Прозоров Александр Дмитриевич - Люди меча стр 15.

Глава 4
Можжевеловый остров

– Все мужики, баб долой отсюда, детей во двор, разговор серьезный! – увидев, как скрылся за поворотом дороги последний из росинских мальчишек, развернулся от окна Кузнецов. – Лафа кончилась, пора работать.

– А что такое? – захихикали некоторые из взятых в замок девок. – Чего это вы тут замышляете?

– Я сказал: все бабы – вон отсюда! – рявкнул Виктор и грохнул кулаком по столу. – Кому неясно?!

Хихиканье стихло, разодетые в парчу и бархат сервки потянулись к дверям, зовя за собой детей. Мужчины тоже насторожились, усаживаясь за стол.

– Так уж и все бабы? – тихо поинтересовалась Неля.

– Ты не баба, ты леди, – усмехнулся Витя. – Боже мой, неужели мои уши услышали тишину? Я думал, этого не случится уже никогда! Давайте, мужики, объедки сгребите на край, разлейте вино и обмозгуем один вопрос…

Кузнецов подождал, пока дверь закроется, потом тихонько подкрался к ней и неожиданно резко распахнул. В сторону отлетели две девки, и тут же стреканули вниз по лестнице.

– Вот, черт! – Предпочтя отставить дверь открытой – хоть видно будет, если кто подслушивать подкрадется – он вернулся к столу, и тихо предупредил: – Сразу договариваемся, мужики. Остров Эзель отныне называем просто Остров, а епископа – дичь. Чтобы случайно не брякнуть лишнего. Все понятно? Теперь о деле. Значит, появился заказчик, который берется оплатить нам захват Острова. В крайнем случае он согласен на большой шурум-бурум в тамошних землях. Какие будут вопросы или возражения?

– А этот… – Низенький и пухлый, черноволосый Игорь Берч широко перекрестился. – Который "дичь"?

– О нем разговора не шло. Но мне кажется, он теперь человек для нас лишний.

– И это все? – подал голос Алексей Комов, мужчина уже в возрасте, с изрядными залысинами, ростом сто восемьдесят сантиметров, широкий в плечах и уже обзаведшийся солидным животиком. – Карты, как я понимаю, нет, где замок епископа и как укреплены подходы к нему неизвестно, численность гарнизона тоже. Что еще?

– А еще Остров может выставить армию в тысячу воинов, – скромно добавил Кузнецов.

– Нехило… – только, почесал за ухом Комов. – Мы как, станем их мочить всех разом, или поодиночке?

– Есть еще один момент, – Неля заняла свое излюбленное место за спинкой витиного кресла. – Заказчик отстегивает четыре тысячи золотых на вербовку наемников. Можно сказать, подравнивает нам шансы.

– Чего тогда трепаться? – Берч залпом выпил вино и стукнул кубком по столу. – Поехали ливонцев гонять. Давненько мы их не трогали!

– А вырезать всю тысячу обязательно? – передернул плечами Комов. – Мы ведь все-таки не мясники. Может, сработаем как здесь: вежливо зайдем в замок, свернем шею епископу и объявим Витьку новым начальником?

– Вопрос по существу, – кивнул Кузнецов. – Я тут уже покумекал, и думаю, что тысяча, это скорее мобресурс Острова. Под "ружьем" находится, наверняка, не больше сотни. Остальные сидят в своих деревнях и поместьях, и от нечего делать пьют пиво и охотятся на оленей и кабанов. Если сработать быстро, они не успеют собраться для отпора. А нам главное – закрепиться. Но… Но ни я, ни вы Острова не видели и обстановки не знаем. И первое, что нужно сделать: это съездить туда и осмотреться на месте. Возражения есть?

Никто из присутствующих голоса не подал.

– Мужики, может остаться кто хочет, за хозяйством присмотреть? За уши никого не тяну.

– Нет уж спасибо, – крякнул Комов. – Я в этом гадюшнике больше не жилец. "Эрнсту нужно курточку, Эрнсту нужно кепочку. У Матильды новая котта, у Шарлотты новый платок". На хрена мы этих баб сюда собрали? Вот, понимаю, рыцари жили: бордель за стеной и ни одной змеи в доме.

– Нет, Леша, тут ты не прав, – покачал головой Игорь Берч. – Женщина тоже человек, а не холодильник напрокат. Она всегда рядом должна быть… Просто иногда от них требуется отпуск.

– А еще лучше, отдельный дом, – согласился Комов. – И подальше.

– Будет вам и отпуск, и отдельный дом, – пообещал Кузнецов. – Если никто оставаться не хочет, кинем жребий. Не совсем же без присмотра замок оставлять? А потом… Два дня на сборы, и уходим к Гапсолю. К середине сентября нас должны там ждать.

* * *

Клуб "Ливонский крест" покинул замок почти в полном составе ночью, вскоре после полуночи. Виктору совсем не хотелось уведомлять своих настроенных не самым дружелюбным образом соседей, что в случае нападения Сапиместкая фогтия не сможет оказать достойного сопротивления. Поэтому одноклубники не просто ушли из своего дома тайно – первые трое суток они пробирались по полутемным дорогам только во мраке, на день забираясь в лесные чащи и отсыпаясь в своих сохранившихся с двадцатого века ярких шелковых палатках. Только на четвертый день, обойдя далеко стороной Нианурму, давшую знать о себе громким собачьим лаем, Кузнецов решил показаться дневному свету и повел своих людей дальше уже открыто, ни от кого не таясь.

