- Я и то думаю, если друг, так зачем мы мечи из ножен повытаскивали? - сказал Лихослав и быстро увел своих стражников вниз.
- Да помогут тебе твои боги, князь! И прости, что вторгаемся в твою жизнь, - начал тот, кого Владигор узнал с первого взгляда.
- И ты, Абдархор, не вини моих стражников, если они причинили вам обиду, я же рад тебя видеть. Желаешь - соверши омовение после дальней дороги, будем говорить потом. Вам отведут достойные гостей палаты. А ежели дело срочное, говори сразу.
- Срочное, князь. - Абдархор даже слегка поморщился - по правилам его племени гостю сначала полагалось говорить о всяческих пустяках и лишь в конце касаться главного, он же в который раз именно при встрече с Владигором нарушал этот закон. - Пять дней гнали лошадей без отдыха, сменяя одну другой.
- Тогда говори, Ждана ты знаешь, а Разномысл, посадник, тоже мой друг. Я готов тебя слушать.
- Нам нужна твоя помощь, князь Владигор. Ты великий воин, я видел тебя в битвах, помоги же моему народу.
- Здоров ли вождь вашего племени, уважаемый Саддам? - Владигору важно было знать, кого представляет воинский начальник Абдархор.
- Саддам шлет тебе сердечный привет и вот это послание. - Абдархор вытащил из складок одежды палочку, на которой было вырезано несколько рунических знаков. - Если ты найдешь в городе человека, умеющего разбирать наши знаки, он переведет тебе слова уважаемого Саддама. Они звучат так: "Князь, верь каждому слову Абдархора. Саддам".
- Мне не нужен толмач, я знаю, что ты никогда не обманешь друзей, - ответил Владигор. - Рассказывай же о своем деле.
Рассказ посланца пустынного племени савроматов был столь неожидан и странен, что поверг князя и друзей его в изумление.
С края пустыни, не там, где она граничит с Синегорьем по берегам Аракоса, а с другого, противоположного, где к пустыне подходит Великая Сушь, явился неизвестный прежде хищный и дикий народ.
- Знаю, многие из твоих людей считают и моих соплеменников дикарями: у нас нет замков и крепостей, мы не строим постоянных домов, наши дети с младенчества знают вкус молока кобылицы. Однако народ мой не всегда был таким. По преданиям старших, и у нас были когда-то голубые реки, плодородные долины, мы тоже сажали хлеб и зерно. Но когда несколько лет подряд дули сухие ветры и ни одна капля не упала на землю, тогда вода ушла глубоко под землю и больше уже не вернулась наружу. Мы не дикий народ. Всякий, кто погостит у нас, удивится красоте наших песен, мудрости наших преданий, но, если земля перестала рожать, единственное спасение - кочевать вместе с табунами с одного участка к другому.
- Я знаю это, Абдархор, - коротко ответил князь.
- Я говорил так долго потому, что заметил ухмылку твоих друзей, когда назвал тех, кто нам угрожает, диким народом. Я бы мог назвать их иначе - это зверолюди. Они нападают на нас огромными стаями, вгрызаются в наши тела и, выпив всю кровь, устремляются к новой жертве. В речи у них лишь несколько слов, чаще они общаются знаками. Их ведет Черный всадник, которого невозможно убить.
- Как это - невозможно убить? - не сдержал удивления Ждан. - Или это не человек?
- Собрав силы, мы сумели истребить одну стаю и окружить Черного всадника. Но наши мечи входили в него, словно в пустоту, он же уничтожил лучших моих богатырей. Они гонят и убивают нас, словно скот. Вожди племен с трудом собрались на совет, они умоляют тебя, князь: позволь остаткам наших людей перейти через реку Аракос и возьми нас под свою защиту!
- Легко сказать: перейти через реку. А чем ваши люди станут кормиться, где найдут пастбища для лошадей? Уж не думаешь ли ты, что князь отберет поля и пастбища у своего народа? - заговорил было посадник, но князь перебил его:
- Подожди, Разномысл, дело слишком серьезно. И разве у нашего народа нет правила помогать соседям, если те попали в беду? Абдархор, я понимаю, тебе нужен скорый ответ, но скорый ответ - не всегда лучший. Подожди до полудня. Твоим лошадям, да и людям все равно нужен отдых. После полудня получишь ответ. В любом случае знай: без помощи мы вас не оставим. А теперь - отдохните, мои люди проводят вас.
Абдархор и два его молчаливых соратника снова склонились в низком поклоне и вышли.
- Прости, князь, но не дело ты задумал, - заговорил Разномысл, едва затихли шаги посланцев пустыни. - Княжеству покой нужен, те зверочеловеки нам не враги. Сам подумай, ежели дашь сегодня приют савроматам на своей земле, не прольется ли завтра и кровь наших людей.
- Зверочеловеки меня не страшат, - ответил задумчиво князь. - Мало ли кто бродит еще по земле. А вот кто такой этот Черный всадник - надо бы сведать. Уж не рыцарь ли это Триглава?
Не успел договорить князь, как снова застучали по деревянной лестнице сапоги.
- Да что же это?! Или Абдархор что забыл? - проговорил Ждан.
