- Шкатулку или пакет, или связку, куда Кристина, складывала письма от своих родителей. Йохан сказал, что всех их она относила сюда и здесь они и остались.
- Но почему вы с хранителем думаете, что Кристина хранила эти письма? - приятель задумчиво огладил бороду.
- Ирон, скажи, ты бы хранил письма своих родителей, если бы они у тебя были?
- Мои родители не умели писать.
- А, если бы умели?
- Д - да, наверное, - неуверенно кивнул он.
- Я что‑то нашла, - Улла вытащила из комода несколько миленьких маленьких шкатулок из натурального камня. Две из малахита, одна из оникса, если я не ошибаюсь.
- Не, - мотнула я головой, - в таких только подаренную кем‑то побрякушку можно спрятать.
- Или записку.
Проигнорировав мой сарказм, Улла с энтузиазмом начала вытряхивать содержимое шкатулок на открытый участок столешницы. Как я и сказала, внутри оказалось множество милых сердцу девушки вещиц: от очаровательных жемчужных заколок до шикарного аметистового колье, но никаких записок или тайных посланий обнаружено там не было. Улла разочарованно вздохнула, но глаза ее продолжали гореть детской радостью, поэтому я промолчала. Ирон тоже не стал комментировать, сделав вид, что упорно ищет что‑то на полках с любовными романами.
Я же решила заглянуть под кровать. Смешно, но именно под ней я обнаружила сундучок лучше всего подходящий для хранения корреспонденции. Пока все были заняты, я достала его и с легкостью открыла подвесной замок обычной шпилькой. Этот навык я получила еще в начальной школе, когда одна из бабушек начала прятать от нас с дедом конфеты на вечер, и нам с ним каждый раз приходилось дожидаться ужина, чтобы полакомиться ими. Никак не думала, что это навык мне снова пригодится, тем не менее, попав в сказку, я только и делаю, что улучшаю его.
Я подняла голову, чтобы похвастаться своей находкой, но Улла так увлеченно перебирала мамины украшения, а Ирон листал какой‑то потрепанный альбом, что я мысленно махнула на них рукой и сама начала рыться в содержимом сундука. Кроме связок писем в нем нашлись документы: два завещания и договор на аренду дома сроком на сто лет, при желании, с последующим продлением на тот же срок. В обоих завещаниях все имущество по наследству передавалось Кристине, а в случае ее преждевременной кончины - ее детям. "Интересно, была ли подобная трактовка задумана изначально или же документы переписывались? Если да, то откуда родители Кристины могли знать о ранней кончине дочери?" Я потрясла головой. Что за ерунда мне лезет в голову? Может, они просто перестраховывались, желая, оградить внуков от дрязг с наследством хотя бы с их стороны. Но меня уже царапнуло это изложение последней воли родителей Кристины, и я, отложив документы, аккуратно развязала первую пачку писем, ту, что лежала сверху. В них не оказалось ничего интересного. Начинались они одинаково "Здравствуй, моя милая девочка! У нас все хорошо…", дальше шел убористый текст с перечислением, кто, во сколько встал, что поел, где погулял, что увидел, но все без конкретики, словно писавший, создав свой идеальный мирок, с каждым новым письмом прописывал то, что, как ему казалось, должно происходить с ним (или с ними) в этом идеальном месте.
Я перелистала все письма, читая их по диагонали, и убедилась, что они, в каком‑то смысле дублируют друг друга. Текст шел ровно. Никаких сильных эмоций или скачков в повествовании не было, но не было и сути, или она ускользала от меня, хотя и пыталась вникнуть в нехитрые бытовые прелести простой семейной жизни. Возникло ощущение, что я читаю очень нудный викторианский роман со всеми мельчайшими подробностями. Письма, как главы этой книги шелестели в моих руках, и я начала замечать, что строчки ручейками поплыли у меня пред глазами, голова отяжелела, а удушливая сонливость затуманила разум.
Как сквозь пелену я услышала испуганный вскрик Уллы и удивленный Ирона. Я попыталась встать, но получилось только приподняться и срубленным деревом повалиться на кровать, тем самым, поднимая в воздух грязное облако пыли. Но и с позиции "лежа на боку", я увидела, как вскакивает с пуфика чем‑то очень перепуганная внучка хранителя, а в руках у нее светится светло - синий овальный кулон. В следующий миг тело Уллы окутал белесый туман, превращая девушку в прекрасную ледяную статую. Подбежавший к ней Ирон попытался отобрать украшение, но только маг коснулся кулона, его тоже окутал белый туман и в комнате стала на одну статую больше. Это последнее, что я увидела, так как под тяжестью век, глаза мои закрылись, и я провалилась в черноту.
- Как же ты не вовремя, - проворчал голос у меня над головой и нетерпеливо позвал: - Рита. Ри - ита. Глаза открой.
Я открыла. Лик стоял рядом с кроватью и был не то, чтобы зол, скорее раздосадован. Затемнения клубились вокруг головы и рук.
- Лик?
- И снова здравствуй, моя спящая неприятность.
- Что? Как? - вскинула я голову, но та показалась очень тяжелой и я положила ее обратно.
