Лев сглатывает, однако он нервничает гораздо меньше, чем несколько недель назад. В последнее время он только и знает, что пускается в какие-то опасные предприятия. Он ждёт, когда Уил достигнет дна лощины, затем стискивает зубы и спускается следом. С левым запястьем, всё еще стянутым ортопедическим браслетом, это не так-то просто; а каждый раз, когда он бросает взгляд вниз, в животе у него словно что-то переворачивается. И всё же Лев добирается до дна лощины и только тут соображает, почему Уил заставил его это сделать. Первое, что всегда утрачивает беглец - это уверенность в своих силах. Предоставив Леву спуститься самостоятельно, Уил вернул ему это чувство.
Когда Лев поворачивается к Уилу, его ждёт сюрприз: они, оказывается, не одни.
- Лев, это мой дядя Пивани.
Лев осторожно пожимает руку здоровенному мужчине, не сводя глаз с зажатой под его левой подмышкой винтовки, стреляющей дротиками с транквилизатором. Дядин костюм из оленьей кожи довольно сильно потрёпан, сыромятный кожаный ремень, стягивающий волосы, ослаб, и седые космы выбились наружу, так что вид у дяди диковатый, - но сапоги у него солидной дизайнерской марки, а на руке - дорогие швейцарские часы. Кстати, винтовка с прикладом из чёрного дерева наверняка сделала на заказ.
- Как прошла сегодняшняя охота? - спрашивает Уил. По идее, довольно обычный вопрос, но Лев не может не заметить, как напряжённо вглядывается Уил в дядино лицо.
- Обездвижил львицу, но вынужден был отпустить - у неё котята. - Пивани потирает глаза. - Завтра утром уходим в Ущелье Выигрыша. Говорят, там видели самца. Ты пойдёшь с нами на этот раз?
Уил не отвечает, и Лев удивляется, увидев, какой хитрый взгляд бросает дядя на племянника. Лев всегда думал, что все Люди Удачи ходят на охоту, но, по-видимому, это всего лишь миф. Так же, как и всё остальное в его жизни.
Пивани удостаивает взглядом и Лева:
- А ты выглядишь получше, чем тогда, когда я тебя нашёл. Рука как - ничего?
- Ага. Лучше. Спасибо за то, что спасли меня.
Лев не помнит самого спасения. Он вообще мало что помнит, после того, как свалился со стены - кроме острой боли в запястье и того, как лежал на подстилке из листьев и сосновых иголок, уверенный, что пришёл его конец.
Пивани вперяется глазами в гитару Уила.
- Ты собираешься, наконец, пойти в больницу? Навестить дедушку?
- Скорее всего нет, - роняет Уил.
Голос мужчины приобретает резкость, становится почти обвиняющим:
- Целители и музыканты не могут выбирать, кого им исцелять. Или чей путь к смерти облегчить. - Он наставляет на Уила палец. - Ты сделаешь это для него, Чоиулау.
Секунду дядя и племянник смотрят друг другу в глаза, затем Пивани отступает на шаг и перебрасывает винтовку в другую руку.
- Скажи дедушке, завтра мы раздобудем для него сердце.
Проговорив это, он церемонным кивком прощается с Левом и поднимается наверх, воспользовавшись, однако, не верёвочной лестницей, а подъёмником, которого Лев не видел, а Уил почёл за лучшее ему не показывать.
•
Они шагают в посёлок. Лев, привычный к пресным пригородам, где живут люди цвета сиенны, чувствует себя не совсем в своей тарелке среди красных домов на каменном обрыве, белёных коттеджей и тротуаров из великолепного красного дерева. Хотя посёлок на первый взгляд кажется довольно простым, Лев прекрасно знает - это лишь внешний слой, а суть - вот она: роскошные автомобили, припаркованные в боковых улочках, золотые таблички на стенах белых коттеджей. Мужчины и женщины одеты в деловые костюмы, на вид традиционные для Людей Удачи, но явно созданные лучшими кутюрье.
- Откуда у вас такое богатство? Чем вы занимаетесь?
Уил окидывает его смеющимся взором.
- Ты конкретно о ком? О всех "притонщиках" вообще или о моей семье в частности?
Лев краснеет: неужели целительница рассказала Уилу, как он нечаянно назвал Людей Удачи этим грубым жаргонным словом?
- И то, и другое, наверно.
- А что же ты заранее всё не разузнал, до того как перелезть через стену?
- Мне надо было срочно где-то скрыться, некогда было привередничать. Один парень на станции рассказал, что поскольку ваш народ защищён от разъёма, то я тоже буду защищён. Ну, и про то, что вы в курсе всей юридической дребедени, которая для этого требуется.
Уил сжаливается и выкладывает Леву сильно сокращённый вариант истории племени.
- Когда мой дедушка был мальчишкой, резервация чертовски разбогатела - не столько за счёт игорных домов, сколько за счёт нескольких судебных разбирательств относительно пользования землёй, очистного сооружения для воды, вышедшей из строя ветряной электростанции; ну, и казино, которых нам вовсе не хотелось, но пришлось уступить, когда другие племена наехали на нас. - Он неловко передёрнул плечами. - Чистое везение. У нас просто дела пошли лучше, чем у других.