Но вместо Абдархора опять появилась голова Лихослава:
- Снова беспокою тебя, князь. Прибыли послы из Ильмера, от княгини Божаны. Тоже просят срочно принять. Сказали, имеют к тебе важное письмо.
- Пусть поднимутся, - ответил князь. - Да и вы сидите, боюсь, над письмом княгини нам троим придется задуматься, - остановил он уже поднявшихся Ждана и Разномысла.
Послов было двое. Сотника Есипа Владигор сразу узнал, он сопровождал княгиню Божану в Дарсан, другой, помоложе, был похож на воеводу Ермила. "Его сын", - подумал князь и не ошибся.
- Здоров будь, князь! - пробасил здоровяк сотник, широко улыбаясь. - И вы, други, будьте здоровы.
- И вам наш привет, - отозвался князь. - Добрым гостям всегда рады. Что за срочное дело привело вас в Ладор?
- То не дело, то беда наша, - ответил сотник и сразу помрачнел. - Прочти, князь, письмо нашей Божаны, там все сказано.
Он протянул скрученный и перевязанный лентой тонкий пергамент.
Владигор развернул свиток и принялся читать вслух:
- "Другу и брату нашему, князю Синегорья, от княгини Божаны сердечный привет!
Прости, князь, что сразу, без околичностей, пишу о деле. Да и твое время берегу. Дело же у нас вот какое. Не знаю, как твои люди, а моим селянам житья не стало от волкодлаков. Откуда только взялась такая напасть?! Начисто свели несколько селений вместе с жителями и скотинкой. Кто успели, те частоколами огородились, но в одиночку боятся за село выйти. Вой же стоит по ночам такой, что в столице слышно. Что знаешь о подобной напасти в своем княжестве, не беспокоит ли она тебя? Если нет, то слава богам. Но это еще не самое лихо. Страшно то, что никакое мое войско не может с ними сладить, ибо только дружина начнет их теснить, как появляется, словно из-под земли, Черный всадник, его никакой меч не берет, а лучшие мои воины гибнут, словно стебельки под серпом.
Посоветуй, князь, как быть, а то и помощь пришли. Иначе вместо Ильмерского княжества станет у тебя волкодлакское. Сестра и подруга ваша, ильмерская княгиня Божана".
- И тут Черный всадник! - воскликнул Ждан. - Не зря ты сказал, что над этим письмом придется нам призадуматься.
- Много над чем нам надо подумать, - сказал князь. - Как доехали, сотник? В дороге приключений не было?
- Были бы, ежели бы купец Власий не упредил. А не упредил бы, так и сгинули бы у Заморочного леса. На нас там, судя по всему, нежить устроила засаду, а попался купец. Он и послал местных жителей нам навстречу.
- Какой Власий? - переспросил вдруг староста, даже привстав от неожиданности. - Уж не соляной ли промышленник?
- Он, - согласно кивнул сотник. - Натерпелся, бедняга, весь обоз потерял вместе с охраной.
- Но дочь-то он, конечно, спас? - снова спросил староста, с надеждой глядя на сотника.
- Как бы не так. Похоже, увели ее с собой упыри.
Староста неожиданно обхватил голову руками.
- Снежаночка! Бедная ты моя! - простонал он. - Девочка ты несчастная! Горе какое!
- Невеста его сына, - тихо объяснил Ждан посланникам. - Через неделю собирались свадьбу играть.
- Я и то подумал: уж не родня ли? - так же тихо проговорил сотник.
- Купец где? - спросил Владигор.
- Здесь, внизу. - Сотник с готовностью повернулся к двери. - Позвать?
- Зови, пусть расскажет, что может.
Ильмерский купец Власий поднялся скоро. Ладорский староста как взглянул на него, так обмер:
- Власий! Ты ли это?! Совсем седой!
Не успел купец начать свое печальное повествование, как в который уже раз появился встревоженный начальник стражи:
- Князь, не знаю, что и подумать! Еще одни посланцы прибыли, своими глазами не видел бы, не поверил: все в шкурах, говорят, от владыки угорских племен, и с ними толмач. Тоже требуют, чтобы принял немедля.
- Похоже, что и они скажут нам про Черного всадника, - проговорил Владигор, - такой уж сегодня день.
Люди из-за Рифейских гор прежде не появлялись в Ладоре. Говорили, что их земли больше полугода покрыты снегами, что хлеб и овощи они не растят, а питаются только мясом оленей, с которыми и кочуют от места к месту, словно пустынные жители со своими лошадиными табунами. Совсем недавно посланный к Рифейским горам Ждан заключил с их владыкой торговое соглашение. В согласии с этим договором синегорцы по известным им тропам поднимали наверх глиняную да медную посуду, а угорские купцы оставляли в обмен на горных площадках шкуры зверей. Вот и все, что связывало два соседних народа. Разделяли же их высокие скалистые горы.
Трое посланцев угорского владыки, одетые в меховые штаны и длинные меховые рубахи, подпоясанные ремнями, с бусами из медвежьих зубов на груди, были смуглы и широкоскулы. Едва вошли они, как уселись на пол и, покачиваясь, затянули какую-то заунывную песню.
- О чем они поют? - негромко спросил удивленный Владигор.