Ковалев Валерий Николаевич - Левиафан стр 23.

Вечером, по предложению Сокурова, для князя организовали показ видеофильмов. Нашлось и несколько документальных - о Военно-морском флоте и Великой Отечественной войне. Как только на экране корабельного "самсунга" появились первые кадры и звук, Потемкин издал возглас удивления и едва не свалился с кресла.

- К-как это? - ткнул он дрожащим пальцем в телевизионный экран. - Там же живые люди!

- Именно так, ваша светлость, - наклонился к нему Морев, - только заснятые специальной техникой.

Когда показ закончился и старпом включил свет, шокированный Потемкин несколько минут сидел молча, а потом стал расспрашивать обо всем увиденном. Разговор затянулся далеко за полночь.

Однако удивляться на корабле приходилось не только гостю, удивлялись и все те, кому приходилось общаться с князем. Он отличался необыкновенной энергией и любознательностью, быстро схватывал то, что ему рассказывали, и был чужд каких-либо предрассудков.

- Да, такие люди рождаются раз в столетие, - заявил как-то Сокуров Мореву, наблюдая, как освоивший перископ князь, наблюдает в него морскую поверхность.

Между тем, обогнув Скандинавию, ракетоносец подходил к Балтике. Погода благоприятствовала, и он шел в надводном положении. Вооружившись биноклем, светлейший подолгу простаивал на мостике, наблюдая в него туманные берега Швеции и Дании, а также изредка появляющиеся на горизонте парусные суда. С них порой тоже замечали непонятный объект и пытались сблизиться с ним, но в таких случаях крейсер погружался и уходил на глубину.

- Пусть думают, что это гренландский кит, - говорил в таких случаях Морев.

Балтика встретила путешественников неярким осенним солнцем и стаями вьющихся над водой чаек. Учитывая ее небольшие глубины, Морев приказал сбросить ход и усилил верхнюю вахту. К вечеру вошли в Финский залив и, следуя по фарватеру, взяли курс на Кронштадт. Сначала вдали возникли его приземистые хмурые форты, а затем и стоящие на внешнем рейде многочисленные парусные корабли.

В миле от них встали на якорь и тут же с бастионов фортов, расколов вечернюю тишь залива, грянули десятки тяжелых орудий.

- Это в вашу честь, Александр Иванович, - самодовольно взглянул на Морева, стоящий на мостике, светлейший. Он снова был в своем обычном одеянии и выглядел непривычно величаво. В это время с самого большого парусника спустили гребной катер, и стройно взмахивая веслами, он понесся к крейсеру.

- Лихо гребут, канальи, - одобрительно хмыкнул наблюдающий за катером в бинокль светлейший.

Спустя непродолжительное время, катер закачался у борта ракетоносца и в его нос поспешил стройный худощавый человек в синем плаще и обшитой золотым галуном треуголке. Он отсалютовал величаво стоявшему на мостике светлейшему шпагой и ловко вскарабкался по сброшенному штормтрапу на борт.

Это был командующий Кронштадтским портом, вице-адмирал Самуил Карлович Грейг. Шотландец по рождению и блестящий моряк, он еще в 1764 году, в чине капитана 1 ранга, поступил на русскую службу из английского флота и, командуя отрядами кораблей, отличился в морских сражениях с турками и шведами.

- Ну, здравствуй Самуил Карлович! - приветствовал препровожденного на мостик адмирала светлейший, тепло обнимая его за плечи.

- Счастлив видеть ваше сиятельство в добром здравии, - низко кланяясь, ответил с легким акцентом шотландец.

- Познакомься, - это командир сего дивного судна - капитан первого ранга Александр Иванович Морев, - представил Грейгу командира князь. - А рядом с ним его старшие офицеры, капитаны второго ранга Сокуров и Круглов.

- Рад знакомству с вами, господа, - подал им поочередно руку адмирал.

- Что у вас нового, здорова ли матушка? - поинтересовался Потемкин.

- Да, ваша светлость, - с почтением ответил Грейг. - Накануне я был приглашен во дворец, императрица находилась в прекрасном расположении духа и приказала встречать вас салютом.

- Ну что ж, сие весьма приятно, - самодовольно улыбнулся светлейший. - А теперь вези в свои пенаты. Мы здорово продрогли на балтийском ветру и не прочь согреться.

Через полчаса Потемкин вместе с Моревым и Сокуровым, сидели в жарко натопленной зале адмиральских покоев. В ее дальнем конце весело потрескивал смолистыми поленьями камин, в бронзовых канделябрах оплывали воском свечи, вся компания отдавала дань ужину. А он впечатлял. Громадный, карельской березы стол, ломился от всевозможных яств и напитков. Тут были и знаменитые ревельские копченые угри, и любимый светлейшим молочный поросенок с кашей, и еще множество аппетитных блюд. Их венчала целая батарея бутылок с изысканными винами. Пили за процветание России, здоровье императрицы и славу русского флота. Тосты прерывались непринужденной беседой, солеными морскими остротами и веселым смехом.

После ужина все перешли в адмиральский кабинет, и разговор принял деловой характер.

