Никого взрослых рядом не было. И когда напуганные подружки прибежали ко двору купца Власия и вразнобой стали рассказывать о происшедшем, оба родителя, побелев, бросились к берегу. Детей своих они считали уже утопленниками.
Но дети плыли вдвоем. Сильное течение, ударяясь о берег, относило их к середине реки. Млад молотил ногами и поддерживал голову Снежанки, что-то ей объясняя. Она тоже молотила ногами и плыла, держась за него.
Пока родители хватали весла и отвязывали лодку, чья-то лодка с другого места уже выплыла детям навстречу. Млад, заметив ее, повернул Снежанку в нужную сторону, и они сами сумели подплыть к своим спасителям. Млад даже подтолкнул ее в сторону вытянутых рук. Но едва Снежанка очутилась в лодке, он начал захлебываться и тонуть. Все же успели подхватить и его. А тут и родители подплыли.
Следующую половину дня взрослые ни на миг не отходили от счастливо спасенных детей. А Власий сказал Разномыслу такие слова, из которых следовало, что был Разномысл просто другом, а теперь стал дороже брата и отца родного.
Но и дети с того дня играли только вдвоем, да так и бегали по улице, держась за руки, что опять вызвало нарекания взрослых: можно ли на людях столь открыто выказывать свои чувства.
Однако Власий с тех пор продавал соль в синегорской столице дешевле, чем в родном городе.
А Разномысл, в свою очередь, выговорил у князя немалую для Власия льготу на пошлины. Дети их постоянно ездили друг к дружке в гости с торговыми караванами. А когда подошла пора Младу подыскать хозяйку дома - никаких не было сомнений: женой могла стать только она, Снежанка.
Рано утром из Ильмерских ворот Ладора вышел обычный обоз. Шесть повозок с поклажей, крытых серой рогожей, сопровождала восьмерка всадников. У ворот обоз на несколько мгновений задержался, и посадник Разномысл обнял неутешного купца, а также своего сына, в один день повзрослевшего Млада. В тот же час из других ворот в сторону Ладейной рощи выехал князь на своем златогривом белом коне Лиходее, которого любой узнавал издалека, - не зря говорили, что он происходит от коней самого Перуна. Отпустив послов, Владигор в ожидании важных гостей решил поохотиться - так было объявлено горожанам. Князя сопровождало десятка два молодых дружинников, один из которых так искусно трубил в охотничий рог, что, заслышав его рулады, все невольно отрывались от своих дел, распрямляли спины и с улыбкой смотрели вослед мчащимся всадникам: и то верно - князю тоже надо хоть когда-нибудь передохнуть от государевых забот.
Но вовсе не стремление развлечься погнало Владигора в Ладейную рощу. Переночевав там вместе со всеми в охотничьей избушке, князь объявил пятерым дружинникам, что они и дальше должны оставаться здесь, погромче кричать, почаще трубить в охотничий рог, вовсю изображая княжью охоту. С остальными же Владигор отправился по тропе, которая должна была где-то пересечься с Ильмерским трактом. Теперь они старались двигаться бесшумно, с оглядкой. Еще в избушке Владигор хотел было пересесть на другого коня, оставив Лиходея под присмотром пятерки. Но Лиходей так противился, так бил копытами и рассерженно ржал, что князь передумал. Зато стоило кому-нибудь из жителей встретиться на этой тропе, как он немедленно узнал бы по коню и хозяина. К счастью, по тропе чаще ходил зверь, а не человек.
ЖДАН В ЗАМОРОЧНОМ ЛЕСУ
У Ждана, который ехал впереди обоза, хватало забот. Во-первых, он должен был следить за дорогой.
- Как только заметишь какие-либо следы нежити, сразу дай знак, - указывал ему Владигор во время скорых ночных сборов.
Легко это сказать, да трудно исполнить - попробуй реши: гнилая береза, росшая с краю, а теперь поваленная то ли ветром, то ли просто от времени, да так, что перегородила дорогу, - что это, след нежити или просто обыкновенная смена жизни и смерти, которая постоянно происходит на земле?
И потому Ждан был настороже каждое мгновение.
Но еще князь поручил ему постоянно присматривать за купцом, которому было положено держаться поблизости, чуть сзади. Купец понуро сидел на каурой лошаденке, весь растворившийся в своих печальных думах. Среди дружинников, сбросивших княжеские доспехи и надевших обычные кольчужные рубахи, был и сын посадника Млад, которого надо было постоянно придерживать. Его так и тянуло рыскать по округе в поисках упырей, чтобы или спасти свою невесту, или, по крайней мере, отомстить им.
А кроме этих забот, следовало еще и за обозным имуществом присматривать, которое было по-прежнему накрыто рогожами и слегка колыхалось на рытвинах. Обозное же имущество в-виде больших кулей Ждан берег как ценность особенную, потому что было оно живым.
