Ковалев Валерий Николаевич - Левиафан стр 29.

- Ну что же, - с деланным огорчением поклонился он восседавшему на пышном троне в окружении многочисленной свиты Абдул Хамиду. - Я лично оповещу государыню-императрицу о вашем решении.

Вернувшись в русское посольство, где его ожидал Ушаков, Яков Иванович сообщил капитану о результатах встречи с султаном, и тот удовлетворенно хмыкнул. Их миссия закончилась успехом. Теперь следовало возвращаться в Россию.

Порекомендовав Булгакову в целях безопасности отправить немногочисленный персонал посольства в его загородную резиденцию, он обождал, пока тот отдал необходимые распоряжения, а лакей собрал нужные в дорогу вещи.

Вечером, когда на Босфор легли синие сумерки и в высоком небе зажглись первые звезды, разведя пары, фрегат вышел из бухты, держа курс в открытое море. Булгаков немало был удивлен работой его невиданной машины, скоростью хода и электрическим освещением внутренних помещений.

- Да, за такими кораблями будущее, - только и сказал он.

Средиземное море и штормовой Гибралтар, попеременно используя машину и паруса, фрегат прошел вдвое быстрее, чем обычные суда, и через три недели был в водах Бискайского залива. Он встретил корабль прекрасной погодой и стаями резвящихся в воде дельфинов. Однако долго любоваться этим зрелищам, команде не пришлось. На горизонте возник трехмачтовый корабль и стал сближаться с "Презентом".

- Судя по всему, это английский или французский капер, - сказал Ушаков Булгакову, рассматривая корабль в подзорную трубу. - У него на гафеле нет флага.

Словно в подтверждение его слов, бушприт неизвестного судна окутал дым, затем донесся гулкий раскат орудийного выстрела и в сотне метрах впереди фрегата, в воздух взлетел фонтан воды.

- Боевая тревога! - рявкнул капитан, и на палубах переливчато запели свистки боцманматов. - Приготовиться к отражению атаки!

После этого фрегат увеличил ход и лег на другой галс. Еще через минуту воздух разорвал бортовой залп "Презента" и капер скрылся в вихре разрывов.

Когда дым рассеялся, он, высоко задрав бушприт, уходил в пучину, а с борта в воду сигали оставшиеся в живых "джентльмены удачи".

- Так-то лучше, - хмыкнул Ушаков. - Иван Ильич, - бросил он стоящему рядом старшему офицеру, - канонирам двойная чарка водки.

Затем последовала очередная команда, и "Презент" лег на прежний курс.

Спустя еще две недели, фрегат вошел в Неву, и посол безотлагательно отправился в Царское село, куда на лето переехал двор.

- Ну, чем порадуешь, нас Яков Иванович? - спросила его Екатерина, принявшая Булгакова во дворце, вместе с Потемкиным.

- Да все тем же, матушка, - развел он руками. - Контрибуцию султан платить не желает. Будет думать.

- Ну что же, - взглянула Екатерина на светлейшего, - все складывается как мы и предполагали. Так что, Григорий Александрович, давай, готовь кампанию.

- У нас с адмиралом Моревым все готово, - ответил Потемкин.

- Ну, тогда, как говорят, с Богом…

Следующей ночью ракетоносец снялся со швартов и двинулся к выходу из залива. Как только позволила глубина, он погрузился и всю ночь шел в позиционном положении. К утру, оказавшись в открытом море, крейсер ушел под перископ и увеличил ход.

За час до выхода, на его борту, экипажу была доведена боевая задача по разгрому турецкого флота, и все без исключения восприняли ее с воодушевлением. Сказались знания школьной истории и лекции Сокурова о русско-турецких войнах, принесших России неисчислимые беды. Кроме того, моряки сознавали, что в случае успеха операции, Турция больше не сможет выступать противником России.

Согласно разработанному при участии светлейшего плану, османский флот подлежал уничтожению на рейде стамбульской базы, посредством атаки торпедой с ядерной боеголовкой. Их в носовых аппаратах крейсера и на стеллажах было четыре, и каждая могла стереть в пыль авианосное соединение. Атаку предполагалось произвести ночью из подводного положения, дабы оставить противника в неведении и посеять дополнительную панику. Смущало Морева одно - применение ядерного оружия будет сопровождаться последующим радиоактивным излучением, что неизбежно приведет к гибели многих жителей Стамбула. Своими сомнениями он поделился с князем.

- Что делать, - пожал плечами светлейший.

В целях скрытности все это время крейсер шел на перископной глубине, всплывая по ночам для вентиляции отсеков и подзарядки аккумуляторных батарей. Проходя Зундский пролив, встретили небольшой отряд шведских кораблей, шедших курсом в Данию.

- Вот тоже, "друзья", - пробурчал светлейший, разглядывая их в перископ. - Спят и видят себя на невских берегах. Пустить бы на дно парочку, а адмирал? - обернулся он к Мореву.

- Сейчас у нас иная задача, Григорий Александрович.

