Ковалев Валерий Николаевич - Левиафан стр 28.

- Да, это правда, - вздохнул светлейший.

- Ну, так вот, - продолжала императрица. - Я сегодня же отпишу Якову Ивановичу, дабы он незамедлительно добился аудиенции с султаном Абдул-Хамидом и заявил ему по этому поводу официальный протест, предупредив, что в случае неуплаты контрибуции в течение месяца мы оставляем за собой право на понуждение Порты к этому силой оружия. Казна же султанская, по моим сведениям, в последнее время сильно оскудела. И письмо сие, на "Презенте", для пущей наглядности, пускай доставит в Стамбул Ушаков.

- Да, матушка, в изобретательности тебе не откажешь, - умилился светлейший. - Я б лучше не придумал.

- Ну а коль так, поутру пригласи во дворец Александра Ивановича. Будем говорить с ним.

Известие о предстоящем походе и его цели Морев воспринял как должное. Он понимал, что рано или поздно его кораблю придется участвовать в боевых действиях на стороне России, и был готов к этому.

- Я бы только хотел получить некоторые уточнения, ваше величество, - сказал он. - Когда предстоит выход и где базируется турецкий флот?

- Сначала в Стамбул с ультиматумом для султана отравится капитан Ушаков на своем фрегате, - ответила императрица. - Затем, когда ультиматум будет отвергнут, в чем мы не сомневаемся… - Екатерина взглянула на светлейшего: - наступит ваша очередь. А турецкий флот, как доносит мне Булгаков, стоит в бухте Золотой Рог.

- Все ясно, - кивнул головой Морев.

- В это плавание Александр Иванович, я отправлюсь вместе с вами, - сказал адмиралу светлейший. - Хочу сам все лицезреть.

- Как прикажете, ваша светлость, - согласился Морев. - Зрелище действительно будет небывалое.

- А не довольно ли тебе баталий батюшка? - вздохнула Екатерина. - Сколько раз можно испытывать судьбу.

- Что поделаешь, - рассмеялся Потемкин. - Знать, она у меня такая.

После этого светлейший с адмиралом прошли в рабочий кабинет князя и занялись обсуждением деталей будущей операции.

…Раннее июньское утро. Первые лучи солнца над Босфором. С высоких минаретов только что отзвучало заоблачное пение муэдзинов, призывающих правоверных к утреннему намазу.

На стамбульском рейде царило небывалое оживление. Султан Абдул-Хамид I в окружении многочисленной свиты и охраны из янычар приехал на берег. Взоры всех были устремлены в синеющую даль моря, откуда один за другим величаво появлялись многочисленные, несущие на себе пирамиды белоснежных парусов, корабли. Это была отозванная из африканских владений турецкая эскадра под командованием алжирца Сеид-Али. Она была встречена громом орудий остальной части стоявшего на рейде османского флота и, следуя в строгом порядке, бросила якоря в бухте.

Подстрекаемая европейскими державами и в первую очередь Англией, Блистательная Порта готовилась к новой войне с Россией.

А спустя несколько дней, в гавани появился необычный фрегат под Андреевским флагом. Это был "Презент", под командованием капитана 2 ранга Федора Федоровича Ушакова. Турецкие моряки с кораблей и многочисленные зеваки с берега с любопытством взирали на необычное судно, на палубе которого, помимо мачт высились какие-то непонятные, попыхивающие дымом трубы.

Сообщив командиру порта о цели своего визита, Ушаков съехал на берег и отправился в резиденцию русского посла.

В этот ранний час Булгаков был на месте и несказанно обрадовался появлению старого знакомого.

- Какими судьбами, Федор Федорович?! - воскликнул он, отпихнув обутой в сафьянный чувяк ногой злобно шипящего у ног ангорского кота и обнимая гостя за плечи.

- Да вот, Яков Иванович, прибыл к вам со срочным письмом от государыни императрицы, - улыбнулся капитан. - Извольте получить, - протянул он послу извлеченный из-за обшлага мундира небольшой пакет.

- Ну-ка, ну-ка, поглядим, - кивнул Ушакову на кресло Булгаков и, усевшись напротив, вскрыл пакет. По мере прочтения письма, брови посла ползли вверх, а лицо принимало озабоченное выражение.

- М-да. - Он аккуратно свернул лист и опустил в карман халата. - Вам известно, о чем пишет матушка? - поинтересовался хозяин у Ушакова.

- Да, - утвердительно кивнул тот. - Кроме того, мне велено передать на словах: в случае отказа султана в удовлетворении наших требований вам на время следует вернуться в Санкт-Петербург.

- Так что же, это новая война?

- Скорее всего, операция. Но она будет иметь самые плачевные последствия для турок. Кстати, Яков Иванович, насколько вы осведомлены о последних событиях в России?

- Как явствует их доставленного вами письма, - похлопал по карману посол, - наш флот несколько усилился, но значит ли это, что одной операцией он может разгромить османский? Я глубоко сомневаюсь.

