Всего за 85 руб. Купить полную версию
- Мы тебе, между прочим, отвар и варганим, - отбила юная ведьма. - Давай, Поль, бросай, - оторванные головы желтых кубышек полетели в кастрюлю. - Теперь у тебя три часа…
- Бегу, - заторопилась Поля. - Мне на Житный рынок надобно сбегать. Чермешки, душки, наперстянки купить, - пояснила она болезной компаньонке, срывая лукошко с буфета, и прыснула: - Ох, ща-с снова дедки прицепятся.
- К тебе что, пристает кто-то, а ты мне не рассказывала? - буркнула Даша.
- Дедком, - пояснила Поля, - в народе чертополох кличут, тот, что у двери стоит. Я за него все время цепляюсь.
- А зачем он стоит там?
- Как зачем? - удивилась Поля. - Его завсегда у дверей, у ворот ставят, чтоб зло чужое в дом не зашло. Известно ж, его всякие бесы и черти боятся, оттого он и чертов переполох. А правда, - поворотилась она к ведьме, - что там, где он растет, всегда ведьмы живут?
- Верно подмечено. Не зря его так в Киеве много…
- А как же так, ведьмы его любят, а черти боятся? - озадачилась Поля.
- Так черти и нас, ведьм, боятся, - засмеялась Акнир. - Вот слепые… Можно подумать, вы не к нашей, ведемской магии прибегаете, когда обереги в саду садите. Беги быстрее…
Поля исчезла из кухни.
- Я и не знала, что Полинька в травах такая продвинутая, - удивленно булькнула Чуб. - Только не говори мне, - усмирила глас Даша, - что она тоже ведьма потомственная.
- Какая ж она ведьма, если полох кличет Дедком? - Акнир нарисовала пальцем над варевом замысловатый рисунок, взяла с подоконника пробирку с фиолетовой жидкостью, вылила в отвар. - Просто у нее мать - из села, а она - из прошлого века, когда и Город походил на село.
- В смысле?
- Стоял на земле. А жить на земле, - не то, что на пятом этаже, где земля далека, словно небо. Те, кто живет на Земле, привыкли слушать Великую Мать, и сельских ведьм уважать, и знания их подмечать…
- А правда, - голова Полиньки, уже облаченная в шляпку, вновь нырнула в кухню, - что на Петровки на шабаш ведьмы крадут молоко у наших коров?
- Есть и такие дуры, - неохотно признала Акнир. - Но что с них взять… одно слово - село! И не забудь каштанов достать.
- А каштаны зачем? - спросила Чуб.
- Ты и этого не знаешь? - удивилась Акнир. - Вот те раз… А еще киевлянка!
* * *
Спустя десять минут Катина машина подъехала к дому на Меринговской, 7.
В ХХI веке на его стенах сияла золотобуквенная табличка:
"В этом доме в 1906 году жила выдающаяся русская поэтесса Анна Ахматова".
Но задолго до того, как она здесь поселилась, Модерн воспроизвел на фасаде ее черты!
Нежное, хищное, трогательное девичье лицо 16-летней поэтессы было воспроизведено ровно 6 раз. Шесть лет назад Маша сказала подругам:
"Странно, словно дом заранее знал, кто будет жить в нем и какую роль гимназистка киевской гимназии сыграет в истории Города, страны и…"
"Нашей истории, - подвела итог Катя. - С Ахматовой ведь все и началось. Вся наша Отмена. И вся революция началась из-за нее. Это она едва не спровоцировала Митю…"
Катерина Михайловна хмуро изучила лепнину. Она плохо помнила облик поэтессы, и ей трудно было оценить ее сходство с маскароном, - но Катя верила Маше. Еще 6 лет назад ее кузина разгадала тайну Модерна!
Почти разгадала…
- Доставишь меня домой, - сказала Катя шоферу, - а после отправишься в фотоателье Высоцкого. Пусть запечатлеет мне это здание и пришлет снимки. Да сегодня же к вечеру.
На лице шофера отобразилось довольство собственной сообразительностью:
"Значитца прав я, этот дом покупаем", - окончательно уверился он.
"Значит пророчества, - окончательно уверилась Катя. - Вряд ли Анна Ахматова - ингредиент отвара. А это что у нас тут?.. - взор Кати побежал по лепнине. Опять чертополох-репейник. Опять каштаны".
Символ Киева, украшавший чело Великой Матери и большую часть киевских модерновых домов, занимал Катины мысли особенно.
Как обывательница начала ХХ века, Катя знала, что любимец горожан - киевский каштан - на протяженье столетий воюет с пирамидальным тополем, рекомендованным для насаждения в Городе еще царем Николаем I. Как жительница ХХI века Катя знала, что каштан победил, став главным - знаковым деревом Киева!
(И облепленные каштанами модерновые дома начала ХХ тоже знали об этом - за сто лет до победы?)
Стоящий по струнке, как солдат на плацу, чересчур симметричный тополь - символизировал триединство: народность, православие, самодержавие, иными словами, подчинение власти и церкви.
Каштан - символизировал языческое непокорство Киева!
Чертополох - непокорство природы и женщины.
И коли добавить к ним ахматовский ингредиент, пророчество на доме № 7 прописалось четко и ясно - жившая здесь девица выкинет коленце от имени всех женщин и самого Города ведьм.
