Ковалев Валерий Николаевич - Левиафан стр 22.

- Что ж, Григорий Александрович, сказал генерал-губернатор, - жаль, мне конечно, отпускать столь желанных гостей, но для дела так будет лучше.

Утром, когда Морев прибыл на аудиенцию, светлейший принял его в парадном зале губернаторской резиденции. На князе был шитый золотом мундир генерал-поручика, с красной анненской лентой через плечо и орденами Святых Анны, Георгия и Александра Невского на груди. Здесь же находились, тоже облаченные в блестящие мундиры, генерал губернатор и наместник.

Тепло поприветствовав гостя, светлейший выразил Мореву глубокую признательность за переданные генерал-губернатору карты и сделанные им предложения, касающиеся судостроения и артиллерии.

- А теперь, господин капитан, - сказал он, - я хочу пригласить вас посетить Санкт-Петербург. Государыня-императрица будет весьма рада.

- Благодарю вас, ваша светлость, за столь лестное предложение, - ответил Морев, - но я не хотел бы оставлять корабль.

- А зачем оставлять? На нем и поплывете, - высоко вскинул левую бровь Потемкин. - Тем паче, что не за горами зима и Белое море скуют льды. В Кронштадте же у нас незамерзающий порт и все условия для удобной стоянки вашего крейсера.

Морев понимал, что предложение светлейшего равносильно приказу и от него глупо отказываться.

- Все это меняет дело, - слегка поклонился он. - Когда мне следует отплыть?

- По мере готовности, - ответил светлейший. - И я тоже отправлюсь с вами.

Это решение Потемкин принял накануне, и далось оно ему нелегко. С одной стороны возвращение в столицу на этом могучем, способном покорить весь мир корабле, еще больше возвысило бы его в глазах Екатерины и европейских дворов. С другой - неизвестно, как поведут себя эти самые "потомки" в море.

Любой другой, исключая Мельгунова, на месте светлейшего, ни при каких условиях не отправился бы в это плавание. Но на то он и Потемкин, чтобы повергать всех в изумление неповторимостью и размахом своих действий.

- Ну что ж, - с минуту подумав, ответил Морев. - В таком случае, я готов поднять якорь завтра.

- Вот и отлично, господин капитан, - не скрыл своей радости князь. - А ты, Алексей Петрович, обратился он к Мельгунову - позаботься о провианте на время плавания.

А еще через час, пришпоривая коней, из города унеслись гусары, спеша доставить императрице письмо от светлейшего.

Известие о предстоящем переходе в Кронштадт, да еще с самим Потемкиным, на борту крейсера восприняли с воодушевлением. Особо радовались старпом с Пыльниковым, которые были коренными ленинградцами.

- Глядишь, Сергей Ильич, своих предков встретим, - улыбнулся Круглов, дружески хлопнув минера по плечу.

- А чем черт не шутит? - ответил тот. - Со слов деда, один из моих пращуров служил на Петровском флоте.

В полдень, с приставшего к ракетоносцу лихтера на борт приняли дополнительный запас продовольствия и пресной воды, а сопровождавший судно Морозов вручил Мореву увесистый кошелек с золотыми империалами.

- Это для команды от его высокопревосходительства и наместника, - сказал он. - В Петербурге сгодятся.

Вечером, после ужина в своем "санатории" - так команда окрестила летнюю резиденцию губернатора - она была доставлена на борт и занялась проворотом оружия и корабельных механизмов. Реактор был выведен на полную мощность и все изготовлено к походу. Для светлейшего освободили каюту Сокурова, который на время перехода поселился к старпому.

Ранним утром, едва забрезжил рассвет, от причала отвалила губернаторская яхта с Потемкиным и провожающими и направилась к крейсеру.

Морев с Сокуровым тепло распрощались с радушными хозяевами, затем последовала команда "по местам стоять, с якоря сниматься" и, совершая циркуляцию, на малом ходу ракетоносец двинулся к выходу из залива.

В тот же момент с бастионов крепости грянули пушки, салютуя уходящему кораблю. В ответ взвыла корабельная сирена, и ее отзвуки долго витали над берегом.

Глава 7
Северная Пальмира

Стоя рядом с Моревым на мостике, облаченный в теплый, подбитый соболями плащ и треуголку, светлейший с интересом наблюдал, как тупой нос корабля легко рассекает морскую волну, а в корме, по бортам, вверх, взлетают выброшенные выхлопами дизелей, искрящиеся гейзеры воды.

Когда спустя непродолжительное время залив скрылся в утренней дымке, Морев приказал старпому запустить турбины и увеличить ход. Гейзеры исчезли, послышался мощный ровный гул, и корабль ускорил движение.

- Немыслимо, - пробормотал светлейший, придерживая на голове треуголку и изумляясь скорости морского гиганта.

- Ваша светлость, здесь ветрено, может быть, вас сопроводить в каюту? - обратился к нему одетый в меховую канадку Морев.

