Дирна сжала губы от внутренней боли и отвернулась, не желая показывать глубину старинного горя. Не выдержав, я поднялась с места, встала у нее за спиной и положила руки на худые плечи. Легкие круговые движения, немного размять напряженные мышцы, мысленно посылая успокаивающее тепло.
- Танрод неверно определил твой уровень дара, - вдруг сказала женщина почти спокойно. - Или он еще растет?
- Не знаю, - невольно улыбнулась в ответ. - Мне как-то все равно. Так с чем мы пьем чай?
- С моим рассказом, - не пожелала она пойти по предложенной мной тропке в обход больной темы. - Он не очень длинный. Когда-то я приняла после турнира букет у очень симпатичного молодого мага, которому подчинялся металл, и теперь могу признаться честно - хотя я и присматривалась к нему заранее, однако особой любви не питала. В то время мне больше нравился другой, но он взял ленту у моей соперницы. А мой муж после свадьбы окружил меня такой нежностью, вниманием и заботой, что вскоре я считала себя самой везучей и почти счастливой. А потом родилась дочка, и никакого дара у нее не нашли. Как и всех таких детей, ее отправили в приют, и мой муж начал собираться. Паковал вещи, продал мастерскую и дом. И каждый вечер уговаривал меня - нежно, терпеливо и настойчиво. Однако мне было страшно, особенно после довольно трудных родов, когда сильнейшие магистры еле смогли помочь. Не могла я оставить уютный дом в Саркане, кучу родственников, друзей и ехать в небольшой провинциальный городок, где не будет ни магии, ни привычной жизни. К стыду своему, я не чувствовала к дочке никакой любви, как потом поняла, из-за послеродовой слабости и споров с мужем. Лишь злилась на его упорство. В конце концов он ушел один, но через несколько месяцев погиб… вместе с дочкой. А я после расставания с ним чувствовала себя обманутой и брошенной и на осеннем турнире попыталась отдать свою вдовью ленту другому. Как вдруг отчетливо поняла, что не могу этого сделать и никогда не смогу. Мой Стефан оказался единственным для меня во всем мире, и теперь предать его память выше моих сил. Но горше всего знать - если бы я со своим даром была с ними, то он и сейчас был бы жив… они оба.
- Но ведь ты говорила, там хороший приют, неужели муж решился поселиться отдельно вдвоем с ребенком? - силилась я понять, как могло такое произойти.
- Дочь из приюта он сразу забрал, - рассказывала Дирна тихо, рассматривая свои руки. - Купил маленький домик и мастерскую. В империи магии, конечно, меньше, но Стефан был хорошим мастером и вполне мог заработать изготовлением кинжалов и луков. Днем за ребенком присматривала соседка, а ночами он нянчился сам, надеялся, что вскоре я одумаюсь. Однажды ночью дочка заболела, это поняли позже по беспорядку в доме и рассыпанным по столу зельям. Стефан завернул ребенка и пошел к целителю, но заблудился. На улице была непогода - сильный ветер и ливень с градом. Мы ведь здесь привыкли, что над городом всегда стоит защитный купол и в крайнем случае всегда можно прикрыться тепловым пологом. А там он слишком мало прожил и еще не понимал, насколько опасна жизнь у неодаренных.
Дирна горько всхлипнула, и я, проклиная себя за неуместное любопытство, снова принялась гладить ее плечи.
- С тех пор прошло семнадцать лет, - сквозь слезы пробормотала она. - За это время мне ни разу не захотелось посадить во дворе хоть цветочек, не заслуживает такая мать, как я, красивой жизни.
ГЛАВА 14
Уснула я, едва добравшись до выделенной мне спальни, и почти сразу увидела Танрода. Он таскал какие-то камни, похожие на обломки разрушенного дома, и, едва заметив меня, сел прямо на такой кусок. Отряхнул грязные руки и уставился мне в лицо с прежней печалью и укоризной.
- Род… - позвала я, пытаясь шагнуть ближе к нему, но обнаружила, что стою за решеткой.
Толстой, ржавой и присыпанной колючей каменной крошкой.
- Любимый… - во сне это слово слетело с губ намного легче, чем наяву, - почему ты сбежал? И куда?
Его серые глаза глядели грустно, как у брошенной собаки, но губы были плотно сомкнуты, словно Род на меня сердился.
- Не хочешь разговаривать? - Сердце тревожно замерло в ожидании ответа.
Любимый мужчина медленно качнул головой.
- Значит… не можешь? - спросила едва слышным шепотом.
Он помедлил, потом на миг прикрыл ресницы и снова уставился на меня так неотрывно, словно хотел о чем-то предупредить. И вдруг - пропал.
Встревоженно распахнув глаза, я некоторое время непонимающе вглядывалась в полумрак, а потом, сообразив, что Танрод мне всего лишь приснился, еще минут пять успокаивала саму себя. И наконец, постепенно рассмотрев за распахнутым настежь окном едва начинающее светлеть небо, зябко поежилась и резко села, нашаривая валявшееся в стороне покрывало. В Саркане нет ни мух, ни комаров, и потому окна не закрывают, позволяя магам насладиться ночной свежестью. А вот под утро, как пояснила магиня, выдавая мне легкое одеяло, бывает и прохладно.
