Ллио не знал, что и думать. Будь он девицей, за несколько прошедших с момента появления северного эльфа дней влюбился бы без памяти. Сколько юноша не перебирал характер Ллиора, пытаясь найти неприятные черты, ничего не выходило. Тот нравился ему всё больше и больше, а после невольно подслушанного разговора Ллио легко замечал особые чувства во взгляде и словах, обращённых к его матери.
И теперь бедолага разрывался между искренней симпатией и сочувствием к северному эльфу и любовью к отцу. Тем более, что Миреллин словно расцветала рядом с другом юности. Годы, проведённые в браке с Ареллом, она была заботливой матерью и великолепной хозяйкой дома, в высшей степени достойной дамой, соответствующей всем канонам эльфийского общества. Но сейчас она словно вернулась в молодость: Ллио обнаружил, что мать способна со смехом играть в догонялки, танцевать бесшабашные северные танцы и быть легкомысленной и от этого невероятно счастливой. А ещё Ллиор проговорился, что в молодости у неё было прозвище "Белочка". За то, что Миреллин, изысканно-хрупкая Миреллин ловко лазала по деревьям, в том числе, по фруктовым, в том числе, по тем, что росли совсем не в саду её отца! Постепенно Ллио осознал, что мать сможет быть счастлива и без отца, и не знал, чего больше принесло ему это открытие: горечи или радости. Чем больше Ллио смотрел на эту пару, тем больше мучился.
И когда накануне отъезда он случайно стал свидетелем того, как Миреллин безжалостно оборвала попытку эльфа снова заговорить о своих чувствах и о совместном будущем, Ллио с удивлением обнаружил, что ощущает что-то вроде обиды на мать. Он считал, что Ллиор как никто другой заслуживает любви и семейного счастья, и не будь Миреллин замужем за его отцом… Тут его мысли заходили в тупик.
Ещё Ллио сильно волновало, что он, уезжая, оставляет мать одну, в сложном положении. В глубине души он подозревал, что Миреллин так и не откроет неизменно приходящему Ареллу дверь. В таком случае, после расторжения брака она должна вернуться к своему отцу, либо переехать к кому-либо из уже вылетевших из семейного гнезда детей - по эльфийским традициям, бывшая жена не должна оставаться на земле мужа.
К тому же, поскольку именно она являлась инициатором развода, Миреллин имела право лишь на то, что могла унести сама, без чьей-либо помощи и на себе. И Ллио очень сомневался, что этим чем-то окажется, как в известной сказке, её муж! А ведь в таком случае мать оставалась без средств к существованию: как и все эльфийки из благородных семей, она и дня в своей жизни не работала. Да и Ллио плохо представлял свою гордую мать в услужении. Разве что гувернанткой: воспитывать детей она умела и любила. Конечно, он не сомневался, что любой из его братьев, также как и замужние сёстры, с радостью примет мать. Но подозревал, что ей самой будет грустно чувствовать себя ненужной, ведь в новом доме уже будет своя хозяйка. И ещё, Ллио понимал, что матери необходимы сейчас опора и поддержка, которые он сам не может обеспечить, поскольку уезжает. Его не оставляло ощущение, что он бросает мать на произвол судьбы.
Ллио не спал ночами, раз за разом обдумывая сложившуюся ситуацию. И наконец решился.
Уже когда вещи были уложены, Миреллин нервно собирала еду в дорогу, а Риан седлал лошадей, Ллио попросил северного эльфа подняться к нему в комнату, чтобы поговорить. Тот согласился и, когда дверь за ними закрылась, успокаивающе положил руку юноше на плечо и твёрдо сказал:
- Не волнуйся, с девушками всё будет в порядке. Я уверен, что ты вовремя их найдёшь.
- Спасибо, - кивнул Ллио, опускаясь на диван, на котором вечерами читал, и жестом пригласил Ллиора присоединиться к нему, что эльф и сделал. Юноша уставился в пол, выдохнул решительно, собираясь с силами, и начал: - Только я хотел поговорить с вами о другом, - он запнулся на секунду и тихо пояснил: - О маме.
Ллио услышал тяжёлый вздох эльфа и поднял на него глаза.
- Так заметно? - грустно усмехнулся Ллиор уголком рта, и его задумчиво-мечтательный взгляд остановился на букете снежно-белых ареслий, стоящем на письменном столе. - Да, я люблю Ллин. И всегда любил. И, хотя она никогда не отвечала на мои чувства и смотрела на меня, как на друга, не оставлял глупую надежду однажды назвать её своей женой…
- Она замужем, - тихо сказал Ллио.
- Я знаю, - кивнул Ллиор и вздохнул: - Но дело даже не в этом. Она любит твоего отца. И хотя, зная её характер, я понимаю, что она к нему не вернётся - Миреллин никогда не прощала предательств - я также осознаю, что и мне рассчитывать не на что. Так что тебе нечего бояться, - горько завершил он.
Некоторое время оба эльфа сидели рядом молча, потом Ллио сказал:
- Вам просто нужно увезти её на Север. Не с собой, а на Север.
