* * *
Стоя на повозке, Йохалла смотрел исподлобья на людское море перед ним. Кэйвинг был без доспеха, но с мечом, а его щитоносец Блаки держал за кэйвингом шлем.
У повозки, рядом с пати, стояла высокая стройная женщина, державшая на руках грудного ребёнка. Возле неё замер, глядя на людей, мальчик лет двенадцати-тринадцати, похожий и на женщину и на самого кэйвинга.
- Жена кэйвинга Ринд и его сыновья Увальд и Увольв, - сказал кто-то над плечом Вадима, явно обращаясь к нему. - Увальд старший. Ишь, как смотрит, волчонок…
- Велено мужчинам придти с оружием, - откликнулся ещё кто-то в толпе рядом, - значит, будет важное решение.
- Пусть боги пошлют нам войну, не устаю думать об этом, - отозвался ещё кто-то.
- Пусть услышат твои слова те, от кого это зависит, - пробормотал Ротбирт. Вадим покосился на приятеля. М-да… Он хотел было спросить, на самом ли деле тот так хочет войны - но как раз в этот момент Йохалла, подняв голову, широко шагнул вперёд и взметнул руку с прямой ладонью:
- Зинд анла-энграм! Хангмот! Женщины и дети! Наши предки сейчас глядят на нас с оставленной нами умершей земли! И сейчас я говорю всем! - он умолк и обвёл людей пристальным, внимательны взглядом, потом - медленно опустил руку - и стал слышен дождевой шорох рукава кольчуги. - Мы нашли прекрасную землю, на которой хватит места и нам, и детям наших детей. Все вы видите, что земля эта - поистине дар богов… но знаете вы так же, что боги дарят лишь достойным, а право на обладание подарком нужно заслужить. Я узнал, что у земли этой уже есть хозяева - злобные и многочисленные существа, мало похожие на людей. Там, - и он указал окованной сталью рукой на юг, - на целые недели пути лежат земли народа хангаров. Ими правит кэйвинг, которого называют хаган. У этих существ большое войско, земли их обширны и щедры. Там много поселений, которые огромны и богаты! - Йохалла переждал восхищённый ропот. - Боги даруют победы тем, кто идёт вперёд. Поэтому я пойду вперёд, даже если останусь один. И я или завоюю себе и детям своим новые земли - или сложу свою голову, и никто не скажет мне там, что я позорно отступил, испугавшись неравного боя. Сейчас я спрашиваю всех. Пусть те, кто пойдёт за своей судьбой и своим кэйвингом, скажут слово.
Вот тут бы и объявить, что "наступила долгая тишина…" Но это было бы неправдой. Никто из нескольких тысяч людей, собравшихся у шатра, даже не задумался над своим выбором! Это шло и от особой беспечности, с которой анласы смотрели на мир… и от восхищённого взгляда на него же, и от желания не просто жить - но жить и свершать, и от осознания собственной силы, и от тяги к риску… Но - так или иначе! - сразу за тем, как кэйвинг замолчал, раздался ужасающий обвальный грохот стали - ратэсты били в щиты оружием или просто кулаками в боевых перчатках, как бы заверяя печатью решение кэйвинга.
Трампеты взревели снова, отсекая шум. Йохалла обвёл - молча! - взглядом первый ряд, где стояли плечо в плечо, в воронёной стали, триста его ратэстов. Ударная сила. Лучшие бойцы зинда. Взгляд был - обещание. Взгляд был - надежда. Взгляд был - приказ. Потом кэйвинг протянул руку стоявшему у самой повозки певцу-сэпу:
- Эдэрик, любимец песни! Мы начинаем большое дело - так спой же нам. Воин - воинам. Спой так, чтобы мечи зашевелились в ножнах!
Сэп одним прыжком оказался рядом с кэйвитнгом. Он был молод, медно-рыжие волосы, заплетённые в перевитые золотом косы, падали на закрытую чёрной кольчугой широкую грудь. Движением руки отбросив плащ, Эдэрик снял арфу с круто изогнутыми посеребрёнными рогами с бедра и поставил её на колено - а ногу утвердил на борту.