Где‑то на краю сознания еще мелькала мысль, что моему телу плохо, что там, где я его оставила нечем дышать, пыль забивает ноздри. Надо встать. Надо. Но мне не проснуться - веки тяжелые. И этот сон он липкий и неприятный. Вот же гадство!
- Рита! - снова окликнул Безликий.
- Не могу, Лик, - вяло пробормотала я, - Я засыпаю. Мне плохо.
Постель противно заскрипела. Это Лик сел рядом и прикоснулся к моей щеке. Надо же, какие у него горячие пальцы!
- Знакомое плетение, - пробормотал он, - Рита, ты хоть понимаешь, что замерзаешь? Комната, в которой ты находишься, погружает в ледяной сон. Тебе нужно проснуться.
- Не могу, - постаралась я разлепить веки, - Тяжело.
- Рита, послушай, - наклонился надо мной Безликий. Его теплое дыхание омыло мое замерзшее лицо, и я блаженно улыбнулась: - Послушай меня внимательно, я помогу тебе, но прежде скажи, что тебя держит?
- Держит? - нахмурилась я, но мысли в голове путались, и так сильно хотелось спать.
- Рита! Рита очнись! - потряс меня Безликий, - Что тебя там держит? Рита! Мне надо знать, что тебя держит. Рита! Что у тебя в руках?
- Письма, - выдохнула я, - Письма Кристины.
- Ну, слава Темному! Держись, моя неприятность, сейчас…
Руки опалило жаром, и я почувствовала, как сонливость отпускает меня, тяжесть и слабость уходят, а сознание проясняется.
- Лик? - подняла я голову и увидела, что находимся мы совсем не в королевских покоях, а все в той же комнате в доме родителей Кристины, только во сне все в ней замерло и заволокло туманом.
- Хм - м, - помог он мне подняться.
- Что‑то не так?
- Все не так, - фыркнул Лик, - но речь не об этом. Тебе нужно проснуться.
- Я поняла. Но там Улла и Ирон. Я не знаю, что мне делать? Лик, - жалобно посмотрела я на него, - что мне делать?
- И, что ты на меня так смотришь?! - резко отстранился Безликий, - Не я влез в это дело, не я попал в эту ловушку.
- Это была ловушка?
- А как еще можно назвать то, что сейчас вас троих накрывает магией Снежных королев и погружает в вечный сон?
Я резко подняла правую руку. Ловушка? Неужели та женщина планировала использовать меня именно так?
- Нет, не она, - словно прочитав мои мысли, качнул головой Безликий, - Это не ее магия. Одной из них, но не ее. Только благодаря ее дару ты еще не превратилась в ледяную статую, но замерзнешь насмерть, если сейчас же не проснешься.
- Но что мне делать? Улла. Ирон, - подошла я к, застывшим во льду, фигурам, - Как мне помочь им?
Лик молчал, а меня затрясло. Назревала обычная женская истерика. И, хотя стояла я к Безликому спиной, он не мог не заметить, как я начала дергаться и покусывать большой и указательный пальцы - дурная манера, переродившаяся из детской привычки обгрызать рукава пижамки, а позже подростковой - ногти.
- Есть один способ, - обреченно - раздраженно вздохнул он.
- Какой? - подскочила я к Безликому и вцепилась в него словно клещ, - Расскажи мне! Пожалуйста! Прошу тебя!
- В первую очередь, успокойся, - отцепил он мои руки от своей то ли мантии, то ли халата, то ли плаща - сейчас не разберешь: - Когда ты проснешься, ты должна будешь действовать очень быстро, так как заклинание будет выжигать тебя изнутри. Я бы не стал предлагать тебе его, но, уже зная тебя немного лучше, тебе может прийти в голову еще большее безумство, так что лучше уж оно и под моим руководством, чем неизвестно что и неизвестно с какими для тебя последствиями. Сразу предупреждаю, будет больно.
- Хорошо, - кивнула я, - Я согласна.
- Не спеши. Запомни, действовать придется быстро. Ты должна, первым делом, передать жар заклинания своему другу - светлому магу, потом девчонке. Я наполню твой резерв ровно настолько, насколько нужно, чтобы ты успела поцеловать и передать жар одному и второму. Не зевай и не отвлекайся, иначе заклинание поглотит тебя. Поняла?
- Поцеловать? Я должна их поцеловать? - нахмурилась я.
- Да. Тебя, что‑то не устраивает? - ехидно хмыкнул Безликий.
- Нет, - качнула я головой, - просто уточняю.
Поняв, что переубедить не удастся, Лик не выдержал:
- Темный и все демоны! Да, где они тебя такую откопали?!!
- Вот бы туда и вернули, - кисло вздохнула я, и, расправив плечи, уверенно отрапортовала: - Я готова. Можно начинать.
- Проклятье, - прошипел Безликий.
В его мареве начало что‑то происходить, но все что мне удалось увидеть - это вспыхивающие огоньки, размером со спичечную головку, там, где у Лика должны быть руки. Затем Лик поднес их к своему лицу, и на месте рта у него появилась маленькая пылающая пентаграмма. Я проглотила вязкую слюну. Это мы, что, сейчас целоваться будем? Ну, ладно, давай, я готова.
- Иди сюда, - Лик взял меня за плечи.