Лев окинул взглядом улицу, придорожные бордюры, сияющие золотом.
- Я бы сказал, судя по виду, намного лучше.
- Да уж. - Уил был одновременно и горд, и смущён. - Некоторые племена мудро распорядились доходами от игорных заведений, другие растранжирили их впустую. Позже, когда виртуальные казино стали более популярны, чем настоящие, пришёл крах, но такие племена, как наше, прекрасно справилось с трудностями. Мы Высокая резервация. Тебе повезло, что ты не попал в какую-нибудь Низкую - они там с удовольствием продают беглецов охотникам за органами.
Лев, конечно, слыхал о пропасти, отделяющей богатые племена от бедных, но поскольку всё это находилось за пределами его собственного мира, он никогда особенно над этим не задумывался. Может, таким богатым людям ни к чему продавать беглецов. И всё же он не разрешает искре надежды разгореться. Он уже давно понял, что надежда - это роскошь, которую человек вне закона не может себе позволить.
- Одним словом, - продолжает Уил, - моё племя изучило законы и знает, как их использовать. Если уж на то пошло, то мой отец - юрист, так что наша семья довольно зажиточная. Мама заведует педиатрическим отделением в нашей клинике, уважаемая личность в резервации. К нам на лечение привозят детей из богатых племён со всей Северной Америки.
Леву кажется, что в голосе Уила звучит ирония, но стесняется задавать ему дальнейшие вопросы. Мать часто говорила мальчику, что разговаривать о деньгах невежливо, особенно если ты не очень близко знаком с человеком. Но с другой стороны, услышав игру Уила, Лев чувствует, что знает этого парня гораздо лучше, чем кое-кого из членов собственной семьи.
Уил останавливается перед маленькой витриной в конце улицы. На резной дубовой табличке значится: "Лютье". Уил дёргает за ручку, но дверь на замке.
- Хм. Хотел познакомить тебя с моей невестой, но она, кажется, ушла на перерыв.
- С невестой?
- Ну да. У нас такие обычаи.
Лев поднимает глаза на табличку над дверью и чувствует себя сущим невеждой.
- А... что такое "лютье"?
- Мастер, изготовляющий струнные инструменты. Уна на обучении у лучшего мастера резервации.
- А что, у вас их много?
- Вообще-то наше племя специализируется на этом.
Уил оглядывается, явно разочарованный, и Лев догадывается, что парень не столько хотел показать ему посёлок, сколько показать его, Лева, своей невесте.
- Ну что, пошли обратно? - спрашивает Уил.
Но Леву надоело сидеть дома и только знать дрыхнуть. К тому же, если прошение удовлетворят, это место может стать его домом. При этой мысли мальчика охватывает странный трепет: радостное ожидание мешается со страхом перед будущим, таким новым и неизвестным. В его прежней жизни не было ничего неизвестного, всё было расписано на годы вперёд, так чтобы ему никогда не нужно было задумываться над выборами и альтернативами. Зато сейчас у него столько альтернатив, что голова кругом.
- Покажи мне ещё. Школы, например. В какой школе я буду учиться?
Уил трясёт головой и смеётся:
- Слушай, да ты и впрямь ничего про нас не знаешь!
Лев не удостаивает его ответом, просто ждёт объяснений.
- Малыши учатся всему, что необходимо, у членов своего рода и старейшин, - объясняет Уил. - Потом, когда выясняется, к чему их влечёт и к чему у них есть способности, они поступают на обучение к мастеру выбранной профессии.
- А это не слишком узко - сосредоточиться лишь на одном и только этому и учиться?
- Мы учимся многому у многих, - возражает Уил, - в отличие от вашего мира, где одни и те же люди учат вас одному и тому же.
Лев кивает, поняв суть его рассуждений.
- И в той, и в другой системе есть как достоинства, так и недостатки.
Лев думает, что Уил сейчас пустится защищать традиции своего племени, но тот говорит:
- Согласен. - И, помолчав, добавляет: - Мне не всегда нравится, как то или иное у нас устроено, но наша система обучения подходит для нас как нельзя лучше. После нашей школы многие спокойно поступают в университет. Мы учимся, потому что хотим учиться, а не потому что так надо. Поэтому мы учимся быстрее. И обстоятельнее.
Но тут за спиной Лева раздаётся юный, звонкий голос:
- Чоуилау?
Лев оборачивается и видит троих детей, примерно десяти лет от роду - те стоят, устремив на Уила восхищённые взгляды. Мальчик, который обратился к Уилу - худющий, как стрела, и такой же напряжённый. На его лице умоляющее выражение.
- Что-то не так, Кели? - спрашивает Уил.
- Нет... просто... Старейшина Муна спрашивает - ты нам не поиграешь?
Уил вздыхает, но улыбается, как будто он и раздосадован, и польщён одновременно.
- Старейшина Муна в курсе, что мне не разрешается играть просто так. Только тогда, когда это необходимо.