Всего за 104.9 руб. Купить полную версию
– Заткнись, охрипнешь, – посоветовал собаке Комов. – Так, все сараи нараспашку, коровы мычат, овцы блеют, куры возле колодца бродят. Хозяйство, похоже, работает вовсю. Видать, и хозяин поблизости, должен вскоре появиться.
Леша оказался прав – примерно через час на ведущей к хутору дороге показалась запряженная пегой кобылой телега, наполовину груженая капустными кочанами.
При виде множества вооруженных людей серв натянул поводья, остановился. Похоже, в эти мгновения больше всего ему хотелось бросить все и удрать куда-нибудь подальше. Однако впереди был дом, в котором оставалась вся его семья, и вся его жизнь – а потому он все-таки огрел лошаденку концами вожжей по крупу и покорно поехал вперед навстречу судьбе.
– У меня для тебя хорошая весть, раб, – шагнул к нему Кузнецов. – Мы поживем у тебя на хуторе несколько дней. Держи.
Фогтий кинул ему золотую монету.
– Это за жилье. А это, – он кинул ливонцу второй талер, – за еду. Привяжи собаку, открой дом и заколи свинью, коли есть. Не люблю баранины. Когда станем уезжать, получишь еще столько же.
* * *
Утром следующего дня к воротам Гапсоля подошел молодой, высокий дворянин в бархатном берете, темно-синем журнаде плотного сукна, из-под которого выглядывала дорогая атласная камизоль. На тисненом кожаном поясе у него висел короткий широкий тесак, а свободные коричневые шаровары уходили в высокие черные сапоги.
– Конь у меня ногу сломал, пришлось добить, – по-русски, хотя и с акцентом, сказал дворянин, подходя к сжимающему длинную алебарду стражнику, потер пальцами, и стражник увидел небольшую серебряную монетку. – У вас тут лошадьми торгуют?
– За воротами сразу налево если свернуть, – караульный быстрым движением прибрал монету и сунул ее за пояс, – то шагов двести пройти придется. Там двор постоялый, и коней хозяин часто путникам продает.
– Налево, – понимающе кивнул дворянин и шагнул под нависающие сверху пики падающей в случае опасности решетки.
Про то, что за вход в город положено заплатить два артига, стражник напоминать не стал. От потери двух артигов муниципалитет не обеднеет, а серебро с утра пораньше – это хорошая примета для наступающего дня.
Дворянин и вправду повернул за воротами в указанном направлении, однако пройдя по узкой, чавкающей вонючей улочке две сотни шагов не остановился в поисках постоялого двора, а пошел дальше, уверенно продвигаясь в сторону порта, со стороны которого веяло чистотой и свежестью.
Вскоре перед ним открылась гавань со множеством причалов. Пожалуй, для столь мелкого городишки – даже слишком большим количеством причалов. Однако в порту кипела работа, достойная настоящего торгового центра: по истертым широким сходням потные грузчики в холщовых, насквозь промокших рубахах скатывали бочки, таскали большие тюки и пыльные мешки, высокие плетеные корзины. На первый взгляд, люди занимались сизифовым трудом, поскольку точно такие же бочки, мешки, корзины и тюки они затаскивали обратно на корабли.
Впрочем, при более внимательном рассмотрении можно было заметить, что часть грузов перегружается с тяжелых мореходных кораблей на легкие лоймы – видимо, для отправки в Новгород через мелководный Финский залив. Часть грузов перекочевывает уже с лойм на крупные суда. Что-то из товаров уходит в обширные портовые склады, а что-то подвозится на телегах прямо на причалы.
Впрочем, дворянина интересовали не столько грузы, сколько корабли. У причалов во множестве стояли и угловатые одномачтовые ганзейские коги, и более округлые одно и двухмачтовые коги английские, пузатые венецианские нефы. Наконец среди леса мачт удалось разглядеть и характерный силуэт новгородской ладьи – ровная палуба с небольшой надстройкой на корме. Безлошадный гость Гапсоля направился туда, к ней, остановился у сходен, пытаясь угадать среди суетящихся на борту людей хозяина судна.
– Кого ищем, господин кавалер? – окликнул его с кормы воин из судовой рати.
– Купца Баженова. Знаете такого?
– Илью Анисимовича? Как же не знать! Он, вроде бы, к венецианским купцам торговаться пошел. Вина у них несколько бочек взять хочет.
– А ладья его где?
– Дальше, в самом конце. Он ноне без ладного товара пришел, сгружать ничего не станет. Вот и оставил на воде ладью, на якоре.
Дворянин пошел вдоль причалов дальше, к самой стене, огораживающей с суши подходы к порту с внешней стороны. Там, среди покачивающихся на рейде кораблей и вправду обнаружилась еще одна ладья с привязанной у борта лодкой. А стало быть, забирать хозяина моряки должны были откуда-то отсюда. Поправив берет, дворянин уселся на влажный береговой валун и приготовился к долгому ожиданию.
Примерно через час послышался шорох береговой гальки – со стороны порта к стене приближался одетый в высокую бобровую шапку, длинную, до середины сапог, валянную епанчу, отделанную серебряным кружевом и украшенную коричневыми яхонтовыми пуговицами купец, с солидным, заметно выступающим вперед брюшком и длинной ухоженной бородой.
– Да уж, с немцем наших людей не перепутаешь, – усмехнулся дворянин, и громко окликнул: – Как вино, Илья Анисимович, сторговал?
– Не сторговал, добрый человек, – вздохнул купец. – Цену большую голландцы ломят.
– А сказывали, ты к венецианским торговцам ходил.
– И к венецианским ходил, и к немецкими, и к голландским. Подняли цену на вино схизматики окаянные, ни деньги скинуть не хотят.
– Чуют, наверное, что скоро им всем напиться захочется, – не удержался дворянин.
– А с чего бы это, добрый человек? – моментально насторожился купец.
– А с того, что не "добрый я человек", а Виктор Кузнецов. И у тебя, Илья Анисимович, посылка ко мне должна быть.
– Есть, коли должна, – понизил тон купец. – Да только тяжеловата в порту разгружать.
– Да и мне она в городе только мороки доставит, – оглянулся по сторонам сапиместкий фогтий. Может, за стенами лучше встретимся? Где-нибудь поблизости…
– Нехорошо поблизости, – покачал головой Баженов. – Стража береговая заметит, в контрабанде заподозрит.
– А мы выгружать ничего не станем, Илья Анисимович, – улыбнулся Кузнецов. – Мы сами к тебе поднимемся.
– Уговора такого не было…
– Так договоримся, – кивнул Виктор. – Тем паче, посылка эта нам здесь ни к чему. Она нам понадобится на Эзеле.
– На Эзеле? – купец задумчиво зашевелил губами. – Пожалуй, медь в слитках, сукно и кружева все-таки сторгую… А зеркал и кошельков и так хватит. Это с погрузкой день целиком уйдет… Давай так договоримся, господин кавалер: на восток от города, за большой бухтой мысок вперед выступает, от сторожевых башен берег закрывая. Ты с сотоварищи жди меня там завтра, после полудня. А как шлюпку спущу, зараз в нее садитесь, не медля. Много вас?
– Двадцать душ.
– Ну, коли волн на море не станет, за два раза перевезем, – перекрестился купец, развернулся и снова пошел в сторону порта: торговать медь, сукно и кружева.