- Ворота, значит… Ограда… А ну-ка, Нгоно, давай этого чертенка в кабину. Я ж пока загляну в бак.
Горючки хватало. На дне, правда, но еще плескалось, а до деревни было не так далеко - километра два-три.
- Ой… а где же ваши быки? И оглобель я что-то не вижу.
- Не слишком ли ты любопытный, парень? Ничего, будут тебе сейчас оглобли. Ну что, мон шер Нгоно, погрохочем в последний раз?
- Погрохочем!
- Ладно. Ты - на платформу, а этого шустрого парнишку давай ко мне.
Александр ухмыльнулся и запустил двигатель.
Захария аж подпрыгнул от неожиданности, испугался уже по-настоящему, всерьез, особенно когда странная повозка вдруг сдвинулась с места и покатила сама, без всяких быков, лязгая, словно какое-то жуткое чудище. А пахло! Так, верно, пахнет в аду! Экий же гнусный, совершенно невыносимый запах. Сера? Ой господи…
Клацая зубами и округлив глаза от ужаса, пленник быстро закрестился:
- Боже, спаси и сохрани!
В дом старосты они вломились без приглашения, даже не через дверь, а прямо в ограду, так что только полетели кругом кирпичи да осколки разбитой фары. Уж конечно, незаметно подобраться не удалось - да не о том и думали. Староста и его людишки как раз выскочили на улицу - посмотреть, что это там за грохот? Ну, не они были сейчас нужны, главное - удалось произвести впечатление, а в доме уж все показала какая-то испуганно визжавшая девка, то ли жена хозяина, то ли рабыня.
Весников обнаружился во дворе, в погребе, живой, здоровый и даже заметно навеселе. Правда, сидел под запором, точнее сказать, лежал и спал на свежем сене.
- О, Саня! - Увидев своих, Вальдшнеп пьяно заулыбался. - Явился. А здешние мужики - ничего. Дорогу мне обещали показать, автобус надыбать. Я уж договорился, пока вы… и-ик… пока вы где-то там шлялись. Чего тут такой шум-то? О! В ворота не вписались! Так я и знал - на трелевочнике-то, это вам не на колесном тракторе ездить, тут сноровка нужна, ясен пень.
- Давай, Коля, полезай в кабину, едем, - поглядывая вокруг, быстро распорядился Саша. - Нам еще до моря добраться затемно.
- До моря? Мы что, на корабле поплывем?
- На катере, Федорыч! На воздушных крыльях.
- А, знаю… "Метеор" называется. Вот в старые-то времена, бывало…
Усадили наконец черта пьяного. Поехали - с ревом, пятясь, выползли из ограды, развернулись, попутно снесли какую-то попавшуюся под гусеницу хижину…
- О! - Со смаком орудуя фрикционами, Александр ухмыльнулся. - А мальчишка-то смылся. Ну, правильно, чего ему тут ждать? И так спасибо - помог. Эх, опять нас трое, а? Три танкиста, три веселых друга - экипаж машины боевой!
"Боевая машина" - точнее, сидевший за рычагами управления Саша, - надо сказать, разухарилась. Выбравшись на оперативный простор убогой деревенской площади, сперва застыла, словно норовистый жеребец, но потом Александр заметил каких-то людей у небольшой церкви и попер прямо на них, да так, что только засохшая грязь из-под гусениц полетела! Стоявшие - староста там или кто - немедленно бросились врассыпную. И правильно, это и нужно было сейчас - ликвидировать саму мысль о преследовании рычащего чуда.
Саша еще немного покуражился, поелозил по деревне, хотел даже свалить какое-то старое дерево, карагач или платан, да, подумав, махнул рукой - черт с ним, с деревом, пора уже было поворачивать к морю. Туда и поехали с ветерком. Правда, продолжалось веселье недолго - двигатель вдруг зачихал-зачихал да и замолк.
- Ну, все! - Во вдруг наступившей звенящей тишине, словно после артиллерийской канонады или бомбежки, Александр распахнул дверь и, поставив ногу на гусеницу, смачно сплюнул наземь. - Все, говорю, парни, финита! Горючее кончилось.
- Ну вот! - Весников похлопал глазами. - Что ж теперь с трактором? Тут вот и бросим?
- А и бросим, что теперь с ним делать-то? Пущай тут стоит памятником, ржавеет.
- Долго не простоит, - спрыгнув в пожухлую от солнца траву, заметил Нгоно. - Если здешний кузнец ушлый - быстро прочухает, разберет на металл.
- Да и черт с ним, пусть разбирает. - Саша равнодушно махнул рукой. - Чай, не Тэ тридцать четыре, не жаль.
- И все же…
Оставив за спинами бесполезный отныне трелевочник, приятели быстро зашагали к морю, точнее сказать, к маячившей в паре километров скале.
- А что мы туда идем-то? - едва поспевая за остальными, поинтересовался Весников. - Там что, ваш катер на подводных крыльях?
- Угу, Николай. Именно так. Почти.
Спускаться по скалам оказалось довольно трудно, Николай Федорыч пару раз даже чуть не сорвался, и Нгоно едва успевал подхватить его за шиворот.
Зато там, внизу, в уютной небольшой бухточке, поджидая, уже покачивался на волнах надежный рыбацкий челн.
