- Дайте угадаю, - я оперся задом о стол, где недавно док раскладывал свой арсенал, сложил руки на груди и мрачно посмотрел на эльфа. - Сейчас мне предложат втереться в доверие папочки, а потом сунуть ему осиновый кол в задницу? А ничего, что я даже не вампир?
- Кто ты?
- Человек! - рыкнул я.
- Предположим.
О боги! Лучше бы меня положили на операционный стол и вскрыли. Что этому эльфу от меня нужно?
Я дошёл до окна, вцепился в живые прутья решётки и сразу получил порцию слабого яда, впрыснутую в ладони. Боли не почувствовал, но руки начали чесаться. А я немного успокоился.
- Я человек. Моя мать была человеком. И к вампирам я не имею никакого отношения. Это всё, что я могу сказать.
Эльф хмыкнул, но ничего не сказал. Встал и вышел из камеры, а я досмотрел казнь последнего из пяти вампиров и завалился на лежанку.
Утро следующего дня я встречал стоя на эшафоте рядом с тремя избитыми жизнью и эльфами вампирами. Кровососы смотрели на меня расширенными от ужаса глазами, а у меня с каждой секундой всё больше чесались кулаки. Хотелось вмазать по их клыкастым мордам, но я гордо молчал и резал взглядами Рэйринара. Не понимаю я эльфов. Вампиры куда прямее и проще. С вампирами спокойнее: определение свой - чужой работало не одну тысячу лет. Свой - живи. Чужой - ты даже не успеешь заикнуться о последней молитве богам, как лишишься жизни и крови. Эльфы вечно плетут интриги и давят своим авторитетом. Мы перворождённые. Первыми пришли в этот мир, значит мы тут пуп земли, мы главные и жить вы должны по нашим законам. С каждым часом я всё больше склонялся на сторону тёмных. Может, согласится на предложение эльфов, уехать к вампирам и там остаться?
Я выродок. Меня не примут.
Три вампира готовых прожечь во мне три пары дырок, суровое выражение лица Рэйринара, зачитывающего наш приговор и гримаса радости и вселенского счастья на личике моей ушастой принцессы. Для полноты картины, не хватало только проповедующего священника. Или они против, чтобы вампир, перед смертью, выговорил все свои грехи?
Тогда им не хватит и светового дня, если я начну каяться.
Эльф закончил оглашать приговор и лёгким жестом отправил Зету к "коробочке со священным сорняком". Это я услышал от рядом стоящего вампира и не к месту хрюкнул от смеха. А вот ужас в глазах вампиров отлично подходил для момента.
То, что мой сосед по эшафоту назвал "сорняком" на самом деле было ростком Древа Жизни и эльфы судили по нему. И плевать, что приговор-то уже зачитан. Коснёшься ты этого цветочка, и коли он расцветёт - ты невиновен. Нет, - ну на нет, и суда нет. Есть топор палача.
Мисс Злюка, сегодня одетая в элегантное обтягивающее платье, закрывающее тело от подбородка до стоп, столь же элегантно поднялась с трибуны для обвинителей, дошла до священного дупла и "произвела на свет" этот самый росток Древа. Не знаю, почему мне до чесотки в кончиках моих половинчатых клыков хочется её ненавидеть, но я не собираюсь себя сдерживать.
Ухастая принцесса поднялась на эшафот и пошла вдоль вампиров. По правилам, коснуться Древа должен был каждый независимо от того признаёт он свою вину или нет. Откуда я это всё знаю? Хорошо учился в школе. Но сейчас, когда шла война, это казалось чересчур "пафос". Но, потому они и эльфы. Да и определение "пафос" существуют только в эльфийском языке. Не знаю, как правильно перевести его и можно ли вообще перевести, но оно лучше всего выражает отношение ушастых к жизни. И к другим расам. Если людей они ещё терпят из-за их наивности и глупости, всех остальных они попросту презирают. Тёмные эльф такие же, но они более циничны и прямы в своих поступках. Одним словом - тёмные.
- Кри ла, - посоветовал я своему соседу, тот испуганно дёрнулся и едва не грохнулся на колени. Они что, действительно видят во мне своего короля? Хорошо хоть подошедшая с сорняком в руках эльфийка, отвлекла вампира.
Тот с обреченной решимостью коснулся пальцем ростка и замер с каменным выражением лица. Разумеется, Древо не зацвело. Вампир по факту не может "дать жизнь". Только забрать. В какой-то степени я ненавижу своего отца-вампира за то, что вдоволь нарезвился с моей матерью. А вот Мать-человека винить за то, что она оставила ребенка, не могу. Парадокс, но всё же.
- Твоя очередь, - язвительно пропела ушастая.
- Стоит ли? Вы уже всё решили.
- Это традиция, - а мордашка-то серьезная-серьезная, не придерешься. Вот только девочка от тебя за километр несет ненавистью. От рядом стоящих вампиров несло страхом и обреченностью, от сидящих на помосте обвинителей - радостью и чем-то приторным, с наметками интереса. А от посторонних ушастых, собравшихся поглазеть на казнь псевдо короля, либо его сына, уж не знаю, как эльфы объявили меня, разило презрением и желанием самолично перерезать мне глотку и вырвать сердце. И это миролюбивая светлая раса. Я усмехнулся и мысленно послал всех в гномьи горы, искать драконов.