- В том-то и дело, - вздохнул Потемкин, уступая командиру место у перископа. - А все едино, так бы и утопил этих свеев. Ну да ничего, дойдут руки и до них.

Оставив позади Северное море, ракетный крейсер прошел туманный Ла-Манш и вышел в Атлантику. А еще через несколько дней, миновав Гибралтар, достиг Средиземного моря. Воспетое в древних легендах и мифах, оно поражало своей неповторимой красотой и простором. Легкие, изумрудно-голубые волны, величаво катили к исчезающему вдали горизонту, в высоком безоблачном небе сияло раскаленное солнце, со стороны побережья дул ровный пассат. Изредка, в слепящем мареве, вдалеке, подобно миражу, появлялись и исчезали белокрылые парусники.

К вечеру вошли в пролив Дарданеллы, по фарватеру которого то и дело проходили торговые суда под самыми разными флагами. Были здесь и испанские галионы, и английские бриги, и голландские билландеры.

Некоторое время, держа в поле видимости одного из них, ракетоносец следовал за судном, а когда открылся стамбульский рейд, отвернул на несколько градусов в сторону и застопорил ход. Прильнув к перископу, Морев внимательно оглядел далекий рейд и удовлетворенно хмыкнул. Османский флот во всей своей красе стоял на якорях. На фоне темнеющего неба неправдоподобно четко вырисовывались силуэты трехпалубных линейных кораблей, фрегатов и шебек, а также галер и более мелких судов. Всего он насчитал пятьдесят вымпелов.

- О! Да тут и их флагман "Реал Мустафа", - пробормотал светлейший, которому Морев, позволил на секунду взглянуть в перископ.

Затем тишину отсеков разорвали колокола громкого боя, и последовала команда: "Боевая тревога! Торпедная атака! Третий торпедный аппарат к выстрелу приготовить!"

- …готов …готов …готов! - понеслись доклады с боевых постов.

- Третий торпедный аппарат товсь! - произнес побелевшими губами Морев.

- Третий торпедный аппарат пли! - через секунду выдохнул он.

Крейсер едва ощутимо вздрогнул, и смертоносная сигара понеслась к цели.

Морев впечатал лицо в резину окуляра и застыл в ожидании, а старпом включил секундомер и впился взглядом в ожившую стрелку. На двадцатой секунде где-то далеко раздался утробный гул, корпус крейсера основательно тряхнуло, и Морев нажал кнопку кинокамеры. А на поверхности творилось что-то невообразимое.

Сгущавшуюся тьму разорвало ослепительной вспышкой, в адском огне которой горело и рушилось все, что было в гавани. Затем свет стал еще ярче и превратился в огромный, растущий над городом гриб. Не прекращая наблюдения, Морев приказал дать задний ход, и, вкручиваясь винтом в воду, ракетоносец попятился к выходу из залива.

Выйдя из него, всплыли в позиционное положение, и командование поднялось наверх.

А в той стороне, откуда они только что ушли, было светло как днем. В призрачном, неземном свете казалось, горела сама земля.

- Александр Иванович, - оторопело прошептал светлейший. - Это же чистое светопреставление, разве сие возможно?

- Да, ваше сиятельство, - хмуро взглянул на него командир. - В нашем мире есть все, что может придумать больной человеческий разум.

Несколько минут все молча смотрели на пылающий Стамбул, а потом спустились вниз, и крейсер канул в пучину.

Хотя операция прошла успешно, настроение экипажа было мрачным. Не каждый день приходится уничтожать десятки тысяч людей. Пусть врагов и издали, не видя их мучений и слез. Чтобы хоть как-то расшевелить подводников, на следующий день Сокуров организовал для них просмотр любимых фильмов "Мимино" и "Не горюй". Но ни смеха, ни шуток на борту так и не прозвучало.

А ракетоносец, следуя обратным курсом, все дальше уходил от берегов Анатолии. Счетчики лагов отсчитывали океанские мили, по ночам, при всплытии, с неба мерцали далекие звезды, жизнь продолжалась.

Раньше всех пришел в себя светлейший, что было немудрено. За свою полную приключений жизнь, Потемкин побывал в десятках баталий, повидал немало смертей и относился ко всему философски. К тому же, он со всей ясностью осознавал стратегические последствия свершенного.

С потерей флота Турция не могла больше противостоять России, и та беспрепятственно могла расширять свои южные рубежи. От грандиозности этих планов у светлейшего захватывало дух.

В балтийские воды ракетоносец вернулся в начале сентября. Здесь уже чувствовалось дыхание осени, было туманно и слегка штормило.

В Финский залив вошли утром в надводном положении, и на малом ходу двинулись к Кронштадту. За бортом тихо плескалась вода, от кормы наносило теплым запахом соляра от ритмично стучащих дизелей, с рубки изредка доносились приглушенные команды вахтенного офицера.

Просигналив ратьером брандвахте, крейсер втянулся на рейд и встал на свое место у стенки, где его уже встречал вездесущий Грейг с адъютантом.