Хуги дернул Хольгера за штанину.
- Не забудь о золоте, - жадно прошептал он.
- И о том проклятье, которое на нем, - добавила Алианора.
Внезапно великан ожил.
- Готово, - прогромыхал он, потирая руки. - Я нашел ответ на твою загадку. Это две двухсоткилограммовые канарейки!
Хольгер чертыхнулся. Но всякий раз выигрывать невозможно.
- Отлично, Соломон. Третья загадка.
- Не называй меня Соломон. Баламорг - вот мое имя. Это грозное имя, и его навсегда запомнили вдовы и сироты и разнесенные мною в щепки бастионы. Называй меня моим именем.
- Видишь ли, там, откуда я родом, Соломон - это обращение, исполненное уважения. Поэтому… - И Хольгер пустился в длинные нелепые комментарии, которые съели еще минут десять бесконечного времени.
Но Баламорг решительно оборвал его:
- Последняя загадка! И поспеши, а то я без жалости раздавлю тебя!
- Ладно, ладно, горячиться не стоит. Скажи мне, что это такое: зеленого цвета, с колесом, растет возле дома.
У великана отвисла челюсть.
- Хо! Как?
Хольгер повторил.
- Какого дома? - уточнил гигант.
- Любого.
- Значит, растет? Вопрос о фантастических деревьях, на которых колеса растут, как плоды, нельзя считать настоящей загадкой!
Хольгер уселся и демонстративно принялся чистить ногти концом ножа. Ему пришло в голову, что горящий магниевый стилет может оказаться так же опасен для великана, как свет солнца. А может и не оказаться. Однако, если дело дойдет до битвы, не стоит забывать про Пылающее Лезвие. Он заметил, что силуэт великана, несмотря на то, что костер почти догорел, стал виден гораздо отчетливее.
- В моих краях такие загадки задают друг другу дети, - сказал он.
Это была чистая правда. Однако, уязвленное самолюбие заставило великана израсходовать еще несколько драгоценных минут на сопение и фырканье.
В конце концов он с сердитым ворчанием впал в свой обычный транс.
Небо на востоке медленно светлело. Каждая минута казалась вечностью.
Неожиданно великан встряхнулся, грохнул кулаком по земле и с досадой объявил:
- Сдаюсь. Солнце уже припекает, я должен екать убежище. Каков же ответ?
Хольгер поднялся на ноги.
- А почему я должен открыть его тебе?
- Потому что я так сказал! - Гигант поднялся во весь рост и прорычал: - Или я разорву сейчас деву на куски!
- Ладно, - сказал Хольгер. - Трава. Это трава.
- Трава? Но у травы нет колес!
- Я немного приврал, чтобы ты не догадался, - спокойно заявил Хольгер.
Баламорг взорвался от ярости. Ревущая гора мяса двинулась к рыцарю. Хольгер отскочил, стараясь держаться как можно дальше от Алианоры. Если он заставит ослепшего от злобы великана побегать за ним еще минут пять… хотя бы… разумеется, оставаясь при этом в живых…
- Кис-кис-кис! А ну, попробуй меня поймать!
И начались прыжки и финты, броски в сторону и катание по земле - и хлопки чудовищных лап в нескольких дюймах от тела. От этой гимнастики сердце Хольгера готово было выпрыгнуть из груди.
И вдруг - первый луч солнца упал на голову великана. Баламорг взвыл. Никогда и нигде не слышал Хольгер вопля, в котором было бы столько мужи и ужаса. Великан рухнул - и земля ухнула, как от взрыва. Великан выл, не переставая, и корчился, как гигантский червяк. Это было жуткое зрелище.
И вдруг вопль оборвался. В беспощадно ясных лучах солнца на том месте, где упал великан, лежала на земле удлиненная гранитная глыба с едва различимыми человеческими очертаниями. Лопнувшие шкуры лохмотьями свисали с нее. И это было последнее, что запечатлел взгляд Хольгера. Он упал и потерял сознание.
Когда он пришел в себя, его голова покоилась на коленях Алианоры. Солнце горело в ее волосах… солнце сияло в жемчуге ее слез…
Хуги скакал вокруг каменной глыбы.
- Злато, злато, злато! - горланил он. - Все они носят на поясе целый мешок! Быстрей рыцарь! Разрежь мешок, и мы станем богаче, чем короли!
Хольгер поднялся, и прихрамывая, направился к Хуги.
- Лучше не делать этого, - предупредила Алианора, - однако, любимый, как ты решишь, так и будет. В дороге нам не помешает несколько монет. Но только прошу тебя: - позволь мне нести это богатство: пусть проклятие падет на меня, только на меня.
