Первым услышал его Хаарт. Он подхватил стоявшее в коридоре ружье, снял с крюка дождевик и вышел. Я побежала за ним. Не знаю, что я там ожидала увидеть, во всем этом разгуле стихий, да и Хаарт, видимо, не ждал ничего хорошего, но на этот раз мы промахнулись. А зрелище, вообще-то, было жуткое. Весь горизонт был охвачен огненной пульсирующей лентой, грохот прокатывался от края неба до края прямо через наши бедные головы, а в зените то и дело взрывались ослепительные деревья. Газовый фонарь над высоким крыльцом казался насмешкой над всей этой роскошью. И, посреди неземного великолепия, перед воротами стояла запряженная в телегу лошадь. Ей все это не нравилось - она прижимала уши и все пыталась куда-то отодвинуться. Я сначала пожалела лошадь, а уж потом ее хозяев - они, по крайней мере, сидели в телеге, накрывшись какой-то дерюгой.
Хаарт передал мне ружье (которое я тут же нервно отставила подальше), натянул дождевик и пошел открывать ворота. Я вернулась в дом, поскольку решила, что, пожалуй, неплохо хотя бы заварить этот дурацкий чай, чтобы гости не подавились моим хлебом. Они провозились какое-то время во дворе, распрягая лошадь, и, когда вошли, чайник уже кипел на плите - двое насквозь промокших людей, мужчина и женщина в одинаковых красно-белых пончо. Небесный фейерверк, видимо, не произвел на них никакого впечатления - они не выглядели напуганными, просто усталыми и замерзшими. Мужчина (женщина не сказала ни слова) объяснил, обращаясь исключительно к Хаарту, как будто меня тут не было, что они ехали с побережья, поскольку везут на продажу в город какую-то рыбу и хотят управиться до Кочевья, но в такую погоду лучше переждать под крышей и все такое… При этом он сидел, а женщина стояла. Я на всякий случай тоже решила не садиться, и только тихо радовалась в душе, что гости сюда ходят не часто. Хаарт сухо велел мне накрывать на стол - сама я проявлять инициативу не рискнула. Мечась между гостиной и кухней, я все время посматривала на бедную бабу - она так и не села, и не начала есть, пока ее спутник не отодвинулся от стола. Я на всякий случай отступила подальше в тень, но демонстрировать приличное воспитание мне пришлось недолго - Хаарт вскоре отвел их во вторую спальню, помог мне убрать со стола и сказал, что вообще-то, все это чушь, но,вообще-то, лучше, чтобы я и впредь на людях вела себя примерно так же. А то пойдут всякие нехорошие разговоры, сказал он. Видимо вроде того, что он по вечерам меня мало бьет, что ли…
Дождь шел всю ночь и все утро, на улице была такая темень, что я потеряла всякое представление о времени. Когда я проснулась, постель рядом со мной была пуста, я подхватила лежащие на полу часы - было уже девять утра - условных девять утра, потому что я подвела часы по солнцу. Я опять испугалась, что опозорю Хаарта перед гостями и поэтому очень торопилась - так торопилась, что заметила, что у нас прибавилось народу, только когда спустилась вниз, в гостиную.
Теперь они оба стояли - и мужчина, и женщина - они прижимались к дощатой стене и глаза у них были широко открыты. Хаарт тоже стоял у стены, ближе к окну, он увидел меня и чуть заметно покачал головой, но было уже поздно.
- Спускайся вниз. - сказал новый пришелец.
Он сидел за столом и держал на коленях автомат. Поза у него была наглой - подчеркнуто наглой, вызывающей, точно он все время кричал: "Посмотрите, кто тут хозяин!". Второй рылся в кухонных запасах - они, видимо, здорово оголодали в лесу. Их одежда уже давно обтрепалась, а дождь, который до сих пор шумел за окнами, не улучшил ее состояние. Думаю, они и сами были растеряны и напуганы, эти мародеры, но от этого они были только опаснее.
Я спустилась по лестнице, почему-то стараясь двигаться как можно тише, и встала на нижней площадке. Тот, что сидел за столом, поглядел на меня и удивленно воскликнул:
- Э, да ты погляди!
Его напарник обернулся. У него было странное, полубезумное выражение лица - будто он вот-вот ни с того ни с сего истерически расхохочется, или начнет палить во что попало. похоже, он был не в себе, да еще при оружии - кобура висела у него на поясе. Меня охватил тоскливый ужас, а я думала, что мне больше никогда не придется его испытывать… не здесь.
- Да она с той стороны! - сказал он. - Ты погляди, как нам повезло!
- Ты понимаешь, что я говорю? - обратился он ко мне.
Я украдкой взглянула на Хаарта. Он глядел в одну точку, лицо его ничего не выражало.
- А то они что-то лопочут по-своему, хрен поймешь.
- Да, - сказала я. - Понимаю.
Что толку было притворяться. За километр было видно, что я с той стороны - у местных был совсем другой тип лица, да и повадка, наверное, другая.
Он бросил мне под ноги пустой рюкзак.
- Собери нам поесть. - сказал он, - и принеси чего-нибудь выпить. Давай, шевелись.
