Он возился вечерами с битым железом, насвистывая, и был доволен собой и миром. Но на третий день в мастерскую проскользнула она. Села в уголке на более-менее чистый табурет, подперла голову рукой и уставилась на Алекса.
Дважды заехав себе по пальцам (он выправлял погнутый щиток), Алекс отшвырнул молоток, молча подошел к табуретке, взял Юрис за талию и поставил на ноги.
- Я не могу работать, - сердито сказал он.
- Я сейчас уйду, - виновато сказала она. - Просто давно с тобой не говорила, соскучилась. - И погладила его по щеке.
Он резко выдохнул, и обхватил ее, и прижал - и, скользя губами по ее лицу, забормотал:
- О боги, Юрис… Юрис, милая… Прошу, уйди, хорошая моя, ладно?
- Как же я уйду, если ты меня держишь? - задыхаясь, ответила она.
Он разжал руки, отступил назад и закрыл глаза. Его трясло.
- Уходи, - прошептал он. - Ну?
- Прости, - сказала Юрис и выскочила наружу.
За ее спиной раздался грохот. Она обернулась и посмотрела в распахнутую дверь.
Он сосредоточенно колотил молотком по несчастному щитку, сминая его в неопрятный ком. Потом швырнул молоток об стену, вслед за ним полетело корявое железо и длинное витиеватое ругательство.
Она не стала ждать продолжения и убежала.
На следующее утро Алекс подрался с четверокурсником Гальтейном. Они катались по полу в коридоре на втором этаже, колотя друг друга головами об пол. Разумеется, драку разняли; разумеется, было разбирательство.
Оба драчуна словно языки проглотили. Удалось выяснить, что первым ударил Роу и что сделал он это не просто так - Гальтейн сказал ему несколько слов, немедленно получил по физиономии и не остался в долгу.
Вся академия знала, что Гальтейн говорил Алексу гадости. Он при каждом удобном случае говорил что-нибудь оскорбительное насчет подлого Дизита и козьей морды - у него были какие-то свои, личные счеты с той стороной Грандстрима. Дизитская морда раздражала его безмерно самим своим присутствием в академии, он не мог спокойно пройти мимо. Но до сих пор Алекс сдерживался. Вся академия догадывалась, что на этот раз Гальтейн наконец нашел слова, бьющие по самому больному, - и скорее всего, это были слова о Юрис, вчерашний визит которой в мастерскую не прошел незамеченным. Вся академия - даже отъявленные сплетники - считала, что Гальтейн получил за дело и что ему еще мало досталось. Но точных слов не слышал никто.
Ректор произнес длинную гневную речь. Роу слушал его краем уха, злобно косясь на Гальтейна заплывшим глазом; а тот шмыгал разбитым носом, трогал языком распухшую губу и исподтишка показывал кулак.
…Лучший по академии результат по фигурам высшего пилотажа. Ну тут никто иного и не ожидал.
…Взрыв в общежитии - к счастью, никто не пострадал. Алекс с Тайбертом сушили на подоконнике йодистый азот, и к одиннадцати утра, когда все курсанты были на занятиях, он высох. Во всех окнах в комнате вылетели стекла, одно - вместе с рамой.
Едва успев отработать наряд, закономерно последовавший за взрывом, - теперь по уборке территории, - Алекс утянулся в самоволку, и не один. Шестеро курсантов на трех казенных ваншипах улетели гулять в горы на целый день. Ректор был сильно раздосадован, узнав, что в обычную компанию под водительством Роу и Сивейн затесалась Юрис Бассианус: накрутить хвосты самовольщикам так, как у него давно чесались руки, не удалось. Отделались нотацией.
На следующий день - снова драка с Гальтейном. Дрались молча и страшно, противников едва удалось растащить. Причины драки остались неизвестны - хотя, конечно, снова вся академия догадывалась о подоплеке. Балл за дисциплину катастрофически падает. Ректор произносит речь перед общим строем, напирая на недопустимость разрешения конфликтов кулаками.
Враги сделали выводы. На их физиономиях то и дело появлялись новые отметины, все знали, что они дрались еще как минимум раз шесть, но ректора удавалось оставлять в стороне.
…Конфликт с преподавателем баллистики. Что делать - Алекс не удержался, услышав авторитетным тоном произнесенное: "Пушки нового поколения легко пробивают даже гильдейскую броню". Он спросил во всеуслышание, видел ли когда-нибудь педагог гильдейскую броню, а когда тот уверенно заявил, что да - за два вопроса разоблачил его некомпетентность. Алекс эту броню не только видел - он ее трогал и пытался сверлить. В результате - "Вся группа решает задачу номер триста пятнадцать, а Роу, раз он самый умный, представит к завтрашнему дню расчеты пушки, которая пробьет гильдейскую броню".
- Несправедливо, - сказал Алекс. - Имперские инженеры сто лет рассчитать не могут, а я к завтрашнему дню?
- Хорошо, - снисходительно сказал педагог, чувствуя себя отомщенным, - не к завтрашнему. К концу семестра.
