Маркс пишет о евреях, "веками существовавших в порах польского средневекового общества". Славяне довольно долго "существовали в порах" местных угро-финских и балтских племён. Постепенно понимание - кто именно у кого в… "в порах" - менялось. Но сами "поры" - сохранялись. Вепсы, вошедшие в состав Русского государства едва ли не первыми из "инородцев", ещё до собственно государства, и в 21 веке живут в Тверской губернии со своей собственной районной библиотекой.
Перебирая исторические хроники Руси-России, находя в них сотни кровавых эпизодов походов, восстаний, межэтнических столкновений, вдруг, сравнивая с Испанией или Англией, понимаешь, что резни туземцев должно было случаться на порядок-два чаще и больше.
Португальцы в захваченных городах в Индии вырезали всё местное население. Поголовно. В те времена в тех местах среди аборигенов ходила поговорка: "Христиане - львы. Какое счастье, что их так же мало!".
Ассимиляция литовских племён, а "голядь" - название собирательное, обозначающее несколько разных племенных групп, в этом - 12 веке, практически завершилась. Понятно, что остались различия на бытовом уровне: в орнаменте женских вышивок, в манере строить двух- и четырёхскатные крыши, в легендах и песнях. Не всегда понятно, когда привнесена конкретная особенность: во времена Великого Княжества Литовского, в эпоху Украинской "Руины", при разделе Царства Польского, беженцами от тевтонского ордена или от татаро-монгол. Или во времена более давние. В Деснянско-Окском Полесье кое-какие балтские элементы проскакивают от времён Атиллы до 21 века.
Но отдельного народа с отдельной национальной самоидентификацией - уже нет. Поход Свояка 1147 года - последнее летописное упоминание о голяди.
Кроме одного региона: долин притоков Оки - Протвы и Нары. На этом небольшом пространстве - 200х100 км - нет интеграции с ассимиляцией. Вообще - нет славян.
"Сижу на нарах я, в Наро-Фоминске я.
Когда б ты знала, жизнь мою губя,
Что я бы мог бы выйти в папы римские, -
А в мамы взять - естественно, тебя!".
Эта проблема в 12 веке - отсутствует. Не только потому, что Наро-Фоминска ещё нет, но и потому, что русских в эти места, даже "на нары" - не пускают.
Я уже говорил, что в Средневековье всё очень… фрагментировано. "Тут - помню, тут - не помню". И по вертикали - в обществе, и по горизонтали - в географии. Поэтому обобщённые утверждения типа: "они там все…" - в "Святой Руси" ещё более неверны, чем в куда более изотропном человеческом пространстве начала третьего тысячелетия.
"Тут - играть, тут - не играть, тут - рыбу заворачивали"… Аборигены столетиями играли в общерусские игры, но упорно заворачивали ладейки русских купцов и плоты переселенцев, шедших по Оке и совавшихся в устья Протвы и Нары.
До 14 века, когда Московские князья начали ставить здесь городки - регион имеет чисто литовское население. Собственно говоря, первый именно Московский удельный князь Михаил Хоробрит и погиб на Протве 15 января 1248 года, пытаясь убедить "Московскую Литву" платить налоги.
За год до этого Михаил получил у хана Золотой Орды ярлык на Владимирское Великое княжение. Он, таким образом, стал последним русским Великим Князем, павший в бою. Прозвище "Храбрый" вполне соответствует его характеру. Да и кем ещё мог вырасти внук Мстислава Удатного, правнук Мстислава Храброго и праправнук моего нынешнего государя и общесвяторусского зануды Ростика - Ростислава Смоленского?
Почему балтские племена на Припяти, Днепре, Десне, Соже, Неруссе и Болве, Угре и Оке… довольно спокойно соседствовали со славянами - кривичами, северянами, радимичами, вятичами…, но полностью закуклились на Протве?
"Закукливание" произошло очень рано - в 8 веке. Пришедших в этот время вятичей - уже и на порог не пускали. Почему - непонятно. Второе славянское племя "ляшского корня" - радимичи, осевшие на Соже, вполне штатно смешивалось с местными балтами и угро-финнами. И с соседями-славянами дреговичами. Но между вятской Москва-рекой и голядской Протвой будто пролегла невидимая граница.
Такое состояние - ненормально. Два соседних народа, освоив захваченные территории, должны или разбежаться - один уходит, другой расширяется, или перерезаться, или слиться. Судя по распространённости вятичей, славяне "перерожали" литовцев. После одного-двух веков обычного, лишь временами враждебного, племенного соседства, должна была начаться эпоха интеграции. Этого не случилось.
Археологические материалы не дают аргументов для объяснения такой уникальной сегрегации. Различия в материальных культурах - невелики, языки и обычаи - близки, антропологи с патологоанатомами - народы не различают… Остаётся идеология. В Средневековье идеология называется религией. Должен быть какой-то аналог того фактора, который позволил евреям сохранить свою национальную идентичность - аналог иудаизма.