Спешить было некуда – пройти двести верст за пятнадцать дней не представлялось сложным даже пешему, а потому одноклубники с удовольствием сорили накопившимся в карманах серебром, снимая в постоялых дворах целые этажи, затаскивая к себе продажных девок и вдосталь отпиваясь местным кисловатым пивом. Единственное, за чем строго присматривал командир – так это, чтобы его соскучившиеся по ратному делу воины не затевали шумных драк. Ему совсем не хотелось рассказывать какой-нибудь поселковой страже, кто они такие и куда идут. Не вырезать же всех на своем пути ради секретности операции?

Выхма, Вяндра, Ярваканди, Марьяма, Сипа – каждый городок, понемногу облегчая их кошельки, приближал отряд к конечной цели путешествия. Природа тоже готовилась к предстоящей войне: солнце наконец перестало нестерпимо припекать плечи и голову, по небу поползли тяжелые темные тучи, увозя куда-то в далекие земли нескончаемые массы долгожданной, дождевой воды, а пару раз путники и сами попали под проливной ливень, вынужденные с позором бежать к ближайшему ельнику.

Как бы то ни было, но вскоре после полудня тринадцатого сентября вразвалку бредущий по дороге отряд с рюкзаками за спиной, поднявшись на очередной взгорок, увидел впереди, над вершинами деревьев, зубчатые края городских башен.

– Привал… – коротко распорядился Кузнецов, скинул на землю рюкзак и расправил затекшие плечи.

Потом оглянулся на своих ребят, устало развалившихся в придорожной траве. Разумеется, они уже давно мало чем отличались от местных рыцарей и богатых купцов – одежду проезжие торговцы доставляли им из Вайсенштайна, сами они привыкли вести себя, как наглые и уверенные в своем превосходстве над окружающими дворяне, кое-кто даже начал вставлять в разговор всякие чухонские словечки. Он оставалось два очень важных момента. Во-первых, местные рыцари предпочитали передвигаться верхом – а одноклубники за все годы ни к одной из лошадей даже не прикоснулись. В набеги на соседей они ходили пешком, а когда требовалось что-то вывезти – телегой управляли смерды Егор Клепатник или Никон Рядопрях. Во-вторых – если местные жители и пользовались заплечными мешками, то они отличались от туристских рюкзаков, как лопата от бульдозера. И самое главное – богато одетый дворянин с мешком за плечами выглядел здесь как нищий, просящий подаяние, не снимая с руки золотого "Ролекса".

За время долгого пути задавать двум десяткам вооруженных людей разные вопросы не решился никто. Ну, идут откуда-то ландскнехты с добычей. Ну, пешком и без повозок. Ну, смогли добыть хорошую одежду. Однако одно дело – деревня с отрядом караульных из пяти человек, а другое – город, где только на воротах десяток стражников может стоять. Да еще гарнизон, муниципалитет, какая-нибудь префектура… Не научишься вежливо отвечать на вопросы – быстро окажешься в каменном мешке. Да и пустят ли вообще в город двадцать вооруженных людей, не способных объяснить, кто они такие? Крестоносцами назваться нельзя – в ганзейские города их не пускали. А правдоподобно соврать что-нибудь другое одноклубники не могли, так как плохо владели местным фактическим материалом.

– Нет, пожалуй в город мы соваться не станем, – задумчиво проговорил Кузнецов.

– А куда тогда? – поинтересовалась Неля.

– Куда?.. – ставить лагерь в лесу Виктору не хотелось: холодно уже по ночам. Да и внимание наверняка привлечет. Возле города народу всегда много, как в чащу не забирайся, кто-нибудь, да наткнется. – Вот куда! Подъем, мужики. Привал окончен.

Сапиместкий фогтий свернул с дороги на накатанную колею, прошел по ней через пахнущий сыростью осинник, и сразу увидел впереди то, чего хотел: поднимающуюся за усыпанным кочанами капустным полем черепичную кровлю.

– Вот нам и гостиница. Только чур мужики – вести себя, как ангелы. Ни к чему, чтобы серв хозяевам жаловаться побежал.

Отряд по дороге обогнул поле, вышел к хутору, состоящему из дома и четырех больших сараев, чуть в сторонке от которых стоял высокий колодезный журавль. Возле журавля две сервки – одна лет тридцати, а вторая от силы пятнадцати, тискали в деревянном корыте белье. Гостей они увидели, когда до тех оставалось от силы полторы сотни шагов. Бросив стирку, бабы с истошным визгом кинулись к дому и заскочили внутрь, громко захлопнув за собой дверь. Из-под ближнего сарая выскочили собака, верно, разбуженная воплями, и с истошным лаем кинулась на воинов в атаку – но в паре шагов от гостей опомнилась и попятилась назад, не переставая угрожающе рычать, время от времени переходя на лай.

Не обращая на псину внимания, одноклубники подошли к дому, подкидывали свои ноши и расселись, кто на ступеньках крыльца, а кто на стоящей у высокого фундамента лавочке.