Всего за 164 руб. Купить полную версию
Флорика коротко замахнулась, двинула мужчину локтем в живот, и тотчас вывернулась, ужом выскальзывая из ослабевших рук. Фео широко размахнулся, встречая выпрямлявшегося бандита кулаком в челюсть, и, не дожидаясь, пока тот рухнет, схватил сестру за руку, оттаскивая в сторону. Близнецы одновременно рванули с места, но раздавшийся за их спинами топот дал понять, что бандит не врал: в проулке он выжидал жертву не один.
- Держи, держи их!!!
- Вон, двое, парень и девка в мужской одёже!
- Вижу, вижу! А ну стоять!!!
Флорика дёрнула брата в сторону, и они свернули на очередную улицу, уходя от погони. Бежать приходилось быстро: топот за спинами не смолкал, и Фео лишь надеялся, что собственные ноги не заведут их в тупик.
Проулок неожиданно кончился, выведя их к городской стене, и единственным светлым пятном в этой мышеловке оказалась большая таверна, шум и гогот из которой они слышали ещё на подходе.
- Флорика, - задыхаясь, позвал Фео, пробегая мимо пьяной мужской компании, рассевшейся на ступенях таверны.
Сестра поняла, заворачивая за угол - запыхавшуюся парочку проводили долгими взглядами и нехорошими ухмылками - и тут Фео остановился, затравленно озираясь. Чёрного хода у таверны не оказалось - либо он находился с другой стороны, куда возвращаться было уже опасно.
- Окно, - выдохнула Флорика, указывая наверх.
Переспрашивать брат не стал: молча подставил спину, помогая сестре взобраться наверх. Флорика распахнула створки окна, забираясь внутрь, и свесилась, подавая руку брату. Фео оттолкнулся от стены, взлетая вверх и хватаясь за протяную ладонь, и близнецы почти ввалились внутрь, едва не сорвав окно с петель.
С трудом перекатившись после жесткого приземления, Феодор поднялся на ноги и осмотрелся. Комната, в которую занесло их с Флорикой, оказалась небольшой, темной и на удивление чистой - заправленная кровать, шкаф, стол и стул. Очевидно, покои для постояльцев - или местных жриц любви и их клиентов.
Больше рассмотреть им ничего не дали - дверь распахнулась, впуская свет, шум и голоса, и ворвавшиеся в комнату здоровенные мужики с самыми недвусмысленными выражениями на злобных рожах схватили близнецов за руки, вытаскивая из комнаты.
Ошалевшие от такого приёма Фео и Фло почти не сопротивлялись: их вытащили в соседнее помещение, просторное и светлое, где за игорными столами сидели картёжники, и в самом центре которого стояло высокое кресло, куда их потащили едва ли не волоком, через всю комнату, швырнув беглецов под ноги сидевшему в кресле мужчине.
- Вот, мессир, - буркнул один из амбалов, тыкая носком сапога Фео под рёбра, - вломились через окно.
- Стекло выбили, - добавил второй, опустив тяжелые ладони близнецам на плечи, почти вколачивая тех в пол.
Фео зашипел от боли: большой палец мужика ввинтился ему во впадину у ключицы, так, что аверонский вор даже пошевелиться боялся, лишь кренился, пытаясь найти более удобный угол.
- Преступность после войны совсем совесть потеряла, - раздался над их головами медленный, с едва заметной хрипотцой голос, - никакой управы нет. Долго терпел, долго прощал, человек я отходчивый… - в комнате раздались сдавленные смешки, - но когда вламываются на важную встречу, портят хозяину дом, обижают моих подчиненных…
Флорика не выдержала и подняла голову, успев окинуть говорившего быстрым взглядом, пока ладонь его телохранителя вновь не прижала её к полу. Мужчина оказался бритоголовым, немолодым - на загрубевшей коже девушка успела заметить морщины и многочисленные шрамы - и довольно страшным, насколько она могла судить. Дело было даже не во внешнем - у него оказались странные полубезумные глаза, то вспыхивавшие огнём, то тускневшие, гася всякое мелькавшее на загорелом лице чувство.
- Мы случайно, - вставила девушка, снова пытаясь поднять голову. Очевидно, сидевший в кресле мужчина дал знак, потому что мертвая хватка ослабла, позволяя ей выпрямить спину. - Мы пытались уйти от погони, и так получилось…
- Отпусти девушку, Шлак, - лениво велел мужчина, и в бархатном голосе раздались неприятные рокочущие нотки. - Взлохматишь ей всю красоту…
По комнате снова пронёсся приглушенный смех - присутствующие подобострастно приветствовали каждую шутку главаря, но делали это осторожно, бросая на него испытывающие взгляды - оценит ли?
- Как звать тебя, дитя? - обратился к Флорике мужчина, скользнув взглядом по тонкой фигурке.
- Я незнакомцам имени не доверяю, - звонко оттараторила девушка, с ужасом слушая собственный голос. Ведь говорила же миледи, что не доведет её язык до добра! - Где ваши манеры, мессир? Вы должны назваться первым!
Окружившие кресло бандиты дружно хмыкнули; по комнате пронёсся гул. Мужчина в кресле чуть нахмурился, затем усмехнулся.