Конечно, к концу семестра Алекс не победил гильдейскую броню. Но некоторые идеи появились. Надо будет показать Уокеру, может, в них есть рациональное зерно…
…Лучшая экзаменационная работа по математике.
…Лучший реферат по тактике воздушного боя.
…Конец учебного года. Общий вздох облегчения - Гальтейн, слава всем богам, закончил академию, а Роу отбывает на каникулы к опекуну.
- 40-
Ей пятнадцать. Она обещала стать красивой, но обещания не сдержала: она по-прежнему всего лишь мила, и это ее немного беспокоит. Она хотела бы быть красавицей - для Алекса. Она знает, что он влюблен, и именно поэтому опасается: вдруг он встретит настоящую красавицу и влюбится в нее? Но об этих глупостях она думает лишь когда одна, а с ним вместе думать не может вовсе.
Стоит им остаться вдвоем - и их притягивает неведомая сила. Они неловко и осторожно прикасаются друг к другу, пробуя друг друга на вкус и на ощупь. Это так головокружительно, так странно - от одного касания подкашиваются ноги, один поцелуй сводит с ума. Ветер ревет в ее ушах, и ей отчаянно хочется прижаться всем телом, сильно, иначе, чем до сих пор - и почему-то страшно. Она не понимает своих желаний и боится их, но точно знает, чего хочет.
Слово "любовь" еще ни разу не было произнесено ими вслух, но оно давно дрожит в уголках губ и готово вырваться на свободу.
- 41-
Госпоже Юрис Бассианус
Привет, Юрис!
Не представляю, как проживу без тебя эти два месяца. Поэтому я решил не проживать их без тебя. Дай знать, когда будешь в Миессе, я прилечу.
Ты снишься мне каждую ночь.
Алекс
Господину Александру Роу
Привет, Алекс!
Со второго числа жду тебя каждый день. Прилетай скорее.
Юрис
Господину Мариусу Бассианусу
Уважаемый господин Премьер-министр!
Вынуждена просить Вас обратить внимание на поведение Вашей дочери. Не подобает девушке ее положения пропадать целыми днями неизвестно где с молодым человеком.
За прошедшую неделю он трижды прилетал в поместье и увозил госпожу Юрис в неизвестном направлении, возвращались только к ночи. На вопросы о нем Ваша дочь отвечать отказалась.
Очень обеспокоена и прошу Вас, как отца, вмешаться.
Преданная Вам Эррин Трелей
Господину Александру Роу
Привет, Алекс!
Моя надзирательница - то бишь блюстительница приличий - настучала папе, что я бегаю на свидания. Так что завтра я отправляюсь в столицу на разбор наших с тобой полетов. Встретиться не удастся. Ужасно обидно, но рано или поздно он все равно узнает, так что, может, оно и к лучшему.
Обнимаю тебя и скучаю.
Юрис
PS. Целую, Алекс, милый!
- 42-
Ее лицо все еще стоит перед моими глазами, стоит опустить веки, и я мучаюсь от неумения описать его. Что с того, что глаза у нее карие, а волосы каштановые? На свете тысячи таких девушек, а она одна. Порой мне хочется забыть это лицо, эту сияющую улыбку, этот голос: "Какой ты все-таки безответственный тип!" - и: "Я влюбилась сразу, как увидела тебя в форме", - и: "Я больше не могу без тебя", - потому что я тоже не могу без нее. Я не могу без нее, не могу - но живу. Без нее.
- 43-
- Ну-с, барышня, что там за история с молодым человеком? - спрашивает отец сурово.
Юрис стоит перед ним в вызывающих серых брюках и синей майке. При взгляде на ее наряд отца слегка перекашивает.
- Никакой истории, папа, - говорит Юрис, глядя на отца ясными карими глазами.
- Как это? - премьер-министр возмущен. - А побеги из поместья с неизвестным юнцом?
- Никаких побегов, - дочь спокойна и уверена в себе. - Я отдыхаю, а не под арестом. Разве не так?
- Ты не под арестом, но приличия! Хоть мало-мальское соблюдение минимальных приличий! И я жду объяснения - что за молодой человек?
- В высшей степени достойный, папа.
- Достойный молодой человек приходит в дом через парадную дверь, знакомится с родителями девушки, спрашивает позволения ухаживать за ней, и если будет себя хорошо вести, получает это позволение! А не умыкает девушку втайне от родных и близких на допотопном ваншипе!
- Вижу, у Трелей зоркий глаз и недурные познания в технике, папа.
- Юрис, как тебе не стыдно!
- Мне нечего стыдиться, папа. Просто я удивлена, как Трелей не опознала пилота, если уж разглядела ваншип.
- Откуда Трелей знать его?
- У нее еще и память плохая? Когда он появляется здесь, в этом доме, в мундире и при погонах, она его узнает, а в Миессе ей отказывает память?
Господин Бассианус сдувается на глазах, перестает расхаживать по кабинету, садится в кресло.
- Алекс Роу?
Юрис молчит, но щеки ее слегка порозовели.