Всего за 24.95 руб. Купить полную версию
- Людские порывы, несущие гнев или любовь, печаль или радость, добро или зло, не исчезают бесследно. Они изливаются в окружающий мир в виде сгустков невидимой энергии, - рассказывал он, охватывая руками небо. - И если белая энергия расплескана везде - только протяни руку, то черная сливается в могучие потоки и уносится ввысь. Кто владеет искусством управлять этими потоками, тот владеет миром! Ведьмы издревле используют жертвоприношения и ритуалы для привлечения этой энергии. Придет время, и ты тоже сумеешь обуздать эти потоки… - тут он запнулся и поправился: - Когда чары заморского эликсира падут.
- А когда они падут?! - с нетерпением спросила Сидония.
- Никто не знает, как скоро, - поникшим голосом произнес Пэйтр. - Но старая знахарка подсказала, как можно поторопить возвращение твоей колдовской силы. Правда, это не просто!
- Не томи! - загорелась она.
Пэйтр замолчал и потупился.
- Ты что?! - Сидония заглянула ему в глаза. - Это что-то неприличное?
Тот молча кивнул.
- Что бы это ни было, я согласна!
- Нам нужно родить дочь! - прошептал он себе под нос.
- Нашел неприличное! - она обняла его и чмокнула в щеку.
- Но…
- Никаких но! Я готова!
- Знахарка предупредила, что это чревато непредсказуемыми последствиями.
- Какими?!
- Смешение крови наших колдовских ветвей может привести к удивительным свершениям, но может принести и великое горе! Наша кровь несет два начала: доброе и злое. Мы оба можем и помогать людям, и творить зло. В нас добро и зло уравновешивают друг друга. Ребенку же, который унаследует два одинаковых начала, суждено стать либо белым магом, творящим только добро, либо черной ведьмой, способной только на зло.
- Я не против слияния наших ветвей! - она вновь обняла его и впервые поцеловала в губы.
Поцелуй был страстным и долгим, как их будущая жизнь. Она верила своему избраннику и с надеждой ждала своей избавительницы от чар заморской ворожеи. Шли годы, и надежда стала угасать.
- Против законов природы ничто не устоит! - ободрял роженицу муж, принимая их пятого сына.
И вера Пэйтра в силы природы не подвела. События стали развиваться стремительно после того, как они явили миру шестого ребенка. Их будущее чадо долго отказывалось появляться на свет и пересидело в утробе матери почти целую луну.
- Уж не пытается ли природа разрешить меня под самый шабаш? - волновалась Сидония.
Была середина апреля, и вихри черной энергии уже поджидали своих повелительниц у облюбованных горных вершин. Была такая вершина и в Померании. Далеко за речными просторами Эльбы возвышалась Лысая гора. От постоянных визитов темных сил все живое давно покинуло ее зубчатые хребты, и гора красовалась своей гранитной наготой. Ее обнаженные склоны наводили ужас на местных жителей, и они обходили гору десятой дорогой.
Каждый год Сидония отправлялась туда на шабаш в надежде, что сила Лысой горы ускорит ее избавление от заморских чар.
- Не дай бог, ты там разродишься: гора погубит младенца! - не отпустил ее в этот раз Пэйтр.
Да она уже и сама понимала, что не дойдет. Странное ощущение качки усиливалось с каждым днем. Она никогда не была на море, но в последние дни снова и снова видела себя на палубе огромного корабля. Могучие океанские волны все сильнее раскачивали перегруженный галеон. Глядя на исчезающий за горизонтом берег, она чувствовала, как вместе с родной землей исчезает и ее магическая сила. Клубком скрученной энергии Сидония катилась прочь от родных берегов, разматываясь и уменьшаясь с каждым новым оборотом.
- Не надо никакой Америки! - бредила она. - Мы там все погибнем!
Похоже, ее послушались, и корабль разворачивался в сторону родных берегов. Мощные волны атаковали беззащитный борт меняющего курс судна, вызывая невиданную доселе качку. Сидонию швырнуло в бушующий океан. Но черная пучина не поглотила ее, а плавно закачала, совсем как руки мужа, когда он радостно кружил ее после рождения первенца. Мягкие покачивания сладко убаюкивали. Сквозь полудрему она чувствовала, как на плечи надели хомут и потянули вниз, пытаясь сгладить ее огромный живот.
Вдруг пронзительный крик вернул ее в светлицу. Она открыла глаза, все еще не понимая, где находится. На ее груди лежала новорожденная девочка и громко возвещала миру о своем появлении. Как только перерезали пуповину, все тревоги и волнения родителей словно рукой сняло. Пэйтр склонился над малюткой и вместе с измученной мамашей блаженно улыбался. На душе у всех было легко, как никогда в жизни. Приглушенные споры за окном неожиданно смолкли. Братья новорожденной разом позабыли о своих детских распрях и с неведомым прежде наслаждением прислушивались к сердитым крикам долгожданной сестренки.