Для начала светлейший приказал адмиралу обеспечить ночное патрулирование прилегающего к рейду моря.

- Чтоб ни одно судно, а тем паче иноземное, не смело приближаться к крейсеру на пушечный выстрел, - сказал он. - Всех гнать взашей!

- Мною уже занаряжена для сих целей гребная галера, - сказал Грейг. - И ее команда надлежаще проинструктирована.

- Молодец, Самуил Яковлевич, ты как всегда предусмотрителен, - довольно качнул напудренным париком князь.

Теперь главное. Завтра поутру я с господином Моревым отбуду в Санкт-Петербург, на аудиенцию с матушкой. Немедля отправь к ней фельдъегеря, а на утро приготовь для нас легкий фрегат. И еще. Позаботься, чтобы крейсер господина капитана, - кивнул он на Морева, - подошел возможно ближе к стенке и был скрыт со стороны залива кораблями эскадры.

- Слушаюсь, ваша светлость, - склонил голову Грейг. - Позвольте узнать, господин капитан, - поинтересовался он у Морева, - какова осадка вашего судна?

- Девять метров, - сказал тот.

- А сколько это будет в футах?

- Порядка тридцати.

- Сколько?! - удивленно повторил шотландец.

- Если быть предельно точным, - то двадцать семь, - уточнил Морев.

- Немыслимо, - сказал Грейг, взглянув на светлейшего.

- Да, этот корабль настоящий голиаф, - глубокомысленно кивнул тот головой. - Так какова глубина залива у стенки?

- Вдвое больше осадки. Корабль может отшвартоваться непосредственно к ней.

- Ну, вот и хорошо, - удовлетворенно изрек князь. - Кстати, Самуил Яковлевич, вся команда у господина Морева состоит из офицеров. Их сто тридцать шесть, вместе с подобранным в море англичанином. Подумай об их размещении на берегу, а заодно пообщайся с земляком.

На следующее утро, лишь только над заливом забрезжил хмурый рассвет, из Кронштадта, взяв курс на столицу, вышел легкий фрегат "Кроншлот". На его борту, находились светлейший с Моревым.

Оставив позади свинцовые воды залива, и войдя в Неву, фрегат бросил якорь у Галерной набережной, где светлейшего уже ждала запряженная шестеркой белоснежных рысаков карета с эскортом из лейб-гусар. Они с Моревым сошли с корабля, уселись в нее, и карета тронулась в сторону Зимнего дворца.

Закончивший училище подводного плавания в Ленинграде Морев смотрел на город Петра и не узнавал его. Современный Санкт-Петербург был жалким подобием, того, что он видел из окна кареты.

Пустынная в этот ранний час, облицованная красным гранитом набережная, отличалась первозданной чистотой, вдоль нее тянулись помпезные дворцы и здания, выстроенные в европейском стиле. Зимний дворец резко отличался от того, в котором Морев бывал во время экскурсий в курсантские годы. Он располагался значительно ближе к Неве, сиял новизной и был окрашен в непередаваемый розовато-золотистый цвет.

Карета подкатила к уже знакомому нам подъезду, появившийся оттуда лакей в ливрее, открыл дверцу и светлейший с Моревым вошли в гулкий подъезд.

Милостиво кивнув отсалютовавшему ему дежурному офицеру, князь с Моревым, миновав анфиладу пустых комнат, поднялись на второй этаж. При появлении своего шефа, стоявшие на карауле у ведущей в императорские покои двери кавалергарды с ружьями вытянулись во фрунт и выпучили глаза.

Потемкин пригласил Морева следовать за собой и толкнул одну из створок двери.

Как и в прошлый раз, Екатерина сидела в кресле у резного столика и просматривала какие-то бумаги, делая в них пометки пером. На этот раз она была одета в светло зеленое шелковое платье с коротким шлейфом, корсажем из золотой парчи и с длинными рукавами. Лицо императрицы было нарумянено, роскошные золотистые волосы взбиты и слегка посыпаны бриллиантовой пудрой.

При появлении светлейшего она отложила перо в сторону и встала.

- Наконец-то, Григорий Александрович ты вернулся, я уж заждалась.

- Здравствуй, матушка, - с чувством произнес светлейший и низко поклонился. То же самое проделал и Морев. Подойдя к императрице, Потемкин облобызал протянутую ему руку, блеснувшую бриллиантами и обернулся к спутнику.

- Разреши представить тебе господина Морева - капитана того самого судна, о котором доносил Алексей Петрович. Вчера вечером мы отшвартовались в Кронштадте.

Императрица с нескрываемым интересом обратила свой взгляд на почтительно застывшего Морева, затем милостиво улыбнулась и кивнула головой.

- Я рада вас приветствовать, капитан, - певуче произнесла она с небольшим акцентом и жестом пригласила его присесть в одно из стоящих рядом кресел.

- Благодарю вас, ваше величество, - сказал Морев.

- Как прошло ваше путешествие, все ли благополучно?

- Вполне, - кивнул головой Морев. - Погода благоприятствовала нам.

- Надеюсь адмирал Грейг оказал вам достойный прием?