Я встряхиваю головой, отгоняя наваждение. Если не спать несколько ночей подряд, можно увидеть звезды и сквозь собственную ладонь. Я подношу руку к глазам: нет, пока еще непрозрачная.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти с палубы, и ветер плещет мне в спину тихим эхом: "глупый… упрямый…"
Я знаю, милая. Знаю.
- 33-
Каникулы на верфи - с гаечным ключом наперевес.
- Где крестовая отвертка?
- Спроси Алекса, он брал.
- Уже несу, Альфи!
Наконец выбиты сто из ста, и Уокер торжественно выносит из своей каюты ружье - длинноствольную винтовку с необыкновенно дальним боем. Дизитская разработка, не пошедшая в серию. Где этот талантливейший контрабандист обоих миров умудрился раздобыть такое чудо? Неизвестно.
Возвращаясь в академию, Алекс оставит ружье у Уокера - до лучших времен.
Шахматы с Рессиусом. Счет - восемь-семь в пользу Дагобела. Каждая партия - неторопливый разговор о важном: о новых переменах в Гильдии, где Эраклеа передрались внутри клана, об истории, о тактике воздушного боя, и о технике, конечно.
Однажды Дагобел спрашивает о Юрис.
На самом деле, конечно, не так: он спросил просто, есть ли у Алекса девушка.
Алекс замолчал каменно, а уши загорелись.
- О, вижу, есть, и это серьезно, - сказал Рессиус. - Ну извини, парень, понимаю: не мое дело, но мне же любопытно.
- Ничего, - Алекс смущенно вертит в пальцах только что взятого слона. - Ну… я не готов говорить об этом, Рессиус. Кстати, тебе шах.
И правда - шах, и вообще ситуация на доске малоприятная.
- Попытка отвлечь противника провалилась, - усмехается Дагобел. - Тебя не собьешь.
- Стараюсь, - отвечает Алекс. - Тебе мат.
Восемь-восемь.
И тут Алекса прорвало. Запинаясь, не поднимая глаз:
- Она удивительная. Она все понимает. Даже без слов. Умница - и веселая. А какие у нее глаза… Она чудесная. Ну не знаю, как сказать, но вот… как в жару глоток холодной воды, как в мороз тепло и свет…
- Да ты поэт, - смеется Дагобел.
- Не смейся. Просто… она - это ветер в лицо, и небо ясное, и летишь, и дышишь этим небом, и…
- Просто ты ее любишь, мальчик. А она?
- Кажется, да. Не знаю. Надеюсь…
…Дагобел с Уокером задумчиво сидят над чертежом, даже не пытаясь в него вникнуть.
- Наш мальчик вырос, - говорит Дагобел. - Влюбился уже.
- Знаю, - мрачно кивает Уокер. - Наш мальчик не разменивается на мелочи. Его девушка - Юрис Бассианус.
- Ох… - Дагобел качает головой.
- И заметь, это взаимно.
Дагобел встает, дергает себя за бороду.
- Уокер, налей мне выпить.
- Гильдия, чтоб ее, - ворчит Уокер, протягивая инженеру стакан.
- 34-
Господину Мариусу Бассианусу
Маэстро!
Проект наш движется, но возникли некоторые технические сложности. Вероятно, вскоре мы проведем испытания на модели 1:50, чтобы прояснить возникшие проблемы. Отчет прилагаю.
Вы спрашивали моего мнения об успехах юного Алекса Роу. На мой взгляд, он очень продвинулся. И повзрослел. Полагаю, его ждет большое будущее.
Но, маэстро, мальчик не может научиться - и вряд ли когда-нибудь сможет - слепому подчинению. Служба в военном флоте будет ему тяжела. Из него может выйти очень неплохой командир, но подчиненный - трудный. У мальчика на все есть свое мнение. Он еще хлебнет за это полной мерой. Было бы хорошо задействовать его где-нибудь, где нужна самостоятельность и инициатива.
Впрочем, маэстро, от нас тут не слишком много зависит: полагаю, свою судьбу он будет решать сам.
Рессиус Дагобел
- 35-
Госпоже Юрис Бассианус
Здравствуй, Юрис!
Сегодня я летал к Никейской горе, немного не рассчитал время и вернулся заполночь. Все уже спят, а я решил тебе написать.
Какие-то нынче необыкновенно большие звезды, и мигают, и отливают то красным, то зеленым. Наверное, мерещится, но зато так красиво. Хотел бы я, чтобы ты сейчас была со мной. Ты бы сказала: "Опять сочиняешь, фантазер", - а я бы показал тебе Лисий Хвост и Дракона. Их не видно из столицы, а тут они горят вовсю.
До начала занятий еще целый месяц, и я ужасно соскучился без тебя. Если я сбегу на пару дней в Миесс…
(не окончено, исчеркано, измято, не отправлено)
- 36-
Сегодня мне на рукав села бабочка. До поверхности две мили - и вдруг она. Крылышки зеленые, коричневые, желтые, белые, с черной каймой. Большая. Мохнатые лапки, круглые блестящие глаза.
Я наклонился, чтобы лучше рассмотреть, и конечно, она улетела. Пляшущий легкомысленный полет сквозь облака, так далеко от цветущих лугов.
