- Пойми, наши роды разрозненны. Каждый думает только о себе. Ободриты враждуют с велетами. Древане косятся на полабов. Сербы, стодоряне, чехи отреклись от Богов, они уже не русы, а христиане. Руги всегда держатся особняком. Нет единства народов, нет сжатого кулака.
- Всегда так было. И ничего, жила Русь и ныне живет, - с пафосом ответил Богумир.
- Тебе напомнить про времена гуннов и готов Дидриха? - усталым голосом возразил Велибор. Он начал уставать от этого бессмысленного спора.
Ему давно надоели эти старые седовласые пни, с упорством, достойным другого применения, держащиеся за ветхие обычаи времен праотца Ария. Но приходилось спорить и убеждать. Постоянно напоминать засевшим в капищах старым волхвам, что времена меняются, Колесо Богов вращается, не стоит на месте.
Богумир еще предложил бы на битву идти без брони и с каменными топорами! С него станется. "Перун тоже каменным топором врагов разил", - горько усмехнулся про себя волхв. Вслух он этого, естественно, говорить не стал.
- Белун кулак собирает. Соратников ищет, - молвил он тихим будничным тоном.
- Правильно делает, - неожиданно согласился собеседник, видимо, его убеждения не распространялись на методы и способы ведения войны. - Боярин ободритский по этому делу в город приехал?
- Сам не говорит, но на лице у него все видно. Еще этим летом у нас в Ретре собирались в поход на Велиград идти, но князь неожиданно передумал.
- Не ты ли подсказал? - живо повернулся к соседу Богумир.
- Я, - без ложной скромности ответил тот, - предсказал огонь над городом и крест, плывущий по озеру. А служитель Радегаста Взвид долго и путано о реках крови и воинстве нави разглагольствовал, дескать, видел он, как вепрь на берег озера вышел, крови искал. Говорил, что Богу междоусобицы надоели. Подействовало. - Велибор решил пока промолчать о встрече князей в лесном капище недалеко от Барты. Он сам далеко не все знал, что там говорили.
- А не боишься, что Перун за такие дела по темечку тюкнет?
- Велес не позволит, и сам Перун не любит, когда русы кровь русов льют. Я вопрошал.
- Вопрошал, говоришь? Так по Прави ведь воюют.
- По Прави, да неправильно, - усмехнулся священнослужитель Велеса. Слова Богумира вызывали у него чувство раздражения. Чтобы успокоиться, он мысленно вызвал перед своим внутренним взором образ чистого ярко-голубого, прозрачного неба и представил себя птицей, парящей над широкой рекой. Это помогало отбросить лишние мысли, восстановить безмятежность духа и освободить свой холодный, острый, как меч, рассудок от накипи чувств.
- Мы сейчас перед грозным и опасным врагом стоим. Нельзя нам в междоусобицах силу тратить и кровь лить. Нельзя обиды множить. Мир рушится. Навь в мир проникла, с заката смерть идет. Мертвецы из могил поднимаются и с крестов сходят. Нельзя перед Последней Битвой небо раздорами ослаблять. Лучше рабов Распятого в навь вернуть. А для этого русы должны единым строем стать.
- Сколько тебе лет? - неожиданно поинтересовался Богумир.
- Тридцать восемь солнцеворотов видел.
- Молод, а умен, - в голосе старого волхва чувствовалось уважение, - мне уже за девяносто пошло. Ты верно мыслишь. И действуешь хоть и не по Прави, но с сердцем. Да только что дальше делать будешь? Как хочешь внутренние разборы остановить? Сам знаешь, не любят у нас старые обиды забывать.
- Ты волхв. Тебя Бог выше князей поставил, - улыбнулся Велибор, показывая рукой на небо.
- Поставить поставил, да не могу я людей заставить против законов рода идти. И Перун не велел обиды прощать.
- А ты не запрещай. Ты лучше князя и дружину на другое сподвигай. Пусть делом займутся. А кровные обиды хорошо вражеской кровью смывать, когда в одном строю на мертвобожников идешь. Кровь из ран смешивается, люди братьями становятся.
- Умно. Быть тебе со временем верховным волхвом. Согласен я князя нашего надоумить на саксов идти и дурман мертвобожников огнем выжечь.
- Князю подскажи, - расплылся в широкой улыбке Велибор, - а с мертворожденными подожди. Есть у меня одна задумка.
В этот момент на толстую ветку дуба, наклонившуюся над вратами храма, опустился филин и, громко гукнув, принялся чистить перья.
- Видишь, Отец Мудрости гонца прислал, - кивнул в сторону птицы Велибор.
Открывшееся волхвам зрелище на самом деле было необычным. Ночной охотник днем, посреди шумного, людного города - такое редко бывает. Подчиняясь внезапному импульсу, Велибор протянул руку. Филин бесшумно слетел с ветки и опустился прямо на плечо священника. Устроившись поудобнее и так, чтобы не поранить человека острыми, как бритва, когтями, птица довольно гукнула и прикрыла глаза.
- Точно, Велес тебя любит, знак дает, - прошептал Богумир и обычным тоном добавил: - Так что ты хочешь с отступниками делать?
