- Эти вот красные кружочки появились на карте недавно благодаря вашим дельфинам, - объяснил инженер-капитан. Но настойчивый звонок телефона тут же вернул его к письменному столу. - Слушаю, Быков. Кто, кто? А-а, здравствуйте, здравствуйте, Александр Александрович! Как же, хорошо с ним знаком, больше недели работали вместе. Да, целое открытие в науке. Верно, молод… Немногим за тридцать ему. Да, приходилось мне тогда слышать эту фамилию… Нет, самого не встречал. Письма? Как же, послал всем своим знакомым…
Из отрывочных фраз и ответов Быкова Синичкину стало ясно, что разговор по телефону идет о нем. Но кому и зачем еще мог он в Одессе понадобиться?
- Ответ? Получил третьего дня, - продолжал Быков. - Верно, намеревался сегодня уехать, но я посоветовал ему немного задержаться… Как разыскать? Легче легкого, он сейчас как раз у меня. Ну что вы, не стоит… Так что передаю трубку ему самому.
Взяв протянутую Быковым трубку, Виталий ответил на приветствие незнакомого человека, назвавшегося майором Дубенко.
- Виталий Сергеевич, мне хотелось бы повидаться с вами. Не могли бы вы, если располагаете временем, заехать на улицу Малиновскую, дом номер девять?
- Сегодня я свободен, могу хоть сейчас, - согласился Синичкин, забыв спросить, в какое учреждение его приглашают.
- Проспите за любопытство, Виталий Сергеевич. У вас сохранился портсигар Готлиба Синичкина?
- Для меня он - единственная вещественная память об отце…
- Извините и за второй вопрос. Вы думаете… что он действительно принадлежал вашему отцу?
- Вначале я сомневался, но потом…
- Я слушаю вас, Виталий Сергеевич.
- …В портсигаре было еще золотое кольцо. Бабушка до сих пор точно помнит содержание надписи на его внутренней грани.
- Вы не могли бы, Виталий Сергеевич, привезти их с собой? - спросил майор.
- Могу, разумеется. Но только…
- Не беспокойтесь, они останутся у вас. Мне хотелось бы просто посмотреть на них… Ну, значит, договорились, жду вас, Виталий Сергеевич.
Недоуменно пожав плечами, биофилолог положил трубку на аппарат, и они обменялись с Быковым удивленными взглядами.
- Не догадываетесь, куда вас пригласили? - спросил инженер-капитан, опять набивая свою необычную трубку табаком. - В доме девять на Малиновке сейчас разбирают архив "Фатерланда". Майор Дубенко как раз и возглавляет эту группу.
- Откуда же им известно про кольцо?
- Видимо, они нащупали след вашего отца. Мне и раньше приходилось по делам сталкиваться с ними, способные и энергичные люди работают там. Не одно доброе имя восстановлено ими, раскрыта не одна тайна подвигов безымянных героев.
Предчувствуя близость ответов на волновавшие его вопросы, Синичкин пообещал Быкову заехать к нему попозже и поспешил на указанную майором улицу.
Здесь его, оказывается, уже ждали. Предупредительный и корректный майор Дубенко, высокий и стройный человек лет сорока, встретил Виталия в вестибюле и, позвав в свой кабинет, поздравил его с блестящими результатами научных исследований.
- Я должен просить извинения, что пригласил вас сюда. Наши сотрудники позавчера не застали вас в заливе, вы были в море. И сам я собирался побывать на вашем катере, очень хотелось встретиться и поговорить, да никак не удавалось, все мешали неотложные дела… Так что вынужден был удовлетвориться тем, что рассказывали о вас другие. Мне известно о страстном интересе вашего отца, офицера Черноморского флота Сергея Петровича Синичкина, к дельфинам. Потому особенно приятно было узнать, что сын его стал крупным ученым в области биофилологии.
- Вы… вы что-то знаете об отце? - невольно вырвалось у Виталия. - Прошу вас, расскажите, что о нем известно.
- Обязательно, Виталий Сергеевич, только потерпите несколько минут, - сказал майор, раскрывая переданный ему ученым портсигар. Бережно вынув из него пленочный сверток и аккуратно развернув его, он прочел надпись на внутренней стороне кольца, потом нажал острым концом пинцета на пластинку, придерживающую бриллиант, и драгоценный камень выпал на ладонь майора. Рассматривая сквозь увеличительное стекло гнездо для бриллианта, Дубенко удовлетворенно хмыкнул, потом извлек из него, зацепив пинцетом, скомканный клочок тонкой бумаги.
- Видели, какой сейф носили вы в кармане? - засмеялся майор, неторопливо развертывая бумагу. - А теперь попробуем прочесть, что тут написано…
Виталий, не отрывая глаз от пальцев майора, следил за его движениями. Наконец он разгладил бумажную ленточку и, разобрав выведенные на ней миниатюрными буквами слова, поднял голову.