- Анласы отважные!
Дьяуса-воина,
Ветра-Вайу
Дети любимые!
Дорога морская,
Топи и чащи
Нам все покорны!
Новые земли,
Богами данные,
На щит поднимем,
Мечами вспашем,
Костьми засеем
Врагов бесчисленных!
Выйдем мы в поле -
Земля качнётся!
Выйдем на море -
Волны в берег
Ударят с громом!
Боги наши
И предки наши
На нас, анласов,
Своих потомков,
Из дальних пределов
Смотрят довольно!
Открыты для воинов
Врата посмертья!
Воины, смерти
В бою не страшитесь!
Нет лучше доли,
Чем за родной свой
Роди сражаться
И пасть в сраженье!!!
* * *
Мальчишки покинули место совета в несколько лихорадочном, приподнятом настроении. Они без нужды доставали оружие, излишне громко говорили и в открытую обсуждали свои планы - кое-кто уже взял штурмом город-другой, порубил сотню врагов и поднёс выкуп за невесту кому-нибудь из пати.
Впрочем, Вадим понял уже, что война и вправду сулила хорошую жизнь всем - от кэйвинга до полуневольников-лэти. Несмотря на кочевое прошлое, идеалом большинства анласов было осесть на землю, распахать хороший её кусок, а на остальной - развести коней и коров. Земля лежала перед ними - только бери, а уж взять-то любой из них не помедлит!
Вадим слегка отстал - ему было интересно посмотреть лагерь. А Ротбирт отстал за компанию с другом. Вокруг кипела суета - казалось, весь зинд собирается сниматься буквально сию секунду. На самом же деле выступать решено было лишь через два дня, но женщины уже перебирали скарб, мужчины правили упряжи для волов, чинили повозки и оружие, мальчишки играли в "поход" и "войну с карликами"…
Ротбирт, рассказывавший об увиденных охотничьих псах, вдруг осекся и замедлил шаг. Вадим даже ничего не успел спросить - крутнув головой, увидел сидящего на перекрещённых оглоблях старика.
Седой, как снег, с заплетённой в косу длинной бородой, но, тем не менее, ещё очень крепкий, он сидел, широко расставив ноги и сплетя длинные узловатые пальцы на навершии сучковатого посоха, упёртого в землю. Синюю хламиду в юношески тонкой талии перетягивал ремешок, на котором висели кошель и сакса.
- Атрапан, - шепнул Ротбирт. - Пойдём скорей, Вадомайр…
Кустистые, похожие на клочья северного мха брови атрапана шевельнулись, открыв глаза, показавшиеся Вадиму белыми… но нет, просто в них разлилась очень светлая голубизна. Невидимые за клювовидным носом и усами губы произнесли - отчётливо, негромко:
- Привет тебе, Вадомайр Славянин, отважный кэйвинг.
Ротбирт охнул и даже отстранился от Вадима, неверяще глядя на него. Вадим же шагнул вперёд и удивлённо спросил:
- Почему вы… - начал он по-русски, но перешёл на анласский, - …ты меня так называешь, старик? Я даже ещё не ратэст вашего кэйвинга, а ты меня называешь этим титулом!
Брови нависли, вновь скрыв голубизну:
- В "Речи Дьяуса" сказано: "Закрывающий глаза - слеп дважды". Я сказал то, что видел.
Вадим, хмурясь, смотрел на старика, плотно сжав губы. Атрапан, казалось, уснул - и Вадим, пожав плечами, зашагал дальше.
Ни он, ни поспешивший следом Ротбирт не видели, как атрапан вновь поднял голову и, вскинув посох, начертил им в воздухе непонятный знак. Мало кто из анласов мог бы его прочитать… но это был знак "йра" - "искра".
Ещё его можно было прочесть как "ора".
Судьба.