Всего за 164 руб. Купить полную версию
- Я-яну-уш! - позвал его громкий, сочный голос, и лекарь едва не вздрогнул, оборачиваясь. - Дорогой! Сынок! Какими судьбами?
- Граф Хэсский, - поприветствовал Устина Януш, жестом останавливая следовавшую за ним повозку. Устин выглядывал из окна кареты, приветственно махая полной рукой. - Рад видеть вас. Герцог вызвал меня в столицу…
- О, да, да! Герцог! Всегда восхищался его осторожностью! - жизнерадостный голос графа не оставил его равнодушным: Януш ощутил, как против воли его губы растягиваются в ответной улыбке. - Здоров как бык, этот молодой генерал, а туда же, всё ждёт от судьбы подвоха! Ну да дело молодое, горячее, кто знает!.. Миледи, - обратился к кому-то в карете пожилой граф, - позвольте представить вам барона Януша, замечательного человека и лекаря, отмеченного Единым! О его необыкновенных талантах давно ходят самые невероятные слухи, и клянусь, все они правдивы! Кроме слухов о его отце, - тотчас оговорился граф. - Придворные сплетники любят рассуждать о том, в чем ничего не смыслят… Покойному барону Тадеушу просто не повезло влюбиться в одну женщину… Януш! - обернулся вновь к лекарю Устин. - Со мной в карете сидит настоящее аверонское сокровище - Синяя баронесса Марион! Леди-рыцарь, леди-воин! Ты, должно быть, частенько слыхал о ней за время вашего пребывания в Ренне?
- Слыхал, - эхом отозвался Януш, всматриваясь в появившееся в окне кареты женское лицо. - Миледи…
- Мы как раз направлялись за моим доктором, - продолжал Устин. - У леди Марион приболели слуги, ей пришла весть по дворец, а я как раз собирался на прогулку… Януш! А ведь ты - лекарь! - осенило графа: Устин подался вперед, едва не выпадая из окна. - Может, ты согласишься помочь?
- Не уверена, что его светлость герцог Ликонт одобрит… - начала было Марион, но граф замахал руками, точно мух отгонял.
- За это не переживайте! Я ручаюсь, а уж меня-то Нестор Ликонт знает достаточно, чтобы сменить гнев на милость! Решено! Януш?
- Если… вы настаиваете, - осторожно начал лекарь, судорожно пытаясь найти хоть одну отговорку, - я…
- Вот и отлично! - обрадовался Устин. - Езжай за нами, здесь не очень далеко! Верно говорю, леди Марион?
- Верно. Я так благодарна вам, Януш, - баронесса улыбнулась ему через окно, и лекарь понял, что пропал уже окончательно. - Спасибо вам за помощь.
Отвечать он не стал, не доверяя собственному голосу. Карета тронулась, и Януш сделал знак слуге следовать за ними.
Они выехали на тихие окраинные улицы Галагата, свернув с шумной площади, миновали небольшую часовню Единого, и остановились у одного из огороженных каменной оградой домов. Януш спешился, передавая узду слуге и доставая свою неизменную чёрную сумку, с которой не расставался даже в походе. Лекарские инструменты, которые хранила чёрная кожа, нельзя было достать ни в Валлии, ни даже в Авероне - всё это богатство досталось Янушу в подарок от духовного отца ещё в монастыре Единого, до поступления в гильдию. Инструменты оказались бесценными, стоили целое состояние, и Януш не доверял их никому, кроме себя.
Лекарь подошел к карете, подавая руку Синей баронессе.
- Во дворец я доберусь сама, ваше сиятельство, - мягко улыбнулась Марион, принимая теплую ладонь. - Вы очень помогли, право. Я вам так признательна, так благодарна за вашу доброту… Надеюсь, вы оградите нашего благородного лекаря от гнева генерала Ликонта?
- О, за это не переживайте! - добродушно отмахнулся Устин. - Герцог и хватиться Януша не успеет, я уверен! Но если потребуется моё слово… молодой человек, за мной не постоит! Любая услуга, любое одолжение, всё, что угодно - только скажи мне, сынок! Договорились?
Лекарь через силу кивнул. Леди Марион улыбнулась графу, толкая решетку, и оба скрылись за забором. Устин посмотрел им вслед, грустно покачал головой, подпирая щеку пухлой рукой.
- Эх, натворил ты делов, Тадеуш… так подставить сына… - узрев с интересом прислушивавшихся к нему слуг, оставленных Янушем сторожить повозку на улице, граф встрепенулся и постучал кучеру. - Пошёл, родимый, пошёл!
Карета тронулась, и на улице вновь стало тихо.
Леди Марион проводила взглядом отъехавшую карету и отворила дверь, пропуская Януша внутрь. Шагнув следом, баронесса тронула лекаря за руку, разворачивая к себе лицом.
- Прости, что так вышло, - быстро заговорила она, сжимая его пальцы, - граф прав, твой патрон может и не узнать, что ты был в моём доме. Но если узнает…
- Не думайте об этом, - попросил лекарь, поглаживая большим пальцем её ладонь, - это моя забота.