- Наверное, это была сумасшедшая бабочка, - сказал я вслух.
Мда, кто бы говорил…
- 37-
Юрис Бассианус лежит на траве в саду и смотрит в облака из-под ресниц. До конца каникул еще месяц. Что сейчас делает Алекс? Наверное, ковыряется в каком-нибудь моторе и весь перемазан маслом. Если бы сейчас он был здесь! Она показала бы ему эти облака, ежесекундно перетекающие из одной формы в другую, а он на ходу сочинил бы историю о том, как превратился в военный корабль белый королевский замок, и как на военном корабле выросли сады, потому что вся команда лопала абрикосы и кидала косточки куда попало.
Из облаков выныривает серебристая искра, описывает круги, опускается ниже… Это маленький ваншип устаревшей конструкции. Наверное, у Алекса такой же. Он рассказывал, как выиграл спор, что его рухлядь взлетит и даже выжмет скорость в сто узлов.
Ваншип опускается ниже, ниже, пилот машет рукой. Юрис вскакивает, не веря своим глазам.
Ваншип исчезает по ту сторону ограды. Юрис бежит, взбирается на гребень стены, смотрит вниз - а там уже стоит он. Темные глаза сияют, улыбка до ушей:
- Юрис! Привет!
Она прыгает со стены прямо ему в руки и замирает, прижавшись.
- Привет, - шепчет она ему в плечо. - Откуда ты взялся?
- Соскучился и прилетел. Пойдем, покажу тебе мой ваншип. Навигатором полетишь?
- Конечно!
Они бегут, взявшись за руки, к старой побитой машине, забираются в нее.
- Ох, Алекс, как ты только летаешь на нем, - говорит Юрис.
- Увидишь - замечательно! Ну - следи за приборами, навигатор!
Они летят куда глаза глядят, то взмывая ввысь, то опускаясь к самой земле, описывая круги и восьмерки, крутя бочки и петли. Наконец садятся на желто-бурую высохшую траву. Алекс кидает на землю летную куртку.
Они лежат рядом и смотрят на облака.
- Гляди, птица с длинным носом, - на ходу сочиняет Алекс. - Она хочет попасть вон к тому озеру в горах. Но озеро это заколдованное, птицам туда ходу нет, поэтому она превращается в гигантского жука - видишь?
Юрис смеется.
- Ты что это? - Алекс картинно хмурит брови. - Я смешон?
- Ничего, Алекс! Просто когда ты прилетел, я как раз смотрела в облака и думала: какую историю ты бы сочинил?
Он приподнимается на локте, заглядывает ей в лицо:
- Ты думала обо мне? Правда?
- Правда, - отвечает она тихо.
- Хорошо, - вздыхает он.
Ее щека нежная и прохладная. Ее ресницы щекочут ему губы. Ее рука поднимается, пальцы погружаются в его волосы.
Облачный жук перетек в гигантский корабль, дом, гору, потом потерял всякую форму и развеялся в воздухе, потому что все равно некому было на него смотреть.
Уже темнеет, когда маленький ваншип устаревшей конструкции садится у стены поместья. Пилот выпрыгивает из кабины, принимает в свои объятия навигатора, наклоняется. Навигатор поднимает к нему лицо. Губы встречаются легко и естественно: навык отработан, тренировка не прошла даром.
- Пора, Алекс, - шепчет наконец навигатор, и пилот послушно опускает руки.
Она ловко перебирается через стену, а он поднимает ваншип и провожает ее, кружа над садом. Потом разворачивается и улетает в ночь.
- 38-
Озеро огненной лавы. Она бурлит, всплескивает, плюется раскаленными каплями.
Мне нужно построить на лаве ледяной замок. Я знаю, что это возможно. Я кладу на поверхность лавы термостойкий щит - в моем сне это вполне обычный строительный материал - и возвожу замок. Прозрачные сверкающие кирпичи ложатся один к другому. Все выше прекрасные, дышащие холодом и свежестью стены. Но термостойкий щит не выдерживает, лопается, мой замок обрушивается в лаву. Мгновенное испарение. Взрыв.
Мои руки обожжены до кости, мое тело избито о камни. Но я должен построить ледяной замок на лаве, и я снова беру термостойкий щит… Я знаю - это возможно.
Это ужасный сон. Потому что все это правда.
Я так живу с четырнадцати лет - с той разницей, что на самом деле термостойкого щита не бывает.
- 39-
Второй курс - сплошной ураган почти без передышки.
…Разбил казенный ваншип - хорошо еще, Алекс отделался синяками. Месяц сверхурочной работы в мастерской. Ваншип восстановил.
…Лучший за последние десять лет существования академии доклад по истории анатольской армии. Высший балл. Полковник Дайт не преминул произнести во всеуслышание: "Дизитский, а нашу историю знает получше вас, ленивые анатольцы".
…Преподавателя философии приклеили к стулу. Редчайший случай: Алекс был почти ни при чем, Винс и Дита справились сами, но ректор по привычке вломил и Роу. Чтоб такая пакость да без Роу? Не бывает, сказал ректор, вынося приговор. На счастье Алекса - опять сверхурочные ремонтные работы в мастерской, то, что он умел и любил. Так что он взял под козырек и отправился отбывать наказание.