На улице стояла тишина. Стояла она, по-свойски опираясь на плечо смерти, и вела с ней беззвучную дружескую беседу. Даже стайка одичавших собак пробежала мимо не издав ни звука кроме многоголосого шуршания когтей об асфальт. Шерсть мохнатых дворняг свалялась и покрылась налётом пепла, глаза обильно слезились, а из ртов капала слюна. Радиация? Бешенство? Какая разница, итог один. Только большой чёрный пёс (наверняка вожак) выделялся лоснящейся короткой шерстью, купированными ушами и хвостом, широким шипованным ошейником. На меня собаки не обратили ни малейшего внимания, только бросили быстрый взгляд и умчались дальше. Конечно, зачем я им сдался, ведь они были СЫТЫ…
Любой катаклизм с массовой гибелью животных - раздолье для хищников и падальщиков. Они благодарят судьбу за такой щедрый подарок - чужую смерть, принесшую им счастье. Они пируют, набивают животы, наедаются про запас. Но потом болезнь, поразившая добычу, передаётся им, и они умирают тоже, лишь с небольшой отсрочкой. Снова пир во время чумы…
Мои надежды относительно воды оправдались. "Светофор" дал зелёный свет, и я доверху наполнил обе канистры. Тащить 20 килограмм, да ещё с обеими занятыми руками - занятие опасное в новом мире. Особенно после встречи с солдатами, ведь я дал уйти свидетелю. Кстати, частные дома сгорели в полном составе и до самых фундаментов. Пепелища, руины, могилы.
Я дополз до своей норы живым и невредимым, если не считать порцию облучения - неизбежную плату за выход на поверхность. Наконец-то я смог умыться и пить воду не экономя. Обидно только, что и сегодня не удалось изготовить ничего горячего из пищи. Ну вот и всё, на сегодня все дела закончились. Осталось только лечь и глядеть в потолок, пока не придёт сон. Неплохо было бы решить…
СТУЧАТ В ДВЕРЬ…
8.05
Мне крупно повезло. Шанс был один к тысяче, но мне попалась как раз эта единица. Если бы я знал в первый день, что такая удача посетит меня, то был бы почти счастлив (если это слово ещё не потеряло смысл). Как говориться: не было счастья, да несчастье помогло… Стоп! Всё по порядку.
Пока стул, подпиравший дверь, мужественно сдерживал натиск неприятеля, я успел упаковать рюкзак и взять под прицел проём. Да, я тогда испугался. Я понял, что пришли за мной. Как позже оказалось, меня выследил тот оставшийся в живых солдат и привёл своих. Я так и не выяснил, действовали они под руководством высшего командования или просто организовали банду на основе своей части. Допрашивать было некого.
Я погасил свечу. От обжигающего яркого пламени осталась только красная искорка, которая медленно гасла и сливалась с траурной подвальной чернотой. Струйка молочного дыма вытянулась к низкому невидимому потолку. Тишину насиловали резкие удары твёрдых подошв о хлипкое дерево.
Дверь срывается с петель, заваливается набок, отбрасывает стул в сторону. Серая фигура скрывается за стеной, не давая мне шанса спустить курок. В мой адрес не звучит ни слова, ни одной угрозы, ни одного предложения обменять всё моё добро на быструю смерть. Они точно знали, что я здесь, и хотели только одного - моей смерти.
Глухой стук железа о бетон, чёрный шарик диаметром сантиметров пять скачет в мою сторону. Граната. Тут мне первый раз повезло - граната оказалась наступательной, скорее всего РГН. Если бы была РГО, то опрокинутая парта, за которой я укрылся, вряд ли бы спасла. А так - только звон в ушах и адреналин в крови.
Они решили, что мне этого хватило. Двое ввалились в помещение, бездарно подражая спецназу в попытках прикрыть друг друга. Они даже меня не увидели, ну разве что десяток вспышек предсмертного фейерверка. Снова тишина. Шорох шагов.
Пришлось довольно долго ждать, прежде чем оставшиеся что-нибудь предпримут. Наверное они рассчитывали, что я захочу убраться отсюда поскорее, решив что перебил всех. Но я не собирался облегчать им задачу.
Следующим номером представления оказалась бутылка с бензином. Огненная лужа преградила мне путь к отходу. Другая полетела дальше, и пламя поглотило стул, на котором я раньше сидел, стол, расплескалось по поверхности канистры и банок тушёнки. Влажная прохладная тьма отступила перед пляшущим живым светом огня. Сотни теней на стенах исполняли свой вечный погребальный танец. Такая уж судьба у огня - быть могильщиком, уничтожать то, что не оправдало надежд.