При наступлении сумерек съезжали с дороги и устраивались на ночлег, ставя повозки, как и положено в опасных местах, кругом. И тогда из-под рогож вылезали, потягиваясь и разминая мышцы, еще десятка два воинов. На небольшом костерке готовили походную пищу, при этом во все стороны расходились наблюдатели, готовые известить остальных при первом подозрительном шорохе. Но шорохов всяческих в лесу немало, так что не всегда различишь: ветер ли это шумит в вышине, сова ли вышла на ночную охоту, зверек ли мелкий протопал между двух пеньков, или нежить лезет из кустов и таращит на воинов свои пустые глаза.
Едва рассветало, как воины, что ехали прежде верхом, теперь менялись местами с теми, кто мыкался под рогожей, и обоз отправлялся дальше.
Власий все два дня пути держался молодцом, но, когда обоз приблизился к Заморочному лесу, купец неожиданно затрясся, позеленел лицом и с тихим стоном обратился к Ждану:
- Не вини меня, воин, тоска на меня навалилась. Постой, переждем, может, и отойдет.
Ждан взмахом руки остановил обоз, рядом с ними пережидал и угрюмый Млад.
- Может, останешься, отец, тут, а мы сами управимся, без тебя? - уважительно спросил он купца.
- Кто ж тогда место укажет? - отозвался купец и, тронув лошадь, с тоской добавил: - Поехали.
План же был такой. Достигнуть того места, где произошло нападение на обоз, и действовать по обстоятельствам. Ежели все начнется так же, как в прошлый раз, то без промедления уловить в сети выскочившего на дорогу старичка-лесовичка и, не давая нежити опомниться, умчаться назад. К оговоренному заранее месту встречи с князем.
Конечно, лесная нежить может сама и не выйти на дорогу. Тогда надо постараться ее выманить. И захватить в сеть хотя бы одного упыря. А если и выманить не удастся, то остановиться в селении, что расположено чуть в стороне от дороги и где ночевал несчастный купец после нападения, и ждать Владигора. Этот план был сочинен Жданом в ночь лихорадочной подготовки к походу, и князь с неохотой, но принял его.
Дальше они рассчитывали допытаться у взятого в плен, что за Черный всадник управляет нежитью и куда исчезла дочка купца.
По обе стороны дороги по-прежнему тянулся лес, верховой ветер раскачивал макушки деревьев, еще выше - по голубому небу неслись почти прозрачные облака, и, как бы подтверждая присутствие в лесу живности, вовсю куковала кукушка.
- Вот оно, это место, - вдруг прошептал купец, - здесь они выскочили на дорогу.
Место было самым обычным, и никакой нежити не наблюдалось.
Ждан снова поднял руку, приказывая остановиться.
- Не путаешь, отец? - спросил он купца.
- Как же спутать? Вот и дерево, что спасло меня!
- Обыкновенный лес! - удивился Ждан. - Даже кукушка ишь как раскуковалась. А в Заморочном лесу птицы не живут, это всякий знает. Что-то ты путаешь, отец, поехали дальше.
- Кукушка? Какая кукушка? - удивился купец и растерянно посмотрел на Ждана. - Ты вглядись, вглядись - лес-то совсем нежилой.
Купец подъехал к Ждану, и на лице его отразилась еще большая растерянность.
- Закуковала и впрямь!
Впрочем, в жизни своей он всякого навидался, поэтому быстро и сообразил: опять вернулся на только что оставленное место.
- Молчит! А ну-ка, скажи мне: кукует? - спросил он Ждана.
- Кукует, - отозвался за воеводу недоумевающий Млад.
- А вот и молчит. У меня молчит, а у вас - кукует. Станьте-ка рядом со мной.
Ждан проехал несколько шагов, и кукушка мгновенно смолкла. Попятил лошадь назад - кукушка закуковала. Тут-то он все и понял:
- Вот она, граница Заморочного леса. Извини, отец, а я уж было подумал, не подвинулся ли ты рассудком.
Однако Заморочный лес был по-прежнему пуст.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
БИТВА С НЕЖИТЬЮ
НА ГРАНИЦЕ ЗАМОРОЧНОГО ЛЕСА
Войти в Заморочный лес - все равно что к собственной смерти в гости пробираться. Из людей один только Владигор по своей воле когда-то вошел в эти странные дебри и невредимым отсюда вышел. Но для него пять дней жизни, которые он провел в этом лесу, равнялись семи годам.
И хотя Ждан с Владигором уговаривались действовать по обстоятельствам, князь очень не советовал сходить с дороги. Вспоминал он, с каким трудом ему удалось выбраться из Пьяной топи.
- Даже если поймешь, где граница Заморочного леса, считай, что уже сделал полдела.
Сейчас они пересекли эту границу уже несколько раз, перемещаясь то на полшага вперед, то снова назад, но по-прежнему не заметили вокруг никакого движения. Лес был, на первый взгляд, самым обычным, только стояла в нем тяжелая тишина.
Довольно долго они стояли посреди дороги, но ничего важного не высмотрели. И никто им навстречу не выскочил.
- Едем назад, расскажем князю, - проговорил наконец Ждан.
Но купец, с которым весь план был обговорен заранее, вдруг повернул к Ждану искаженное горем лицо и попросил:
- Позволь по лесу походить да покричать. А ну как доченька моя тоже спаслась и до сих пор бродит тут где-нибудь, голодная и холодная?