- А я нет, - жестко сжал губы Ушаков. - Мы сейчас сильны как никогда, и самое время показать это и туркам и Европе.

- Ну что же, вам, как человеку военному виднее, - согласился Булгаков. - Позавтракаете со мной? Заодно и расскажите обо всех новостях в России.

- С удовольствием, - согласился капитан. - Уверен, они вас порадуют.

После завтрака, который сопровождался дружеской беседой, Ушаков откланялся и вернулся на фрегат, а Булгаков приказал заложить карету и отправился во дворец султана. Оставив позади многолюдные улицы древнего города, где еще сохранились строенные византийцами дворцы, из затененных окон которых порой таинственно мерцали глаза гаремных красавиц, она направилась в сторону бухты и остановилась у Собора Святой Софии, рядом с которым располагалась бессменная резиденция турецких султанов - дворец Топкапы. Построенный в XV веке Мехмедом Завоевателем на месте старого Византийского Акрополя и обнесенный высокой крепостной стеной, он представлял собой дворец и крепость одновременно.

Миновав бьющий у парадного входа фонтан и охрану, Булгаков неспешно прошел в дворцовый двор и проследовал в покои султанского визира Гази Хасан Паши. Возлежа на подушках и посасывая наргиле, тот лениво перебирал янтарные четки и о чем-то беседовал с толстым, женоподобным евнухом.

При появлении русского посла, он едва уловимо шевельнул рукой и низко кланяясь, гаремный служитель исчез за дверью.

- А я ждал тебя, - сказал визир в ответ на приветствие Булгакова, кивнув на низкую тахту неподалеку от себя. - Судя по всему, зашедший в гавань русский корабль привез для нас важные новости.

- О да, реис-эфенди, - произнес, усаживаясь, Булгаков. - И я хотел бы просить тебя о большом одолжении. Мне нужна аудиенция султана.

- Вот как? - высоко вскинул подбритые брови Хасан Паша. - Для этого нужны весьма веские причины, и я хочу знать их.

- Ну что же, изволь, - склонил голову посол и кратко изложил суть полученного им письма.

Визир окутался туманом дурманящего дыма и долго молчал.

- Хорошо, - наконец сказал он. - Я доложу о твоей просьбе. Но требования вашей кралицы дерзновенны и могут вызвать гнев светлейшего султана. Ты не боишься попасть в Эди-Кули?

- На все воля божья, - ответил Булгаков, внутренне содрогнувшись при упоминании страшной темницы, в которой многие исчезали бесследно.

Однако он надеялся, что этого не случится. После целого ряда неудач в войнах с Россией, Сиятельная Порта стала более терпимо относиться к ее послам. Кроме того, выходец с Балкан, Хасан Паша явно благоволил к Булгакову, регулярно получая от того щедрые подношения.

После беседы с визиром, который сказал, что о решении султана ему сообщат, Булгаков откланялся и направился в порт. Там он нанял фелюгу и, закупив для команды всевозможных овощей и фруктов, приказал доставить себя на "Презент". Через час они с Ушаковым сидели в капитанской каюте, дымили трубками, набитыми душистой латакией и неспешно потягивали херес.

Булгаков был несказанно восхищен новым фрегатом, который ему показал Ушаков и долго не мог прийти в себя.

- Да, с такими кораблями нам сам черт не страшен, - высказал он свое суждение. - Так вы говорите, Федор Федорович, у нас имеется еще более грозный корабль?

- Ну да, - невозмутимо пыхнул дымом капитан 2 ранга. - И именно ему, в случае неудовлетворения ультиматума, будет поручено провести военную операцию по уничтожению османского флота.

- И он один сможет это сделать? - недоверчиво взглянул на Ушакова Булгаков.

- Я, Яков Иванович, знаком с капитаном этого корабля, а он слов на ветер не бросает…

Аудиенция с султаном состоялась на следующий день. Двадцать седьмой по счету султан Османской империи Абдул Хамид I взошел на трон после своего брата Мустафы III. Более сорока лет проведший с легкой руки того в заточении, он был глубоко религиозным и нерешительным человеком. По мере сил он старался держаться в стороне от государственных дел, предоставив заниматься ими своему визиру и Дивану.

Известие Гази Хасан Паши о просьбе русского посла в аудиенции и ее цели, Абдул Хамид воспринял с немалым беспокойством.

Но самонадеянный визир, который к тому же был адмиралом и не мыслил себя без войны, успокоил султана.

- Мне доподлинно известно от наших европейских друзей, о великий, - низко склонился он перед, Абдул Хамидом, - что эти гяуры не так сильны, как хотят представить это. И стоит нам только поднять Священное знамя пророка, как Швеция высадит десант у Невских берегов, а Англия окажет нам всяческую помощь.

- И что же мы ответим русской кралице? - осторожно поинтересовался султан.

- Что и раньше, - вкрадчиво произнес визир. - Мы подумаем над ее просьбой.

Именно такой ответ на аудиенции, которая состоялась через день в присутствии английского посла, и получил Булгаков.