Я нагнулась и подобрала рюкзак. Тот, второй мародер продолжал рыться в кухонных шкафах. Почему-то это меня разозлило больше всего - я только вчера навела порядок на полках, а эта сволочь лезет туда своими грязными лапами.
- Все продукты в погребе, - сказала я. И сама испугалась - а вдруг тот, второй, попрется туда сам, или, что еще хуже, следом за мной.
- Так иди, принеси, - раздраженно сказал тот, что с автоматом. - Чего ты ждешь?
В погреб вела дверь из кухни - у дальней стены. Сейчас она была закрыта. По-прежнему стараясь ступать тихо, словно это делало меня невидимой, я двинулась вдоль стены. По пути я прихватила фонарь в плетеной сетке; в комнате за моей спиной стоял полумрак. Все молчали. Самым громким звуком был шум дождя за окном.
На пороге я обернулась и поглядела на Хаарта. Он смотрел на меня напряженно, словно пытался что-то сказать, но свет фонаря бил мне в глаза, а тот, что сидел за столом, прикрикнул:
- Ты что, заснула!
И я нырнула в темный подвал.
Оказавшись в безопасности тесного помещения я на минутку застыла, пытаясь осмыслить происходящее. Все это было словно во сне, словно не на самом деле. Я уже понимала, что от них так легко не отделаешься - они, похоже, были на грани безумия, вызванного страхом перед чужим, непонятным миром, да и ничего их здесь не сдерживало. Я кинула в рюкзак круг сыра, торбу с сухарями и налила вино в глиняный кувшин. Потом подобрала фонарь и двинулась к двери.
И тут я увидела, что ее можно запереть изнутри. Оказывается, тут был внутренний засов, в погребе. Больше всего на свете мне хотелось это сделать - дверь была очень прочная, они меня никогда не достанут, а просидеть я тут могу хоть месяц - при таких-то запасах. Я поднесла ладонь к засову, потрогала холодный металл, неохотно отняла руку и побрела по лестнице наверх.
Они так и стояли у стены - все трое. Хаарт метнул в меня негодующий взгляд.
- Идиотка, - сказал он сквозь зубы на местном наречии.
Я пробормотала:
- Но, Хаарт, откуда же я знала… что мне нужно было запереться и оставить вас тут?
- Что вы там лопочете? - Прикрикнул тот, что сидел у стола. - Положи рюкзак на стол, ты…
Я положила рюкзак и попятилась к стене. Мне было стыдно и страшно. Хаарт хотел, чтобы я закрылась в погребе. Видимо, это единственное, что можно было сделать - они не пытались защищаться.
Хаарт хотел, чтобы я оказалась в относительной безопасности, потому что больше сделать ничего не мог. На того, другого, на ночного гостя, я и не рассчитывала - у него был покорный безнадежный взгляд и я видела, как он вяло привалился к стене - точно из него вынули все кости.
Тот, второй, прекратил, наконец, копаться на полках, и тоже сел к столу. Ел он жадно, запивая еду вином, которое я принесла из погреба. Оголодали они, видимо, порядочно. Не знаю, что им удавалось раздобыть в местных лесах, что они там делали, на кого охотились…
Его напарник по-прежнему сидел, развалившись на стуле, и лениво поводил стволом автомата вправо-влево. Видимо, они все-таки, побаивались, оттого и решили есть по очереди. Но сидеть просто так ему было нудно и он спросил меня:
- Ты давно тут?
- Нет, - сказала я.
- А что ты тут делаешь?
- Ничего…
Он поудобнее вытянул ноги в сбитых, заляпанных грязью сапогах и сказал:
- А ты хорошо устроилась. Сидишь тут в тепле. Везет вам, бабам. Вечно они как-то устраиваются. Проклятый лес… И хоть бы был нормальный лес, а то, дерьмо какое-то, чертовщина. Да еще эти выродки в нем живут.
Уж не знаю, кого он имел в виду - сульпов или леммов.
- Да они безобидные, - сказала я.
Он хихикнул и похлопал ладонью по стволу автомата.
- Вот этого у них нет, верно? Так что же их бояться?
Лицо у него неуловимо изменилось, он застыл, уставясь прямо перед собой, потом тряхнул головой, словно отгоняя что-то.
- Что же их бояться, - пробормотал он. - Что же их бояться…
О Господи Боже, да они же здорово не в себе. Мне-то на секунду показалось, что, раз с ними можно разговаривать, их удастся уговорить как-то, успокоить, все уладить. Без толку. Они были так напуганы и издерганы, что едва владели собой, они заселили все окружающее их пространство чудовищами, у них было только оружие и страх, и залитый дождем чужой враждебный мир за окнами…
Напарник его, наконец, кончил есть, и они поменялись местами.
Теперь автомат был у того, второго; он так и не произнес ни слова и мне здорово не нравился его взгляд. свихнулись они все там, что ли?
- Как это место называется? - спросил тот, что со мной разговаривал.
- Не знаю, - сказала я, - Никак, наверное.
Я и вправду не знала, просто не задумывалась над этим. У меня было такое ощущение, что тут вообще мало имен собственных - а всяких топографических названий так и просто нет. Не знаю, как они обходились, местные, но они вообще много без чего обходились.