- Нет! - вытирая рукой слезящиеся от ветра глаза, отрицательно покачал головой князь. - Сие зрелище, - обвел он рукой крейсер и бегущие по бортам волны, - многого стоит!

Вниз, сопровождаемый Сокуровым, он спустился только через час, совсем окоченев.

Одобрительно осмотрев каюту заместителя, светлейший остался доволен ее комфортом и, сняв плащ со шляпой, попросил водки.

- Секунду, ваша светлость, - сказал Сокуров и извлек из встроенного в переборку шкафа последнюю бутылку "Каспия", мельхиоровый стаканчик и плитку пайкового шоколада.

Откупорив бутылку, он наполнил его коньяком и предложил князю.

- А себе? - взяв стаканчик и понюхав золотистую жидкость, спросил светлейший.

- В походе нам разрешается только вино, - развел руками Сокуров.

- Да? - удивился светлейший и опрокинул стаканчик в рот. Затем он довольно крякнул, закусил распечатанным Сокуровым шоколадом и снова взглянул на бутылку. Понятливый заместитель тут же повторил. Вторую порцию светлейший выпил не спеша, смакуя напиток и оценивая его вкус.

- Весьма недурной коньяк, - сказал он.

- Ваша светлость, а почему бы вам не переодеться в наше походное платье, - показал Сокуров на свой репсовый костюм. - В море мы проведем не один день, а ваша одежда не совсем подходит для него.

- Гм, - сказал светлейший, - а вы, пожалуй, правы, тащите ваше платье.

Через несколько минут в каюту постучал интендант и передал полный комплект одежды для Потемкина, включая офицерскую шапку и канадку для выхода наверх. Когда светлейший переоделся, заместитель показал ему командирский гальюн и продемонстрировал, как им пользоваться, а заодно и курилку, предупредив, что во всех остальных местах курить небезопасно - можно взорвать корабль.

Еще через час вниз спустился Морев со старпомом, которые были приятно удивлены преображением светлейшего и пригласили того на завтрак.

В кают-компанию они прошли вчетвером и уселись за командирский стол.

- А где же остальные офицеры? - оглядев ее, поинтересовался князь.

- Они на вахте, ваше сиятельство и питаются по сменам, - сказал Круглов и дал знак вестовому подавать завтрак. Перед ними тут же появились тарелки с горячими отбивными, вареные яйца, масло, свежий творог и мед.

- А что будете пить, ваша светлость? - поинтересовался старпом. - Могу предложить на выбор чай, кофе или какао.

Потемкин не прочь был выпить чего-нибудь крепче, но, помня разговор с Сокуровым в каюте, решил воздержаться и остановился на кофе. После завтрака опекавший светлейшего заместитель проводил того отдохнуть в каюту и тихо прикрыл дверь.

Оставшуюся часть дня, с перерывами на обед и ужин Потемкин посвятил дальнейшему знакомству с кораблем и его командой. При этом не обошлось без казусов.

Один из молодых старшин-контрактников попросил у князя автограф, чем шокировал сопровождавшего его заместителя, а механик, давая Потемкину пояснения о принципе действия ядерного реактора, назвал светлейшего "товарищ маршал".

Утром, оставив позади Баренцево море, шедший в надводном положении ракетоносец вошел в Норвежское и двинулся вдоль берегов Скандинавии. За ночь погода испортилась: по морю с гулом катили седые валы, небо заволокло низкими тучами, с норда порывами налетал сильный ветер.

Вышедший наверх подышать свежим воздухом облаченный в канадку и морские сапоги Потемкин внимательно наблюдал за действиями стоящего на руле боцмана и слушал пояснения Морева о ходе плавания.

- Вон там, - указал командир рукой в перчатке на темный горизонт, побережье Скандинавии. - Судя по всему, приближается шторм и нам лучше всего дальше следовать в подводном положении. Через пару дней войдем в Северное море, а там недалеко и Балтика.

После этого он дал команду "по местам стоять к погружению" и, задраив рубочный люк, все спустились в центральный пост.

Спустя непродолжительное время, приняв главный балласт, ракетоносец стал погружаться в пучину. Усаженный в командирское кресло светлейший побледнел и, судорожно вцепившись руками в подлокотники, с замиранием сердца следил за стрелкой глубиномера.

На глубине ста метров боцман стал одерживать лодку, и Морев торжественно поздравил князя с первым погружением. А тот все не мог прийти в себя и с опаской поглядывал на подволок и задраенную крышку нижнего входного люка.

После обеда Морев предложил гостю попариться в корабельной сауне и тот с удовольствием согласился. Там их уже ждал механик. Сауна, оборудованная душем и небольшим бассейном, привела светлейшего в неописуемое восхищение, и он долго хлестался березовым веником. После этого все трое прошли в кают-компанию, где их уже ждала бутылка ямайского рому из погребов генерал-губернатора, крепко заваренный горячий чай, бутерброды с семгой и икрой, а также мед и традиционные флотские сушки.

Светлейшего угостили ромом, а сами с удовольствием принялись за чай.