"Так и вышло!.. Только где она, эта Ахматова?"
Годы тому назад, желая исправить причиненное ими зло, Катерина пыталась разыскать обворованную Дашей Чуб поэтессу. Но узнала лишь, что в середине 1912-го года Анна Андреевна Гумилева развелась с мужем-поэтом и исчезла.
"Впрочем, в Киеве по-прежнему живут ее мать и сестра. Нужно найти их…"
* * *
Дождавшись Полинькиного визга (видно Дедок-чертополох все же прицепился к подолу ее юбки) и хлопка двери, Чуб демонстративно надулась:
- Все, колись. Почему я дома? Где царь? Все о’кей?
- Царь и его семья там, где им положено быть, - в секрете. А вот о’кей - небольшое преувеличение, - Акнир взяла с подоконника пробирку с изумрудною жидкостью, пипетку и, прищурив правый глаз, осторожно добавила три капли в отвар. - Ты что-то помнишь?
- Да.
Пред Чуб встала залитая солнечным счастьем картинка, торжественная, как библейский сюжет на церковной стене. Августовское поле. Поезд. Коленопреклоненные солдаты. Николай II поднимает руки. Луч играет в его волосах…
- Я помню, как забросала всех Присухой. Они запели… Царь подошел к нам и всех простил. Меня так впечатлило! Он такой красивый был в ту минуту, как бог какой-то… Не знаю почему.
- Потому, - обнажила скрытое недовольство Акнир, - что ты марлевую повязку сняла! Я ж говорила, Николая полюбят все. Все! Помнишь, что было дальше? - Ведьма поставила пробирку на место и повернула к Даше злое лицо.
- Смутно. - Чуб присела на корточки, коснулась пальцами рыжего меха Изиды Пуфик. ("Мур", - сказала киса, и сразу же стало легче). - Мы полетели. Я несла его в небо, все выше и выше…
Ведьма красноречиво скривилась.
- Типичный передоз. На, - Акнир подняла увесистую Пуфик и сунула Даше в руки, - держи крепче, гладь и лечись, поправляйся! Все полетело к баб Оле!
- Я полетела к твоей бабе Оле? - смутилась смутно помнящая.
Радуясь возвращенью на руки хозяйки, кошка с дивным для ее шароподобной комплекции проворством вскарабкалась выше и улеглась на Дашиной шее толстым и рыжим воротником.
- Ага… Потому, что она уже умерла. Весь наш план полетел к чертовой бабушке! Пошел коту под хвост. Накрылся медным тазом. Конец. Капец. Трындец. Так понятно?
- Вполне… И все из-за того, что я повязку сняла? - жалобно спросила авиаторша. - Я что, влюбилась в царя. А дальше? - Даша попыталась представить, что она могла вытворить дальше, под дозой безумной любви. Насколько она себя знала - абсолютно все что угодно. - Я к нему приставала? Хватала за член? Я ничего не сказала царице? Умоляю, скажи мне одно, я случайно не переспала с царем?
- Лучше бы ты с ним переспала. - Лицо Акнир стало по-детски несчастным, как у поставленного в угол ребенка. - Какую бы глупость ты не сваляла, ее бы сделала ты… Но это я! Я!.. - Она спрятала горе в ладонях, закрыла руками лицо.
- Да че случилось-то? Нормально скажи! - разозлилась Даша.
- Царь подошел к тебе, - глухо сказала ведьма в ладони, - хапнул Присухи и влюбился в себя. И я не могу исправить. А Маша не хочет. Я все завалила. Нельзя было нарушать мамин план. В ее расчетах написано: ты должна спасти всех одна! А я подстраховаться хотела. Решила - мое присутствие ничего не изменит. А оно изменило… Все!
- А ты тут при чем? - Чуб подошла к Акнир, обняла ее сзади за плечи - плечи ведьмы подпрыгнули от беззвучного всхлипа.
- У тебя был другой план, - сказала сквозь ладони она. - Взорвать поезд с охраной, взорвать путь впереди, а потом… Я не говорила тебе. В царском составе тоже были стрелки. Я обезвредила их, а ты… Ты б их просто убила. Ты стреляешь без промаха.
- Мне этот план совершенно не нравится, - отодвинулась Даша.
- Но это был твой план! - Акнир опустила забрало ладоней, посмотрела ей прямо в глаза.
- Ты говорила сама: только слепые убивают без надобности.
- Но ты - слепая! И я не должна была вмешиваться со своим ведьмовством. Я должна была дать тебе убить всех…
- И все же спасибо, что ты не дала, - искренне поблагодарила ее пилотесса.
- Думай, что говоришь! - взорвалась ведьма. - Спасибо означает "спаси Бог". Я и так сыграла в его пользу… Я лишь убедила Машу в ее правоте. Доказала, что он всесилен. Я запорола Отмену! Это уже не исправить… - Она резко выкрутилась из Дашиных объятий, засучила руками.
- Да не злись ты, малыш. Зря себя так накручиваешь, - сказала Чуб. - Даже если б я прилетела одна и всех перебила, Николай точно так же рванул бы прощать тех солдат! У него прямо на лице было написано - хлебом не корми, дай кого-то простить…
- Если бы их вела к самолету не я, а ты… Ты б остановила его.
- А почему ты не остановила его? - удивилась Чуб.