- Это она! - выдохнул отец.
- Да, это она! - вторила мать. - Я назову ее Венди, и вместе мы отомстим нашим гонителям!
Сзади раздался стук в окно. Сидония задрала голову на подушке. Снаружи теснились ее мальчишки. Она подняла горланящую малышку и показала им.
По стеклу забарабанили еще сильнее. Светлица наполнилась дребезжащими звуками, и новорожденная сразу успокоилась.
Муж пациентки реанимационного бокса вздрогнул он дребезжащего звука. Он не заметил, как пришла медсестра и стала расставлять флаконы в стеклянном шкафчике для медикаментов.
- Сейчас мы поднимем вас в палату интенсивно терапии, - обернулась она.
Мужчина не отрывал глаз от лица жены.
- Вы сейчас гремели стеклом, и она, по-моему, улыбнулась! - с надеждой произнес он.
Медсестра подошла и щелкнула ногтем по дыхательной трубке. Губы пациентки шевельнулись.
- Так? - почти с насмешкой спросила она.
Ответа ждать не стала и направилась к дверям, за которыми загрохотала каталка.
- А потише нельзя?! - прикрикнула она на появившегося санитара. - И так голова раскалывается! Шевели батонами, будем готовить больную к транспортировке!
Пациентку отключили от аппарата искусственного дыхания. Медсестра вставила в дыхательную трубку зонд для отсасывания накопившейся в легких жидкости и включила компрессор. Чем глубже погружался зонд, тем громче становились хрипяще-свистящие звуки бегущей по нему сукровицы.
Малышка беспокойно ворочалась, а ее свистящее придыхание было слышно даже в сенях.
- Похоже, что природа испугалась своего творения, - вернулся с пучком трав Пэйтр, - и вместе с невиданной силой наградила ее тяжкой хворобой, чтобы век ее был недолог!
Малютка задыхалась и хрипела. По ночам она обливаясь потом, который к утру превращался в соляной налет.
- Похоже, мы явили свету "морского дьяволенка". - Пэйтр обтирал дочурку травяным настоем, смывая кристаллики соли.
- Морского дьяволенка? - переспросила Сидония.
- Так народ прозвал таких детишек. С легкой, а скорее - тяжелой руки церкви.
Сидония не знала, что как только священникам доносили о соляных налетах, таких деток тут же отнимали у родителей.
- В ваших младенцев вселился дух морского дьявола! - заявляли они. - Поэтому они и задыхаются на суше!
На глазах у рыдающих матерей несчастных крох бросали в открытое море и оставляли на волю волн.
- Чаще посещайте храм Господень! - слышали в ответ на свои мольбы несчастные матери. - И молитесь денно и нощно!
И те молились. Однако морских дьяволят меньше не становилось.
- Ведь нашу малышку не заберут? Правда? - Сидония прижала к себе дочурку.
- Не заберут! Если, конечно, злобный хорек, что живет под холмом, не продаст нас попам за куриную ножку.
Венди заулыбалась, как будто все поняла.
- Здесь нам никто не помешает бороться с твоим загадочным недугом, - пощекотал ей животик отец. - Природа пытается погубить тебя, но наши знания помогут тебе выжить.
- Меня не раз звали к таким младенцам, - повернулся он к Сидонии, - и я уже научился очищать им легкие от вязкой флегмы. Пары моих отваров помогали всем!
На душе у Сидонии стало спокойно. Да и как иначе? С появлением Венди спокойствие и радость не покидали их дом.
- Чувствуешь, как она впитывает плохую энергию?! - восхищался Пэйтр. - Смотри, не спускай с нее глаз, пока она не научится ходить, - наставлял он Сидонию. - Наша маленькая чародейка еще не может управлять черными потоками, и ее нужно оберегать от их излишков.
День за днем пролетали, как в прекрасной сказке, и казалось, счастью не будет конца. Ежедневные вдыхания грудных сборов творили чудеса, и маленькая Венди быстро шла на поправку.
- Хватит куковать дома! - отправил их Пэйтр на первую прогулку в лес. - Соберите-ка желудей для отвара, а мы пока с ребятами попросим у пчел из липового леса меда.
В ближайшей дубраве Сидония выбрала самый большой дуб и устроила Венди в его корнях. Она не боялась непрошеных гостей. Местные жители обходили этот дуб стороной, и только самые отчаянные юнцы иногда прибегали сюда, чтобы потом побахвалиться своей отвагой перед сверстниками. Стоявший на пригорке дуб был виден издалека, и местные феодалы давно облюбовали его толстые ветви для назидательных расправ над преступниками.
- В ветвях этого дуба живут неугомонные души казненных! - пугали детей старики. - К нему даже дикие звери не подходят! А если кабан съест желудь с этого дуба…