- Вы действительно не знаете, в кого вляпались, детишки мои?
Флорика развела руками, пытаясь подавить нервную дрожь. Бритоголовый ей не нравился. Не нравилось и его окружение, но больше всё-таки он сам - этот неприятный пробирающий взгляд, гадкая усмешка, кривившая тонкие губы, безумные глаза…
- Тогда вы должны запомнить этот день, - мужчина поднял лежавшую на подлокотнике ладонь, давая кому-то знак, - день, когда вы вломились к Большому Питону.
Феодора вздёрнули на ноги; свистнула плеть.
- Не надо! - взвизгнула Флорика, пытаясь вырваться из рук скрутившего её бандита. - Не трогайте моего брата! Мессир! Не троньте его! Остановите их!
Большой Питон поднял ладонь, останавливая вновь занесённую руку палача. Феодор кривился, едва сдерживая болезненные стоны: всего от нескольких ударов вся рубашка пропиталась красным. Флорика дёрнулась ещё раз, и державшие её руки неожиданно отпустили - девушка метнулась к брату, поддерживая его за плечи, пытаясь заглянуть в горящие, мрачные карие глаза.
- Мне повторить вопрос? - поинтересовался Большой Питон, разглядывая близнецов. - Как тебя звать, красавица?
- Флорика, - голос предательски зазвенел, и девушка вскинула голову, встречая спокойный взгляд главаря. - А это мой брат, Феодор. Отпустите нас, мессир! Мы не знаем, кто вы, и клянусь, забудем то, что видели!
- Не слышали о Большом Питоне? - главарь неприятно усмехнулся, потер щеку. - Вы неместные, это видно… Дети мои! Король правит Валлией днём, а Питон - ночью! Вот кто я такой…
Феодор поднял затуманенные болью глаза, вглядываясь в лицо главаря. На какой-то миг их взгляды встретились - и разошлись. Юноша опустил голову.
- Отпустите нас, мессир, - снова попросила Флорика, удерживая кренившегося к полу брата. - Мы заплатим вам за разбитое окно, клянусь. Мы принесем деньги…
- Мне не нужны ваши деньги, - махнул рукой бритоголовый, поднимаясь с кресла. - Мне нужны вы. Приходите в таверну через неделю, вас будут ждать. Посмеете не прийти…
- Мы придем, - поспешно пообещала Флорика, помогая Феодору подняться на ноги. - Правда, придем. Только… мессир… там, внизу, нас ждут… это от них мы убегали и забрались в окно… мы не…
- Вас проводят, - снова отмахнулся Большой Питон. Казалось, он полностью утратил к близнецам интерес. - Мои люди расчистят вам путь. И проведут до самого дома, ведь таким маленьким детишкам нужна охрана, не так ли? Вот и славно. Жду через неделю, и не опаздывайте.
Плеть свистнула ещё раз, рассекая незащищенные спины, и Флорика вскрикнула, не удержавшись от боли. Подгоняемые болезненными тычками, близнецы спустились вниз и вышли на улицу, минуя шумный пьяный зал.
Ночная прохлада, против обыкновения, не радовала: приставленный к ним конвой будет следовать за ними до самого дома, а значит, придется вернуться к Большому Питону и делать то, что он велит, иначе…
Подставлять Синюю баронессу и, самое главное, баронета Михаэля во второй раз Флорика не хотела.
Януш ехал по улицам Галагата со смешанным чувством. С одной стороны, он не хотел видеться с местной придворной знатью - его всё ещё помнили здесь, как сына порочного отца и обнищавшего дворянина - с другой, жизнь во дворце обеспечивала ему частые встречи с леди Марион. Патрон вызвал его неслучайно: на днях в Галагат на свадьбу дочери должна была приехать Северина, передавшая бразды правления старшему сыну, и торжественная церемония могла таить в себе самые различные повороты событий. Присутствие личного лекаря не помешает - учитывая также взаимное противостояние герцога и баронессы, результат которого всегда оказывался непредсказуем.
Януш ехал верхом; за ним тянулась крытая телега, управляемая слугой, в которой лекарь перевез все необходимые инструменты, лекарские сумки, наполненные лечебными травами и настойками. Была бы его воля - захватил с собой всю лабораторию, но вряд ли его опыты оценят местные черные языки. Прослыть колдуном Януш всё ещё боялся.
Переезд из фамильного замка Ликонтов в столицу занял долгих два дня - от северных пределов Валлии к южным - и лекарь озаботился о том, чтобы взять охрану. Преступность после войны превратилась в нечто большее, чем разрозненные грабежи, бандиты, казалось, сгруппировались, ведомые одной рукой, и нарваться на обнаглевших разбойников лекарю не хотелось.
Патрон нередко с большой неприязнью отзывался о том, что творилось в столице по ночам, и жалел, что его руки никак не дойдут до развязания "змеиного клубка", как любил выражаться Нестор. Как-то генерал даже обронил, что, будь его воля, он бы договорился с местным главарём - управляемые бандиты могут быть полезнее, чем творящие беспредел одиночки - но Большой Питон не шёл на переговоры с представителями дневной власти.
Обо всём этом Януш думал лениво и отстранённо - мысли скрашивали долгую поездку - не забывая рассматривать знакомые улицы валлийской столицы.