Дождь закончился, но по кладбищу, освещенному двумя факелами, висевшими над воротами, гулял порывистый осенний ветер, цепляющийся за пламя. Когда она приблизилась к могиле, её лодыжки затряслись, а пульс застучал в ушах, умоляя держаться от этого места подальше. Пот побежал по её спине, когда она опустилась на колени на траву и грязь, с закрытыми глазами. Она никогда не смотрела. Никогда.
Сделав глубокий вдох, Софи открыла глаза. Она с трудом могла разглядеть истершуюся бабочку на надгробной плите над словами:
ЛЮБЯЩАЯЖЕНА
И
МАТЬ
Два растрескавшихся надгробия поменьше, оба пустые, обрамляли надгробие мамы, словно крылья. Пальцами в белых рукавицах, она сняла мох с одного из них, заросший от многих лет запустения. Когда она убрала грязь, её испачканные рукавицы нащупали какие-то углубления в камне, гладкие и явно сделанные умышленно. На плите было что-то вырезано. Она захотела рассмотреть получше...
- Софи?
Она повернулась и увидела, как к ней приближалась Агата в изорванном черном плаще, балансируя хлипкой свечой на блюдце.
- Мама увидела тебя в окно.
Агата присела на корточки рядом с ней и поставила свечу пред могилами. Софи долгое время ничего не говорила.
- Он считал, что это её вина, - сказала она, наконец, глядя на два пустых надгробных камня. - Два мертворожденных мальчика. Больше он никак не мог это объяснить. - Она смотрела, как в темноте порхала синяя бабочка и прильнула к орнаменту на обветшалом материном надгробье.
- Доктора сказали, что у неё не может быть больше детей. Как и у твоей мамы. - Софи умолкла и слабо улыбнулась голубой бабочке. - И вот однажды это случилось. Она была больна, никто не думал, что, наконец, это оно, но её живот все рос. Старейшины дали этому название - Чудо-ребенок. Отец сказал, что назовет ребенка - Филиппом.
Софи повернулась к Агате.
- Только ты не могла будучи девочкой зваться Филиппом.
Софи замолчала, её скулы стали жесткими.
- Она любила меня, неважно, какой бы слабой я её не сделала. Неважно, сколько раз она видела, как он уходил в дом её подруги и пропадал там. - Софи боролась со слезами столько, сколько могла. - Её подруга, Агата. Лучшая подруга. Как он мог? - Она горько расплакалась в грязные рукавицы.
Агата опустила взгляд вниз и не произнесла ни слова.
- Я видела, как она умирала, Агги. Сломленная и преданная. - Софи отвернулась от могилы. Лицо её было красным. - Теперь у него будет все, чего он так хотел.
- Ты не можешь мешать ему, - сказала Агата, прикасаясь к Софи.
Софи отпрянула.
- И позволить ему вот так, про все забыть?
- А какой у тебя есть выбор?
- Думаешь, эта свадьба состоится? - сплюнула Софи. - Посмотрим.
- Софи...
- Это он должен был умереть! - Софи налилась пунцовым цветом. - Он и его маленькие принцы! Тогда я была бы счастлива в этой тюрьме!
Её лицо перекосила такая злоба, что Агата замерла. Впервые, с тех пор, как они вернулись, она увидела смертельно опасную ведьму, живущую внутри её подруги, готовую вырваться наружу.
Софи увидела страх в глазах Агаты.
- Пппростииии... - пролепетала она, отворачиваясь. - Я... не знаю, что на меня нашло... - На её лице проступил стыд. Ведьма исчезла.
- Агги, я скучаю по ней, - прошептала, дрожащим голосом, Софи. - Я знаю, у нас есть наш счастливый конец. Но я все еще так скучаю по своей маме.
Агата немного поколебалась, а потом дотронулась до плеча подруги. Софи подалась к ней и Агата обняла, рыдающую Софи.
- Как бы мне хотелось снова её увидеть, - всхлипывала Софи. - Я бы отдала за это все, что угодно. Все, что угодно.
Часы на кривой башне отбили десять раз, но между громкими ударами был слышен заупокойный скрип. Девочки в объятьях друг друга смотрели на сгорбленную фигуру мистера Довилля, когда он двигал тележку мимо часов с последними пожитками из своего закрытого магазина. Каждые несколько шагов он останавливался, с трудом передвигаясь под тяжестью забытых книг сказок, до тех пор, пока его тень не исчезла за углом и скрипы прекратились.
- Я просто не хочу закончить как она, в одиночестве и... всеми забытая, - выдохнула Софи.
Она повернулась к Агате и улыбнулась.