- Слушайте, Виталий Сергеевич, что оставил ваш отец после себя… "Родине, советским людям. Мы уничтожили 270 фашистов, потопили 3 катера. Николай Удяков с Павлом Тарасовым взорвали "Фатерланд". Меня выследили фашисты, в порт вернуться не могу. Попытаюсь напоследок спасти десяток партизан, вывезенных гестаповцами на катере "Шнеллер", и взорву катер. Прощай, Отчизна!
С. Синичкин. 20.IV.43 г. Одесса".
Виталий вскочил на ноги, но майор усадил его обратно и придвинул к нему записку отца. Прижав дрожащими пальцами лупу, он несколько раз перечитал ее и прижал к груди.
- Отец… отец… - беззвучно шептал Виталий, не замечая стекающих по щекам слезинок и не в силах проглотить застрявший в горле твердый комок. - Спасибо вам, Александр Александрович… От меня, от бабушки… Вы помогли нам узнать правду об отце…
- Вашему отцу, Сергею Петровичу Синичкину, удалось создать сильно законспирированную подпольную группу. Таких групп в оккупированной Одессе, разумеется, было немало. Мы располагаем подробными сведениями об их действиях против оккупантов. А вот сбор материалов о делах отряда, который возглавлял ваш отец, завершаем только сейчас. Конечно, людей, помнивших механика Готлиба Синичкина, встречали мы и раньше, но никто из них не знал, что он же был и командиром отряда партизан. Лишь недавно стало нам известно, что самые близкие соратники Сергея Петровича, через которых он осуществлял руководство действиями группы, вскоре после его гибели были арестованы и казнены. Потому так долго и не удавалось раскрыть истину. Верный след мы нащупали лишь с получением письма Вургуна Эксузьяна, он сообщил нам о случае на катере "Шнеллер". Но ниточка быстро оборвалась, мы не успели поговорить с Эксузьяном, он умер. Позже поступило другое, притом весьма любопытное, письмо. Только встретившись с его автором, жителем приморского поселка Тарасовым, узнали мы тайну Готлиба Синичкина. Оказывается, перед поступлением на работу в порт Сергею Петровичу удалось оформить поддельный паспорт с новым именем, и знали о том лишь трое или четверо его верных друзей. Рассказал нам Тарасов также о серебряном портсигаре: он был подарен вашему отцу начальством порта, которое считало его весьма преданным работником. От Тарасова же узнали мы о тайном "сейфе" в остове золотого кольца, которое носил ваш отец.
- Он, вероятно, и сам был в отряде?
- Тарасов? Ну, конечно. Про него, Павла Ефимовича Тарасова, и говорится в этой записке. К счастью, он остался жив, а Удяков погиб при взрыве "Фатерланда"…
- Вы сказали - "Павел Ефимович"?..
- Да, именно он назван в записке. Кстати, он ведь побывал у вас на катере. Говорит, захотелось удостовериться, не сын ли вы Сергея Петровича. Но раскрыть себя, чудной он человек, не осмелился, неудобно, видите ли, показалось ему навязываться большому ученому в приятели его отца. Идемте, я вас познакомлю с ним, он и сам теперь жаждет с вами встречи…
Дубенко и Синичкин направились к дверям, но майор, будто что-то вспомнив, вдруг остановился и сказал:
- Минуточку, Виталий Сергеевич! Что касается Тарасова, я должен вас предупредить вот о чем… О предстоящем аресте вашего отца его друзья каким-то образом узнали заранее. Но времени, чтобы известить его об этом, у них не оставалось, только перед самым отходом катера от причала смогли они предупредить его об опасности. Близкие Синичкину товарищи были уверены, что выдал его врагу провокатор. И заподозрили в этом Тарасова. Подпольщики решили вынести ему высшую меру наказания, но осуществить задуманное не успели, - были и сами схвачены фашистами. Арестовало гестапо и Тарасова. Трижды бежал он из лагеря, перенес всяческие истязания и мучения, но чести советского человека не ронял ни разу. После освобождения юга страны он поселился в приморском поселке, там работает и поныне. В общем, не позавидуешь ему: все эти годы носил он на сердце тяжелейший груз - подозрение, обвинение друзей в измене и предательстве. Постоянно беспокоила и мысль, что он на свете единственный человек, кому известна тайна Готлиба Синичкина и что он обязан раскрыть ее людям. Но Тарасов и боялся, и переживал, что ему могут не поверить. Только прочитав газетное сообщение об извлечении архива "Фатерланда" решился он обратиться к нам. И первое, о чем попросил, искать в только что полученных нами от моряков архивных материалах гестапо имя провокатора, выдавшего механика Синичкина и его друзей. И действительно, теперь мы знаем и подлинное имя предателя, и его гестаповскую кличку "Зубастый". Думаю, разыскать его не представит большого труда… А вот относительно Павла Ефимовича… тут никаких сомнений, он действительно был одним из верных боевых друзей вашего отца, и я уверен, что он многое помнит и расскажет вам.
С каждым словам майора Виталий проникался все большим уважением к бывшему бойцу подполья со столь трудной и необычной судьбой.