- Ишь ты, не обманул старче… Эй-эй! - Саша помахал руками сидевшим на веслах подросткам. - Как лодочка-то, не течет?
- Ты и есть Александр, уважаемый?
- Вас прислал старик Антоний?
- Да. Мы сейчас… причалить.
А вот эти подростки - смуглые худые мальчишки лет по пятнадцати - говорили по-латыни плохо, куда хуже, чем старик или тот ушлый парень.
- Что там был такое за грохотать? - дождавшись, когда все трое путников уселись, спросил один из лодочников. - Мы даже здесь слышать.
- Ограда у старосты вашего обвалилась, - усмехнувшись, пояснил Александр. - Видать, старая уже была.
- А-а-а… ограда… - Мальчишки весело переглянулись - тоже не очень-то уважали старосту. И, взявшись за весла, сноровисто погнали челнок в открытое море.
- Стойте, стойте! - С удовольствием посматривая на аккуратно уложенные на дне лодки мачту и парус, Саша пристально следил за курсом. - Нам сейчас совсем не туда. Налево, налево поворачивайте!
- Но, господин… Монастырь - там!
- Ой, парни… знаете что? Давно хотел спросить - какой сейчас на дворе год?
- Что? - Юные гребцы явно не поняли вопроса.
Александр передернул плечами:
- Вы вообще христиане или как? В Иисуса Христа веруете?
- Веруем в Господа. А Иисус - лишь его Сын.
- Ну хотя бы так. Так вот скажите-ка, сколько лет прошло со дня рождения Иисуса?
- Ой… - Парни задумались, переглянулись.
- Сын Божий давно родился… Может, лет двести тому… - внес предложение один.
- Сам ты двести! - возразил другой. - Отец Геронтий говорил - лет четыре сотни прошло, если не пять!
М-да… Саша только хмыкнул - для подобной богословской беседы нужно было выбирать куда более образованных людей.
- А вон и наши рыбаки! - Повернув голову, один из гребцов кивнул на несколько парусов, маячивших по правому борту. - Возвращаются с уловом. Нам пора поворачивать!
- Не нужно так спешить, парни. Вы хорошо плаваете?
- О господин! Как рыбы!
- Вот и славно - до берега, значит, доберетесь.
- Саня!
Весников все прислушивался к непонятной для него беседе, поскольку никаких иностранных языков не знал, как и большинство советских граждан. Нет, когда-то в школе что-то такое проходили… да все больше мимо.
- Саня, ты о чем это с ними гутаришь?
- Об Иисусе Христе, Николай.
- Во дает! - Вальдшнеп присвистнул. - Больше уж совсем поговорить не о чем.
- Спрашивал, когда Иисус родился. Сказали, лет четыреста - пятьсот назад.
- Ну, когда родился, тогда и родился, - отмахнулся Весников. - Где ваш "Метеор"-то?
- А никакого "Метеора" не будет, Коля, - захохотал молодой человек. - Мы вот тут думаем: как бы у парней эту лодку купить? У тебя ничего такого не завалялось в карманах?
В карманах у Весникова завалялась аж почти тысяча евриков, но тракторист был не настолько глуп, чтобы говорить о таких деньгах вслух! Ага, еврики, как же… Хотя, Саня, конечно, отдаст - уж в этом смысле он человек надежный.
- Думаю, евро сто наскребу, - натужно ухмыльнулся Вальдшнеп. - Для такой развалюхи и то много. Ты бы, Саня, с ними сторговался на пятьдесят. Две тыщи рублей - хорошие деньги. Для этих-то негров…
- Они не негры, Николай. Берберы… или кабилы… впрочем, черт их… Думаю, вряд ли их прельстят ассигнации. У тебя мелочи нет?
- Не, мелочи нет. Только наша, российская. Пятаки вроде бы завалялись, десятки… ну, эти, новые-то, блестящие.
- Давай-давай, Николай, не жадись, вываливай все!
Александр предложил парням за лодку пять больших серебрях - пятачков с российским орликом, поникшим двумя своими главами, и четыре десятки - новенькие, сверкающие в закатном солнце почти как золотые!
- Это хорошие деньги, парни! Берите! Иначе мы вас просто выкинем. Мы вовсе никакие не паломники, а разбойники. И очень-очень злые!
- Мы понимать. - Парни попробовали монеты на зуб и довольно улыбнулись - видать, цена их вполне устроила. Более чем! Спрятав денежки за щеки, они разделись и… только их и видели! Нырнули, а вынырнули уже так далеко, что едва и увидишь. И ловко заработали руками.
- Хорошо плывут, - одобрительно кивнул Нгоно. - Красиво.
А Весников все никак не мог успокоиться - хохотал, восхищенно поглядывая на Сашу:
- Ну, Санек! Ну ты и ушлый! За шестьдесят пять рубликов - лодку купил! Шестьдесят пять рублей - я видел. Это ж… две бутылки пива. Теперь понимаю - мы точно к дикарям попали! Саня, а ну как у них еще что-то можно вот так же купить?
За далеким мысом тихо садилось солнце, окрашивая волны сияющим расплавленным золотом. Розовые перистые облака таяли в голубом, быстро подергивающемся ночной синью небе, с серебряной половинкой луны в окружении таких же серебряных звезд.