- С теми, кто по робости и слабости крестился, ничего. Они сами к светлым Богам вернутся. Земля свое возьмет, и кровь забыть не даст. А у кого сердце каменное и души нет… - Волхв на минуту задумался и машинально провел ладонью по спине филина. Затем, повернувшись к старому волхву, с ехидцей в голосе добавил: - Они сами от Неба и Земли отреклись. Они сами себя рабами Распятого именуют. Почему русы не должны им верить?
Филин при этих словах открыл глаза и издал звук, напоминающий кошачье мяуканье. Пролетавшая над площадью ворона буквально шарахнулась в сторону и с истошным криком помчалась прочь.
Уже во второй половине дня Велибор направил свои стопы в храм Велеса. Святилище располагалось на обрывистом берегу Ельца, рядом со спуском на пристань и недалеко от торга. Самое место для бога, почитаемого купцами и мореходами. Спустившись по узкой улочке к реке, волхв первым делом заглянул на пристань. По дороге навстречу катили бочки, тащили кули и сундуки. Тек шумный людской поток. Большей частью это были торговые гости, но попадались и ольшинские, много путешествовавший и повидавший мир Велибор легко по одежде определял, из каких мест прибыл тот или иной иноземец.
С реки тянуло свежим, пропитанным запахами водорослей, рыбы, смолы и пряностей ветерком. Волхв, принюхавшись, быстро определил, что корицей и перцем несет со свейского шнеккара. Полуголые норманны дружно выгружали на пристань окованные железом лари, кожаные мешки и просмоленные бочки. Прибыли они, видимо, из Гамбурга или Бирки, славящихся своими торгами. Там можно было найти товар буквально со всех концов света, а то и, иногда так шептались, из иных мест, там, где и солнца-то нет. Тем более из дальних окраин приплыть они не могли, шнека - судно речное, легкое, морские переходы выдерживает плохо.
В конце концов, Велибору было все равно, откуда прибыли северяне, его внимание привлекли две ладьи, пришвартованные у третьего причала. Острый глаз велетского волхва еще с берегового обрыва углядел характерные красные щиты, сложенные на палубах, приметные прически и крашеные усы находившихся на судах людей, с головой выдававших в них руянских варягов.
- День добрый! Случаем, не с Руяна? - Велибор громко окликнул дремавшего на носу ближайшего судна человека с характерным оселедцем на бритой голове и с длинными, выкрашенными в синий цвет усами.
- И тебе добрый, святой отец! - при первых же звуках голоса воин вскочил на ноги и подошел к борту. - С Руяна мы, но не случайно.
- Вижу любимца Свентовида по волосам. Хозяин далеко? Поговорить надо.
- На торге, - не думая, отозвался руг и подозрительно добавил: - А что тебе надо-то, волхв?
- Когда домой, на Руян, пойдете? - полюбопытствовал Велибор. Он уже обратил внимание, что корабли сидят глубоко, значит, загружены и готовы к плаванию. Людей на борту мало, все на торге, или в корчме, или последние дела в городе улаживают. Явно ладьи завтра-послезавтра отчаливают.
- А тебе зачем знать? Может, и скоро, а может, через месяц. Как Годила решит.
- Через месяц вас здесь не будет, - усмехнулся Велибор. - Мне Велес сказал, что вы завтра в путь отправляетесь. Я спросить хотел, попутчиков берете? Мне на Остров надо.
- Почему не взять? Возьмем. - Воин слегка опешил от такой осведомленности. - Если Велесу служишь, тем более пригодишься. Заговоры знаешь?
Вместо ответа Велибор утвердительно кивнул, его расчеты подтвердились.
- Приходи вечером до заката, Годила будет на причале. Возьмет обязательно, с благословлением Богов плыть сподручнее.
- Хорошо, я приду. Удачи тебе! - небрежно махнул рукой волхв, до побережья он решил добираться по рекам, а руги самые лучшие попутчики. С ними надежнее, мало кто напасть осмелится.
- Да, забыл спросить, как пойдете? Через Гамбург или волоком на Зверин? - на крайний случай уточнил священник.
На саксонской земле он появляться не хотел. Опасно это, саксы законы не блюдут. В прошлом году в Гамбурге тамошние мертвобожники схватили проходившего через город русского волхва Бояту. Горожане замучили и сожгли священнослужителя на главной площади. Даже заступничество герцога не помогло. Бывало, и торговых гостей обижали смертно, особливо если те не торопились христианскому Богу жертвы нести.
- Вестимо, волоком. Так быстрее, чем вокруг Дании топать, - отозвался руг.
Выяснив все, что хотел, Велибор двинулся в сторону святилища. Времени у него было много. По дороге он заглянул на торг, в лавку кузнеца-оружейника. Разумеется, волхва всегда приветят, накормят и дадут ночлег в любом доме руса, и в пути никто не обидит. Но в жизни все бывает. На Железновекого надейся, а сам не плошай. На пути в Ольшину Велибор познал это нехитрое правило на своей шкуре. Если бы не вмешательство дружины Гремича, болтаться бы ему сейчас на дереве. Христиане к волхвам уважения не испытывают, наоборот, боятся и ненавидят. Не любят они Правь и жизнь, все в потусторонний мир смотрят.