Накинув на плечи пушистую и легкую ткань, прошла к окну, села на широкий подоконник и задумалась. Обычно после встреч с клиентками, которые приходили с такими безрадостными рассказами, как у Дирны, я расстраивалась и долго не могла уснуть, пытаясь представить, как сама поступила бы в такой непростой ситуации. А вчера вечером заснула слишком быстро и легко, словно и не поспала перед ужином.
И вот это тоже было необычно и тревожно.
Тем более что мне совершенно не хотелось спать, пока сидела за столом. Неужели это Дирна постаралась? Но ради чего, вроде веду я себя довольно спокойно, истерик не устраиваю, навзрыд после каждого упоминания о муже не плачу. Да и вообще не плакса… хотя вчера не сдержала слез, рассказывая поклонникам, на какие испытания обрекают своих любимых дочек заботливые родители, в пятнадцать лет выпихивая без любви за хорошо потрепанных похотливых лордов.
Просто вдруг ясно представила, что это мое тело могли бы по-хозяйски ощупывать грязные лапы барона Прилерса, получившего в законное владение юную девчонку.
Из окна потянул свежий ветерок, и я, поплотнее замотавшись в покрывало, вернулась к размышлениям о Дирне. С одной стороны, она несчастная женщина, которой не дали немного прийти в себя, потребовав решения сразу же после почетного, но тяжкого женского труда, и мне искренне жаль ее разбитую судьбу. А с другой - магиня, которая пытается исподтишка успокаивать меня и даже усыплять, а этого я никогда не позволяла никому, даже самым преданным людям. Да и не стала бы Луизьена так со мной поступать, у нее было святое правило никого ничем не поить без согласия. Кроме преступников, само собой.
А Дирна не тетушка, и здесь Саркан, а не Тагервелл. Правила и порядки так сильно отличаются от наших, что только теперь я начинаю понимать, как неосторожно вела себя, вступая в перепалку с Вайресом. Да ему ведь ничего не стоит размазать меня, как букашку, с его опытом и умением. Или подослать ко мне магического голема, как Танрод назвал здешних слуг, когда я рассказывала про летевшее по воздуху мороженое.
Припомнив невидимых мной созданий, которыми, оказывается, была полна жизнь магов, я невольно покосилась на смутно белевшие в предутреннем полумраке клумбы и полянки, засаженные цветущими кустиками, источавшими дивные ароматы, и поднялась с подоконника, намереваясь прикрыть створки. И тут, грозно и очень знакомо рыча, в дальний угол садика прямо по цветам метнулась черная тень.
- Кыш… - Теряя на бегу одеяло и туфли, я ринулась к дверям.
Опрометью преодолела лестницу и через окно столовой выпрыгнула прямо во двор, торопясь оказаться рядом со своим зверем, яростно треплющим кого-то в кустах около забора. А Кыш вдруг жалобно, по-кошачьи взвизгнул и отскочил, а через секунду тяжело повалился прямо в роскошные цветы.
Ярость и отчаяние пронзили острой болью, одним ударом незримого кинжала вскрывая странное спокойствие, окутывающее израненную душу плотно, будто повязки лекарей. И сразу стиснула сердце тянущая боль потери, густо замешанная с темной тревогой и безысходностью.
Ноги сами понесли меня туда, где бездвижно замерла куча черного меха, но, прыгая через клумбы и едва прижившиеся цветочки, я не выпускала из поля зрения поднимающуюся среди помятых кустов темную мужскую фигуру.
И сразу заметила, как, едва встав на ноги, ночной гость обернулся ко мне и приподнял руку в коротком, знакомом по тренировкам с Танродом жесте. Потому и не стала ждать, чем он швырнет в меня, - встречным ударом смела лазутчика к увитой зеленью изгороди вместе с его недобрым подарком.
Взвившийся в темное небо короткий полувой-полувизг резко оборвался, когда мага впечатало спиной в решетку. А в следующий миг мне в спину укором ударил донесшийся от дома испуганный женский крик, напоенный безнадежностью и страданием. Распятый на ограде маг его, по-видимому, тоже услыхал, злобно процедил себе под нос нечто непонятное, но явно нецензурное и исчез, как будто его и не было.
Я забыла о лазутчике в то же мгновение, добежав наконец до Кыша, рухнула перед ним на колени и попыталась приподнять тяжелую мохнатую голову. Сейчас мне почему-то казалось очень важным заглянуть в зеленые глаза с поперечным зрачком, словно только так можно было понять, жив еще мой питомец или нет.
И вдруг ночная тишина взорвалась выкриками, шорохом, топотом и хлопаньем огромных крыльев, и вокруг меня засуетилась целая толпа магов.
Первым делом, оторвав мои руки от шеи Кыша, они застегнули мне на талии широкий металлический пояс, похожий больше на ошейник для волкодавов. Потом с помощью какой-то магини натянули на меня халат и туфли. Безуспешно попытавшись о чем-то расспросить, утянули в темное окно портала.