Эльф удивлённо поднял на него глаза, но юноша продолжил, упорно глядя прямо перед собой:
- Она рядом с вами словно светится. Я вижу, что ей хорошо. А когда одна - думает об отце и плачет. Она думает, что я ничего не знаю, но это же глупо, я всё слышу… И поэтому… - Ллио замолк на пару секунд, собираясь с духом, и быстро заговорил: - Я хотел попросить вас, если она сегодня до полуночи не откроет дверь моему отцу, увезти её на Север. Только не к дедушке. Лучше в Забытую Гавань. Вы говорили, там живёт ваша общая подруга. Судя по тому, что вы о ней рассказывали, она очень обрадуется, если мама поживёт у неё. Вы только не говорите с ней… о любви. А то она не согласится, - тихо закончил Ллио.
И почувствовал, как эльф положил руку на его плечо и благодарно сжал его. Ллио поднял лицо: он только что фактически передал мать в руки северянина, и с замиранием сердца ждал, что тот скажет.
- Спасибо, - взволнованный эльф смотрел ему в глаза с благодарностью. - Я так рад, что ты не возражаешь против того… Не бойся, - он покачал головой, и глаза его засветились нежностью: - Я никогда ничем не обижу Миреллин и буду заботиться о ней.
- Ей здесь плохо, - объяснил причину своего странного для добропорядочного сына поведения Ллио. - Поэтому… думаю, там ей будет лучше. Хотя вам сложно будет её уговорить, - скороговоркой добавил он, оставляя своей совести эту последнюю лазейку.
Эльф усмехнулся по-доброму и покачал головой:
- Ошибаешься. Ты сам подсказал мне, как. Главное не говорить о чувствах и не дать ей опомниться. А уж там я окружу её лаской и заботой, и больше никому не позволю причинить ей боль! Ллио, - эльф протянул руку и Ллио с готовностью пожал её. - Спасибо тебе. Если ты захочешь приехать на Север, например, - Ллиор чуть улыбнулся заговорщицки, - вместе с Тхар, я буду очень рад.
Ллио улыбнулся в ответ и вздохнул с облегчением. Тяжёлый разговор был позади, Ллиор отреагировал именно так, как надеялся юноша. И Ллио был несказанно рад этому.
- Ллио, - после стука в дверь заглянул Риан. - Выезжаем?
- Да, - кивнул юноша, поднимаясь. - Пора.
Прощание вышло бестолковым: мать раз десять просила возвращаться как можно скорее и привозить Тхар, желала удачи, просила беречь себя… Пока Сингареллиор не заметил весело и успокаивающе:
- Чувствую, сегодня Ллио никуда не уедет!
Миреллин спохватилась и наконец отпустила сына. Даже не расплакавшись, когда он уезжал, хотя, обернувшись, Ллио увидел, как жалобно нахмурены её брови и дрожат губы. Обернувшись во второй раз, он застал мать уже всхлипывающей на груди крепко обнявшего её северянина. Сингареллиор перехватил взгляд Ллио и успокаивающе кивнул, словно говоря: не беспокойся, я о ней позабочусь.
Ллио кивнул в ответ и отвернулся. Ллиор должен был возвращаться домой завтра утром, и Ллио покидал Леса, даже не представляя, удастся ли эльфу увлечь его мать на Север. И если нет, что та будет делать дальше. Одно он знал точно: всё решится этим вечером, но его не будет рядом.
Дирелл присоединился к ним уже на выезде из Лесов - его задержало прощание с друзьями. Он был безупречен: унаследованные от матери густые тёмные волосы мягкими волнами стекали ниже талии, лёгкие просторные одежды сдержанного зелёного цвета чуть колебались в такт движению коня, великолепная осанка заставила бы удавиться от зависти любого профессионального танцора. Украшения ножен длинного меча прелестнейшим образом сочетались с узорами на высоких сапожках. Вдобавок, эльф был хорош собой и красоту эту умело подчёркивал, после каких-то полутора часов ежедневного ухода за собой превращаясь почти в совершенство…
…Весьма занудное совершенство, по мнению Ллио. Едва завидев младшего брата, Дирелл сразу же заметил:
- Ллио, выпрямись! Что у тебя за посадка! Держись, пожалуйста, в седле, как подобает приличному эльфу. И во что ты одет? Мне будет стыдно ехать с тобой рядом!
- Никто тебя не заставляет, - буркнул Ллио.
К слову, посадка у него была неплохая, а одежда - удобная и практичная, не то что шикарные, совершенно неприспособленные для поездок шелка брата. Но тот не желал это признавать:
- Увы, - прошипел Дирелл, наклоняясь к нему: - Я не могу отказать маме! И если уж тебе, малыш, так необходимо выехать за границу, то я буду за тобой присматривать. Позволь напомнить, что до совершеннолетия тебе ещё одиннадцать лет!
- Ууу, - застонал Ллио в отчаянии при мысли, что ему терпеть это ещё неизвестно сколько времени, и пришпорил коня, догоняя усмехающегося Риана.
В ответ на обиженный взгляд Странник заметил:
- Эльф занудный классический, - тут уже улыбнулся и Ллио. - Долгая жизнь не всем идёт на пользу. Кто-то, как твой брат и многие из моих родственников, принимается излишне усердствовать в стремлении довести себя и окружающих до совершенства.
- Да уж, - согласился Ллио. - Жаль, что Сингареллиору не удалось отговорить маму!