- Тебя выдают глаза, - объяснил я принцессе и коснулся ростка. Наверное, то, что произошло дальше, навсегда войдёт в анналы эльфийской летописи. Росток дёрнулся словно живой, на одной из тонких веточек набухла почка и через пару мгновений распустилась чёрным цветком.
Честное слово, я буду коллекционировать выражение лиц ушастых. Принцесса едва держала свой росток на вытянутых трясущихся руках, остальные просто оболдевше молчали. Только вампиры радостно галдели, свистели и всеми возможными методами, поддерживали меня. И вот кто после этого назовёт их злом?
- Что-то не так? - невинно интересуюсь у отступающей эльфийки. Та, открыв рот, неотрывно смотрит на распустившийся цветок и, кажется, начинает паниковать.
Первым из эльфов, как и полагается, очнулся Рэйринар, соскочил с трибуны, прыжком заскочил на эшафот, вырвал из рук принцессы горшок и куда-то умчался.
Вернулся эльф спустя минут пять, с видом, как будто только что увидел призрак своего усопшего отца вытанцовывающего джигу на его любимой цветочной клумбе с тюльпанами. Жестом приказал освободить меня, а мне следовать за ним.
- А вампиров?
- Что? - Рэйринар остановился и непонимающе уставился на меня.
- Вампиров говорю, кто освобождать будет?
- Они военнопленные и подлежат казни.
- Отпустите их, и я расскажу о себе всё, что вы захотите.
М-да. По-моему у меня скоро закончится место, чтобы складировать ошарашенные лица остроухих. Впрочем, вампиры смотрели не менее удивлённо. Ещё бы, у клыкастых не принято вступаться за собратьев. "Один за всех и каждый за себя", выражение отлично характеризует суть кровавой расы. Удивляюсь, как они до сих пор не перегрызлись между собой.
- Освободить! - спустя минуты две тяжелого мыслительного процесса, распорядился пришедший в себя Рэйринар. Произошла короткая заминка, видимо, эльфы никак не могли понять, что от них хотят. Не вписывался приказ "освободить вампира" в их сложившиеся тысячелетиями устои. Но, вампиров всё-таки освободили, вот только парни сами растерялись от такой неожиданности. Скучковались у меня за спиной и, кажется, пытались понять, что же им теперь делать дальше.
- Возвращайтесь домой, - посоветовал я. Но вместо того, чтобы послушаться моего совета, все трое рухнули на одно колено и принесли мне клятву верности. Теперь уже я растерянно озирался по сторонам и пытался решить, что делать. Вот чего-чего, а заводить трёх комнатных собачек, я желал в последнюю очередь. И ведь теперь не откажешься.
Я вопросительно скосился на Рэйринара, "порадовался" его ухмыляющейся роже и жестом приказал вампирам следовать за мной. Чувствую, мне не обойтись без эскорта, когда я отправлюсь в гости к предполагаемому папочке.
Глава 9
- Куда заселят мою свиту? - это был первый вопрос, который я задал эльфу, когда мы таки остались наедине в его кабинете. Рэйринар не пустил даже Зету, за что я отдельно был ему благодарен.
- Не волнуйся, заселим. Ты располагайся. Есть хочешь? - эльф был сама приветливость и я, не стесняясь, воспользовался его щедрым предложением. Рабочий стол остроухого буквально ломился от еды. Когда они успели её принести, меня волновало мало. Положив себе без разбору всего и побольше, я развалился в зеленом плетёном кресле и задумчиво уставился в тарелку. Эльфы - травоядные. Они из принципа не едят мяса. Наесться тушёными овощами и салатами, такому существу как я, просто нереально.
- Мне подождать пока ты поешь? - учтиво спросил Рэйринар, крутя в руке прозрачный бокал с подозрительной зелёной жижей.
- Ближе к делу, - я опасливо поковырялся в тарелке и понял, что не так уж я и голоден.
- Мне тут в голову пришла странная идея. Я хотел узнать твоё мнение.
- Весь внимании, - я показно отодвинул тарелку с зёлёно-синей бурдой и придвинул показавшийся мне более съедобным пирог.
- Как ты утверждаешь - ты человек.
Говорить с набитым ртом в присутствии перворождённого, мне показалось кощунством, и я просто кивнул.
- Ты ешь обычную пищу, не боишься серебра и освящённой воды. Говоришь на нескольких языках. Твои раны заживают за несколько суток, и ты похож на вампира. Сами вампиры признали тебя.
- И? - я не выдержал столь высокой похвалы и вопросительно глянул на эльфа.
- Ты не первый, в чьих венах смешивается кровь двух рас.
Ну, не скажу, что заявление ушастого меня было как гром среди ясного неба, но пирогом я поперхнулся. А пока откашливался, поливал свои полудетские извилины разными интересными удобрениями. Например, чего это эльф вдруг стал ко мне такой добренький-добренький? Цветочек у них распустился? Вампиры меня признали? Да, плевать! Грох мъях хмык! А это настораживает! Если я такой не один, то…
- А можно поподробней? - прокашлявшись, попросил я.