Охлобыстин Иван Иванович - XIV принцип стр 14.

- Может, все решим на месте? - тут же предложил скейвен, вы­таскивая меч.

- С превеликим удовольствием, грызун, - выхватила свои мечи девушка.

- Ребята! - встал между ними Сергей. - Ничего решать не бу­дем. Разойдемся по-мирному. Это приказ.

- Кто ты такой, чтобы приказывать? - усмехнулась Наола.

- Он Древний, - нехотя проинформировал Шарскун, убирая оружие.

- Наола Корстейн, дочь Манфреда фон Корстейна и Оливии фон Рауковой приветствует тебя! - встала перед Сергеем на одно колено девушка и положила под ноги молодому человеку мечи: - Приказы­вай!

- Признаться, мне это нравится, - усмехнулся Второй. - Только я не знаю, что приказывать еще, кроме того, что я уже приказал.

- Прикажи пригласить тебя в гости ко мне, - без тени смущения предложила Наола. - Древний украсит своим присутствием мой дом.

Он тут неподалеку.

- Не делай этого, - буркнул скейвен. - У меня плохие предчув­ствия.

- Почему же, - задумался Сергей. - Помоемся, поедим. Потом

еще чего-нибудь придумаем.

- Придумаем, придумаем. Неизвестно, кто кого поест, - продол­жил бурчать Шарскун. - Если она из Нежитей, то нет никаких гаран­тий. Потом, я слышал о ее папе. Папа любит чужую кровь.

- Любит, - согласилась девушка и добавила: - Но я тебя и не приглашала.

- Вот что я решил, - сказал Второй. - Я устал от монстров, по­двигов, и вообще устал. Я и Шарскун погостим до утра, а потом пой­дем дальше.

- Но!.. - хотела было возразить девушка, но махнула рукой. - Все равно моей репутации уже ничего не грозит. Соседи меня боятся и ненавидят, и вся прислуга у меня из привидений. Дом сторожат два дракона. Муж и жена. Они очень молодые. Я их сама вырастила. Па­па постоянно где-то путешествует. Поговорить не с кем.

По дороге к дому Наолы Сергей предавался размышлениям, большей частью сумбурным. "Слова "странно или удивительно" яв­но не подходят для описания всего происходящего со мной. Есть нес­колько вариантов. Первый - я отравился в оперном буфете эклером и умер. Значит, сейчас я в аду, потому что рай не для таких, как я. Второе, что это реальность, но тогда все остальное пережитое мной нереально, а так - сон туманный, причем депрессивный. Я хотел быть физиком, я им стал, и все это закончилось работой в мебельном магазине. Я хотел стать публицистом, и это закончилось там же. Я хотел любить, и это закончилось два раза антибиотиками, два раза мордобоем и два раза непонятно чем. Все происходящее сейчас дол­жно было давно свести меня с ума, но не свело. Хотя это вариант - безумие. Пить меньше нужно. Однако мое безумие строго сюжетно и имеет некую логику. Коей, кстати, не имела предыдущая жизнь го­да этак три-четыре. Что же мне, горемыке, делать? Да ничего. Я иду за очень симпатичной девчонкой с хвостатым мутантом, к которому я начал привыкать, и он у меня вызывает меньше отвращения, чем сосед по лестничной площадке. Плюс я недавно совершил подвиг, чего в обычной жизни никогда бы не сделал, поскольку боюсь смер­ти, боли и унижения. С другой стороны, хочется узнать, чем же вся эта история завершится. Думаю - плохо. Но это все-таки история, а не учетная запись шариковой ручкой в кладбищенской канцелярии. Меня воротит от этих бетонных плит с тесненной золотянкой надпи­сью - "тот-то, тогда-то, от друзей и близких". Здесь хоть какая-то легенда полагается, а если повезет - обелиск. Нет, реальность мне нравится меньше. Нужно подольше задержаться в этом сюрном мирке".

И так далее.

Дом Наолы сразу понравился Сергею. Перейдя через перекидной мост над глубоким рвом, утыканным внизу кольями и заросшим сабле­видными листьями аира, спутники оказались в ухоженном парке. По вымощенной серой плиткой дорожке они подошли к трехэтажному особняку, выстроенному в "викторианском" стиле.

- Мне это больше напоминает загородную виллу в пригороде Же­невы, нежели дом красавицы-вампирицы, - заметил Второй. - А где обещанные драконы?

Наола улыбнулась, вставила в рот два пальца и оглушительно свистнула. Через мгновение над парком пронеслись две огромные кры­латые тени и зависли высоко в небе над домом. Девушка еще раз свист­нула, и драконы исчезли за облаком.

- Не стоит их тревожить, у них брачный период, - сообщила На­ола и позвонила в колокольчик, висящий на цепочке у двери. - Сейчас баньши вас проводят в ваши комнаты. С ними говорить бесполезно, они никого кроме меня не слышат.

- Парк очень красивый, - хмуро заметил Шарскун, заправляя хвост за пояс.