Сердце Марион болезненно сжалось. Он смотрел на неё с таким неприкрытым теплом, с такой нежностью, не пытаясь скрыть ни капли своего восхищения, что она как никогда остро ощутила свою вину. Марион не испытывала, должно быть, и сотой доли его любви к ней - и самое плохое заключалось в том, что чувства Януша были настоящими, искренними и глубокими. Такие, как он, не умеют шутить. Баронесса знала таких мужчин - редкой чистоты и порядочности, которые, полюбив однажды, уже никогда не полюбят вновь; не забудут той, первой и единственной; и не смогут пойти на компромисс с собственным сердцем. Осознание того, что она, быть может, испортила ему всю жизнь, оказалось невыносимым.
- Януш, - баронесса отняла свою ладонь, качнула головой. - Прошу тебя…
- Я всё понимаю, миледи, - мягко проговорил лекарь.
Ответить Марион не успела: боковая дверь распахнулась, впуская Кешну в холл, и они отпрянули друг от друга, точно застуканные вместе любовники.
- Как хорошо, что вы тут, миледи, - всплеснула руками Кешна, озабоченно разглядывая незнакомого мужчину. - Сэр Эйр говорит, убегали ночью-то! А наутро пришли, молчком, никому ничо не сказавши… А днём и работать не вышли, лежат обое, стонуть… Плош любезничать не стал - вломился в комнату, проверил… а на их живого места нету! Кровью-то все постели изгваздали, вредители! А раны всё не заживляются, кровоточат, вот и решила я весточку-то вам послать, чтоб, значит, лекаря прислали…
- Где? - прервал словесный поток Януш. С такими людьми он давно научился обращаться без лишних сантиментов: всё внимание доктор отдавал больным, а окружавших их людей быстро разделил на две категории: тех, кто может помочь, и тех, кому всё равно. К чести Кешны, её Януш отнёс к первой.
Служанка заторопилась, проведя их в боковую дверь, где располагались комнаты их с Плошем и Феодора с Флорикой, и распахнула дверь одной из них.
Лежавшие на животах близнецы обернулись на стук, и издали два совершенно непохожих звука: нечто среднее между рычанием и цыканием у Фео, и горестный стон у Фло: рыцарь её мечты пришёл к ней, исполнив самые заветные мечты, и в каком виде она его встречает! В братской потной, запыленной одежде, со спутанными волосами, избитая, как собака, и совершенно неготовая к подобной встрече. В глаза леди Марион Фео и Фло смотреть не стали, уткнувшись носами обратно в подушки.
- Воды принесите, - распорядился Януш ещё с порога, ставя сумку на стол. - Чистой кипяченой воды. И побыстрее.
Кешна метнулась исполнять поручение, и он присел к Флорике, встряхнув кистями рук. Жгучая, острая боль - вполне естественно для рассеченной ударами плети спины. В том, что тут поработала именно плеть, лекарь не сомневался: слишком характерными оказались вспухшие красные дорожки на оголенной коже.
Он провел руками над спиной, сосредоточился, отстраняясь от внешнего мира, начал читать молитву. Девушка расслабилась, слушая его голос, и прикрыла глаза, впадая в полудрёму.
Януш отвёл каштановые пряди от лица, слушая мерное дыхание, удовлетворенно кивнул, пересаживаясь к Феодору. Парнем хотелось заняться в первую очередь: его спина пострадала не в пример больше, и лекарь уже видел, что без наложения швов не обойдётся.
- Эт-то ты-ы… - прохрипел Фео, подозрительно вглядываясь в лицо незнакомого лекаря, - тот самый… дохтор… из Ренны? Тронешь… сестру… прибью…
Януш не стал слушать горячечный бред больного: провел руками над оголенной спиной, задержал раскрытые ладони, принимаясь читать очередную молитву.
Присутствие Марион за спиной он ощущал почти физически - чувствовал её запах, дыхание, шелест платья. Почему, ну почему всё так сложно? Разве виноват он, что из всех женщин на свете полюбил именно эту - ту, которой его патрон так горячо клялся отомстить?
Марион наблюдала за быстрыми, сосредоточенными действиями молодого лекаря, размышляя о том, в какую неприятность могли вляпаться эта неугомонная парочка, Фео и Фло. Она почти не сомневалась, что близнецы будут молчать на её допросе, потупив виноватые взгляды - так всегда бывало, когда она пыталась докопаться до истины. Могут придумать какую-нибудь пестрящую несостыковками отговорку - вот и всё, чего она добьётся, попытавшись надавить на эту странную пару. Она надеялась только, что удача, так долго хранившая близнецам жизнь, не отступит от них и на этот раз. И что если случится что-нибудь действительно плохое - они догадаются попросить её о помощи.
- Я пойду, - тихо сказала баронесса, пропуская в комнату Кешну с тазом воды, - проведаю Михо, пока ты…
- Ступайте, - отозвался лекарь, устало встряхивая занемевшими руками: дорога вымотала его, и такую сильную, как у этого юноши, боль снять оказалось очень сложно. - Миледи, я задержусь здесь, вы можете возвращаться во дворец. Как только закончу, я отправлюсь за вами следом - незачем, чтобы нас видели вместе.
Марион помолчала, дожидаясь, пока Кешна не покинет комнату. Затем быстро подошла к лекарю, сжала его ладонь.
- Спасибо, Януш.
Знала ли она, как сильно ранила его каждым своим прикосновением? Как сводила с ума от ложных надежд и безумных поисков ответной любви в каждом жесте, слове, улыбке?..
Януш отвёл горящий взгляд.
- Ступайте, миледи. Время дорого.