- Но у моей мамы не было такой подруги, как ты, ведь так? Ради нас, чтобы мы были вместе, ты упустила своего принца. Если подумать, то и я могла сделать кого-то счастливым... - Её глаза затуманились. - Агата, я тебя не заслуживаю. Правда, не заслуживаю. После всего, что натворила.
Агата все еще хранила молчание.
- Кто-то Добрый позволил бы состояться этой свадьбе, да? - Софи тихонько прижалась к Агате. - Кто-то такой Добрый, как ты.
- Уже поздно, - сказала Агата, поднимаясь. Она протянула Софи руку.
Софи безвольно приняла её ладонь.
- И я до сих пор не нашла себе платья на свадьбу.
Агата выдавила улыбку.
- Вот видишь? Добро - после всего.
- По крайней мере, я буду выглядеть лучше невесты, - сказала Софи, идя вперед.
Агата фыркнула и схватила факел с ворот.
- Подожди, я отведу тебя домой.
- Какая прелесть, - сказала Софи, не останавливаясь. - Я слышу, что у тебя на ужин не только луковый суп.
- Вообще-то ящерицы и луковый суп.
- Вообще, не понимаю, как мы можем быть подругами.
Двое, бок о бок, проскользнули через стонущие ворота. Факелы освещали их длинные тени, которые эти двое отбрасывали на заросли бурьяна. Когда они пробрались вниз по изумрудному холму и скрылись из виду, через кладбища вновь пронесся порыв ветра, зажигая пламя на свече, капающей воском на грязное блюдце. Пламя разгорелось до синей бабочки, сидевшей на могиле и смотревшей на него с любопытством, затем оно стало настолько ярким, что осветило еще две безымянные могилы рядом. С лебедем на каждой. На одой могиле белая.
На другой черная.
Ветер с ревом пролетел между ними и задул свечу.
Глава 2
Агататожезагадываетжелание
Кровь. Пахло кровью.
Еда.
Пробираясь сквозь деревья, Чудовище шел на всех четырех лапах по её запаху, кряхтя и пуская слюни. Когти и лапы ударяли по грязи, быстрее, быстрее, обрывая лианы и ветви, перепрыгивая через камни, пока наконец не услышал их дыхание и не увидел красную дорожку. Один из них пострадал.
Еда.
Он пробирался по длинному темному полому стволу, слизывая кровь, чуя их ужас. Чудовище не спешил, ведь им некуда было деваться, и вскоре он услышал их скулеж. Они постепенно стали показываться на глаза, силуэты в лунном свете, загнанные в ловушку между стволом и колючками. Мальчик постарше, израненный и бледный, прижимал к своей груди младшего.
Чудовище смёл их обоих и поднял рыдающих мальчиков. Устроившись в колючках, Чудовище принялся нежно их укачивать, пока мальчики не успокоились и не поняли, что Чудовище Добрый. Вскоре дети тяжело задышали возле черной груди Чудовища, уютно устроившись в его объятьях, который прижимал их крепче... крепче... крепче... пока дети, задыхаясь, не проснулись...
И увидели окровавленную улыбку Софи.
Софи выскочила из своей кровати и опрокинула свечу с прикроватного столика, забрызгивая лавандовым воском всю стену. Она резко повернулась к зеркалу, и увидела себя лысой, беззубой, утыканной бородавками...
- Помогите... - задохнулась от ужаса она, закрывая глаза...
Потом она их распахнула - ведьма исчезла. На неё из зеркала вновь смотрело прекрасное лицо.
В панике, Софи поднесла руку к лицу и провела дрожащей ладошкой по белой коже, проверяя есть ли бородавки, и заодно стирая холодный пот.
Я - Добро, - успокоила она себя, когда ни одной так и не обнаружила.
Но руки её после не перестали дрожать, разум не успокоился, не в силах прогнать мысли о Чудовище, Чудовище, которого она убила в другом мире, за тридевять земель, Чудовище, который все еще проникал в её сны. Ей вспомнилась её ярость на кладбище... застывшие Агатино лицо...
ТебеникогданестатьДобром, предупреждал Школьный Директор.
У Софи пересохло во рту. Она улыбнулась свадебному торжеству. Она работает у Бартлеби. Она ест мясо, приготовленное вдовой, и покупает её сыновьям игрушки. Она должна была бы здесь счастлива. Как Агата.
Все, что угодно, лишь бы опять не стать ведьмой.
- Я - Добро, - повторила она в тишине.
Школьный Директор ошибался. Она спасла жизнь Агате, а Агата спасла жизнь ей.
Они были дома. Вместе. Разгадали загадку. Школьный Директор мертв.
Книга сказок закрыта.
ОднозначноДобро, заверила себя Софи, вжимаясь в свою подушку.
Но она все еще чувствовала привкус крови.