Они меня решили сжечь заживо или выкурить из норы как загнанного сворой лиса. Но лис хитёр, и часто снабжает своё жилище чёрным ходом. У моей берлоги запасного выхода не имелось, но это было только вопросом времени. Не прошло даром рассматривание картинок в книжках с гордой надписью "Гражданская оборона СССР" на обложке. Как раз на одной такой иллюстрации мужчина в противогазе, кирзовых сапогах и кепке пробивал ломом кирпичную стену заваленного убежища. Все стены моего "убежища" железобетонные, кроме одной, всю правду о которой я знал благодаря тому, что здесь учился. Когда-то этот зал имел большую площадь, две двери и пару окон. Но потом библиотеке понадобилось книжное хранилище, и его наскоро разделили перегородкой толщиной в один кирпич. Я даже таскал новенькие учебники сюда, помогая разгружать машину. Лом с успехом заменила массивная опора от гимнастических брусьев.
Первый же удар вышиб кирпич из кладки, и тот ударился об пол с той стороны перегородки, сбросив по пути с полки парочку книг. Пришлось изрядно попотеть, чтобы опрокинуть стеллаж и довести отверстие до необходимых размеров.
Я размахивал над головой восьмикилограммовой стальной трубой, скалывая со стены скорлупу штукатурки и разбрызгивая глиняные осколки. А передо мной дрожал оплавленный огнём леденец тени. С каждой секундой он таял всё сильнее, пламя слизывало с него слой за слоем, миллиметр за миллиметром, смыкалось жаркой стеной вокруг меня, проглатывало трухлявую мебель и брошенные вещи. Помещение наполнилось густым дымом, маслянистая копоть скрыла потолок. Ещё минута, и я наверняка потерял бы сознание от нехватки кислорода и адской жары. И всё-таки я успел за три минуты проломить стену и выбраться из своего, теперь уже бывшего, убежища.
Конечно, те, кто на меня охотился, не могли не услышать стук. Однако умение ориентироваться даже в таком крохотном лабиринте кое-что значит, и поэтому времени мне хватило. Я вылез из дыры как раз вовремя, чтобы получить ещё один подарок судьбы. Дверь распахнулась от удара, и стёкла противогаза отразили оглушительно-яркий перестук очереди. Но первый мой шаг внутрь книжного хранилища оказался неудачным, - нога угодила в капкан полок поваленного стеллажа, и я начал падать. Это спасло мне жизнь. Пули прошли над самой моей головой и плечом, мне показалось, что я видел каждую - блестящие металлические конусы, ввинчивающиеся в воздух. Тогда я понял почему их сравнивают с осами. Только жужжат они тоньше, а жалят больнее.
Я упал рёбрами на стальные грани полок, успев-таки выхватить пистолет. Я лежал не шевелясь, и военный подумал, что победил. Он подошёл ко мне, пнул тяжёлым ботинком в плечё. Я послушно перевернулся, слегка продолжил движение руки и спустил курок. Наверно я попал в сердце, потому что крови оказалось слишком много - пришлось даже протереть стёкла.
Там я потянул связки на ноге, сначала она не болела, зато теперь… В общем, ходьба доставляет мне мало удовольствия.
"Парадный" вход в мою нору должен был кто-то держать на прицеле, и этот кто-то там был. Только я зашёл с другой стороны и улыбнулся его спине. В шуме огня растворились звуки шагов и щелчок предохранителя. Дуло "Варяга" застыло в сантиметре от его затылка, но в последний момент я подумал, что могу опять испачкаться, и решил поступить по-другому. Я от души пнул солдата под зад. Он потерял равновесие, поздно снял руки с автомата и рухнул на пол. Чих сорокового калибра прервал его обиженное рычание.
И всё-таки действовали те ребята с умом, даже поставили часового на крыльце. Он зорко следил за подступами к школе, изредка заглядывая вовнутрь. Я не захотел рисковать и снял его из "калаша" с другого конца коридора.
Из спуска в подвал валил густой дым, а пол первого этажа ощутимо нагрелся. Всё погибло… Эти ублюдки лишили меня самого дорогого - дома. Единственное место, куда я каждый день возвращался с отравленной поверхности, где я мог чувствовать себя в относительной (очень и очень относительной) безопасности превратилось в духовку. Я потерял своё убежище и большую часть запасов, - из еды осталась только фляга с водой и две консервы. Когда я начинал об этом думать, то кулаки сжимались, а на зубах скрипела злоба.
Я брёл в поисках нового укрытия, поднимая при каждом шаге по облачку пепла. От продолжительности этих поисков напрямую зависела продолжительность моей жизни. Дозиметр помигивал то красным то жёлтым, а значит фон постепенно снижается, распадаются короткоживущие элементы. Пройдёт какой-нибудь месяц (при условии, что выпадет большая часть осадков) и уровень излучения снизится вдвое, а может и втрое. Главное прожить этот самый месяц…