- Красивый, - согласилась девушка. - У меня садовник тролль. Но он добрый. Его зовут Уул,

- Тролль?! - изумился скейвен,

- Тролль, - подтвердила Наола. - Его хотел мой отец сжечь, но я устроила дикую истерику и выпросила его у папы себе.

- Кто еще здесь есть? - опасливо озираясь, уточнил у нее крыс.

- Десятка два волков, лютых, естественно, я их тоже для охраны держу, сейчас они спят, - просто ответила она.

- Нам отсюда не уйти, - уныло констатировал Шарскун.

- Перестаньте молоть чушь, - отрезала девушка. - Идите к се­бе в комнаты, отдыхайте, а вечером у нас будет праздничный ужин в честь Древнейшего, - и она сделала полупоклон в сторону Сергея. - Еще я хочу позвать своего друга в гости. А вот и девочки.

Двери беззвучно приоткрылись и появились два грустных приви­дения.

- Девочки, проводите наших гостей в комнаты и принесите им еды. Обычной еды.

Приведения жестом показали, что нужно следовать за ними и по­плыли обратно в дом.

- Двигай, поздно ломаться, - предложил Второй своему обеску­раженному спутнику, и тот послушно шагнул вслед приведениям.

Бесплотные проводницы довели их до массивных резных дверей в середине правой галереи на первом этаже, распахнули створки и без­звучно растаяли в воздухе.

- А что, мне здесь нравится! - оглядев большую комнату с двумя кроватями, стоящими друг напротив друга у противоположных стен, заявил Сергей.

- Уютненько, уютненько, - буркнул скейвен, разглядывая пор­трет грозного на вид рыцаря, висящий над одной из кроватей. - Вот и папа - фон Корстейн.

- Оливия! - сделал заключение Второй, в свою очередь вгляды­ваясь в изображение красивой женщины, украшающее другую стену.

Тут двери опять распахнулись, и без всяких видимых усилий хруп­кие на вид баньши внесли в центр комнаты большую чугунную ванну, полную теплой воды.

- Кто первый мыться будет? - уже начиная осваиваться, уточнил Шарскун.

- Я Древний, - напомнил Второй.

- Вспомнил, - обиженно насупился скейвен, скидывая свою одежду на одну из кроватей. - Будет лучше, если один спит, а другой дежурит. Могут во сне убить.

- Ты не понял что ли еще, что у нашей хорошенькой хозяйки тыся­ча раз была возможность это сделать, не дожидаясь пока мы уснем, - резонно возразил Сергей и попросил: - Давай пока один моется, дру­гой в окно смотрит. Я еще не привык к существам твоей породы.

- Иногда ты говоришь правильно. Я очень стесняюсь, - поддер­жал его предложение Шарскун. - Потом, где гарантии, что Древние не едят голых скейвенов?

- Представить противно! - брезгливо сплюнул Второй, бросая свой посох на одну из кроватей.

Словно в ответ на их сомнения, приведения втащили в комнату трехсоставную полотняную ширму.

- Какая предусмотрительность! - восхитился Сергей, быстро скидывая одежду и с наслаждением погружаясь в воду.

Едва он произвел с помощью пористой губки, лежащей на краю, все необходимые процедуры и покинул ванну, баньши вернулись и уво­локли ее, спустя несколько мгновений заменив на другую с чистой во­дой.

- Сервис, однако! - отметил Второй, одеваясь и садясь на край кровати.

- Нас моют перед едой, - предположил из-за ширмы Шарскун.

- Ты, брат, пессимист, я вижу!

- Я, брат, много жить, много видеть, много страдать.

- У тебя опять появился акцент.

- Забываюсь, что ты не скейвен. У скейвенов свой язык.

- Я польщен. Значит, ты мне доверяешь. А как говорят скейвены?

- Скейвены говорят по-скейвенски.

~ Скажи чего-нибудь.

- Что сказать?

- Ну, предположим - хороший парень этот Магнификус.

- Нурссколу лу Магнификус пук.

- Пук - это хороший или парень?

- Пук - это хороший.

- Пук брат мой Шарскун, но очень ворчливый "пук".

- Не надо издеваться над моим языком, у вас тоже язык не эль- финский, как дрова грузят, - обиделся тот, судя по звуку, выбираясь из воды и обтираясь приготовленным покрывалом.

- Не злись, - извинился перед спутником Сергей. - Я по жизни шутник, - и спросил: - Кто первый дежурить будет?

- Мне все равно, но я тебя там под снегом долго ждал.

- Клянусь преобразованием Лапласа - понял.

- Кто такой Лаплас?

- Такой же умник, как и ты, - буркнул Второй.

Вскоре со стороны кровати скейвена раздалось мерное посапывание, а Второй, за неимением лучшего варианта, тоже прилег и как-то незаметно для себя уснул.

Ему снилось, будто он опять ребенок, что он у бабушки в деревне на огороде палкой рубит высокие лопухи, играя в рыцаря.

Его разбудил возмущенный шепот Шарскуна:

- Хороший сторож! Спит!

- Ладно, чего там, - попробовал оправдаться Сергей. - Ничего же не случилось!

- В окно тролль глядел, - сообщил скейвен. - И к дому кто-то подлетел. Дракон прилетел.