Со слов Фанга, этнообразующим стержнем был Перун. Точнее - один его пропагандист.
Посланцы Криве-Кривайто из Ромова столетиями бродили по Русской равнине. Установив у себя девятибожие, пруссы активно занимались миссионерской деятельностью. Начав от побережья Балтики, они довольно далеко продвинулись вглубь. Особенно - на территориях, заселённых литовскими племенами.
Ни угро-финны, ни славяне менять своих племенных богов на новых - не торопились. Да и сами литваки… по разному. Но на Протву пришел кто-то из очень талантливых вайделотов - жрецов Перуна. Именно этот человек весьма успешно провёл "перунизацию" туземцев.
Не уникально. Какой-то дервиш проповедовал ислам среди печенегов столь эффективно, что одна половина народа принялась резать вторую половину. А потом ушла в Болгарию, где и была полностью вырезана благочестивыми греками. 30 тысяч покойников - считали только женщин и детей - от болтовни одного бродячего чудака.
Святой равноапостольный Николай Японский (Касаткин) создал, практически в одиночку, существующую более ста лет Японскую Православную церковь. С десятками тысяч прихожан. Не смотря на запрет христианской проповеди под страхом смерти, крайнюю враждебность населения ко всяким иноземцам, полное несовпадение языков… И все последующие проблемы межгосударственных отношений 20 века.
Просто - люди разные. У некоторых - проповедь получается эффективнее, чем у других.
Различие между обычным, племенным язычеством окружающих народов и "всемирным язычеством", прозелитизмом перунистов "поротой Литвы" - резко подняло уровень взаимной ксенофобии местных жителей. Вятичи выдавили литваков с Москва-реки, но дальше в этом направлении продвинуться не смогли.
Понятно, что никакая глупость - не вечна. Уровень избыточной религиозности постепенно снижался, и "поротвичи" постепенно приходили к "обще-голядской" норме, к интеграции и ассимиляции. Но тут пришла "третья волна".
Первая волна балтских племён прошла по здешней местности ещё на рубеже Новой Эры. Вторая волна прокатилась лет через пятьсот. Тогда и возникла общность, которую археологи называю мощанской культурой, а историки - голядью. Но был ещё один эпизод. Вызвавший третью волну миграции. Уже не племенной, не крестьянско-переселенческой, а княжеской, политико-религиозной.
В 980 году Владимир-ублюдок, "робич" становится князем Киевским. И устанавливает в Киеве шестибожье. Во главе с Перуном: "поставил на горе деревянного Перуна с серебряной головой и золотыми усами".
Одна причина: попытка централизации, введения единого общегосударственного культа. Другая: нужно отрабатывать кредит, полученный от главного мирового перуниста - Криве-Кривайто из Ромова, на найм в Норвегии тысячной армии для захвата Руси.
Потом Вова повзрослел, вспомнил заветы бабушки - "зари перед рассветом", святой княгини Ольги. Одумался, женился, остепенился…
Через восемь лет: "И приид? Новугороду Акимъ архиепископъ Коръсунянинъ, и требища раздруши, и Перуна посече, и повеле волочи Волховомъ, поверзавше оужи, волочаху по калу, бьюще жезьлиемъ; и запов?да никомуже нигд?же не приати".
Литературнее, без транспортных подробностей: случилось Крещение Руси.
Идолов - порубили, капища - развалили, жрецов - вырезали. Но восемь лет до этого по Руси ходили толпы проповедников-вайделотов с характерными посохами-кривулями. "Третья волна". Их проповедь, поддерживаемая властями и княжеской дружиной - в значительной части адептами Перуна или другого "громовержца" - Тора, хотя были в дружине и, например, христиане, была достаточно эффективной. Особенно, по "уже распаханному полю" - по Протве.
На идеологию наложилась местная политика: в 982 году ярый, на тот момент, бабник и перунист князь Владимир (ещё не Креститель) в первый раз громит вятичей и налагает на них дань. Естественно, вставляет им своего бога - Перуна. Княжеские единоверцы, вятические соседи - "литва поротая", принимают участие и получают дивиденды. Успех даёт "поротым" перунистам "второе дыхание".
Через сто лет, в начале 1080-х годов Мономах устраивает два карательных похода на вятичей. Ослабление соседей снова оказывается на руку "поротой литве". Но Мономах - вполне православный государь. Походы на вятичей имеют смысл не только государственный, но и религиозный - выкорчёвывание вятского язычества.
Соседи вятичей - "поротые" перунисты - тоже язычники. Даже прожив сто лет в православном окружении - выкорчёвываться не захотели.
"Вера - верою, коль сил невпроворот", а отбиться от Мономаха - сил не было. Ни помереть за веру, ни сменить веру - желания нет. Из двух зол выбирают третье.
Местные литовские князьки выкупают свою веру (и свою долю в добыче, взятой у вятичей) - демонстративным, ложным, крещением. Для литовских князей - очень не оригинально.