Хольгер молча отодвинул Хуги и склонился над завязанной сумой, сшитой из грубой кожи. Несколько монет выпали из нее, и, ослепительно сверкая, лежали рядом. Огромное богатство…
Но что это за запах? Нет, не терпкий смрад кожи, а совсем другой - чистый и легкий, какой бывает после грозы на рассвете… Озон? Да! Но откуда?
- Боже? - вырвалось у него.
Он подскочил, как ужаленный, бросился к Алианоре, подхватил ее на руки и помчался бегом к лагерю.
- Хуги! Бегом! Быстрей! Прочь отсюда! Ни к чему не прикасайся, если тебе дорога жизнь!
В одну минуту их пожитки оказались собранными, и Папиллон галопом помчал их на запад. Только когда тропа нырнула за высокий утес, Хольгер придержал жеребца. Хуги и Алианора немедленно потребовали объяснений. Он вынужден был на ходу сочинить им историю о внезапном видении ангела, предостерегающего от смертельной опасности.
Его авторитет не позволил им усомниться.
А какими еще словами, черт побери, он мог объяснить им подлинную суть дела? Он и сам был не очень силен в ядерной физике. Помнил только обрывки лекций об экспериментах Лоуренса и Резерфорда. И о лучевой болезни.
Басни о проклятии, наложенном на золото погибшего великана, оказались чистою правдой. При превращении атома углерода в атом кремния должны выделяться радиоактивные изотопы, а в данном случае речь шла о многих тоннах вещества распада.
Глава 13
Теперь дорога шла вниз. Через несколько часов в лесу, по которому они ехали, стали попадаться следы человеческой деятельности: пни от срубленных деревьев, кучи выкорчеванного кустарника и поляны, вытоптанные скотом. Наконец - даже некое подобие дороги, петляющей сквозь чащу. По словам Алианоры, по этой дороге они могли еще до вечера добраться до какого-то городка. Хольгер дремал в седле: ночное приключение вымотало его, а медленная езда и пение птиц так сладко баюкали.
Они миновали брошенный хутор. Все говорило о былой зажиточности хозяев: основательный и просторный дом из тесаных бревен, аккуратные соломенные крыши над амбаром и овчарней. Однако дом был пуст, из трубы не шел дым, а по безжизненному подворью неуклюже скакал ворон. Ворон посмотрел на путников, склонив голову набок, и насмешливо каркнул.
- По следам видно, - сказал Хуги, - что хозяин свое стадо в город угнал или еще куда по дороге. Хотел бы я знать, зачем?
К вечеру они выехали из леса на открытую местность. Вокруг колосились поля пшеницы. Солнце падало за кромку гор, и первые звезды робко теплились на востоке. Было еще достаточно светло, и Хольгер заметил впереди на дороге облако пыли. Он причмокнул, и уставший Папиллон сделал вид, что прибавил ходу. Алианора, гоняющая в небе голубей, опустилась на землю и приняла человеческий облик.
- Нет смысла беспокоить этих людей, - сказала она. - Они куда-то торопятся и явно чем-то встревожены.
Хуги потянул большим носом воздух.
- Гонят скотину за городские стены. Ух, и смердит! Всем на свете - и навозом, и псиной, и потом, да вдобавок чем-то совсем не людским…
Стадо остановилось, и они догнали его. Несколько овец отбилось и забрело в пшеницу. Пастухи и псы, безжалостно топча хлеб, выгоняли их на дорогу. Странно, подумал Хольгер. Не очень похоже на бережливых крестьян.
Папиллон остановился: дорогу путникам преградили всадники с копьями наперевес. Это были коренастые, светлокожие бородачи, одетые в простые полотняные кафтаны, схваченные ремнями. И хотя они производили впечатление флегматичных и миролюбивых людей, что-то в их голосах и движениях говорило о мрачной готовности к драке.
- Кто вы такие? - спросил один из них.
- Сэр Хольгер из Дании со своими друзьями, - объявил Хольгер. - Я прибыл с миром и хотел бы найти в городе еду и ночлег.
- Ольгер? - переспросил другой и почесал затылок. - Вроде я где-то это имя слыхал.
- Я прибыл издалека и проездом в ваших краях. Ты слышал не обо мне.
- Ладно, - сказал первый. - Стадо вот надо гнать. Приветствуем, значит, тебя, господин, в Лурвиле. Боюсь, что ты прибыл в недоброе время, но сэр Ив не откажет в гостеприимстве… Эй, ты там! - закричал он. - Вороти эту телку, а то она добежит до соседнего графства… Меня зовут Рауль, господин. Прости, что остановил тебя.
- Что у вас происходит? - спросила Алианора. - Зачем вы гоните скот за стены?
- Ну да, гоним, - кивнул Рауль. - Днем, значит, пасем его все сообща, а по сумеркам гоним в город. Нынче по ночам все, кто могут, за стены идут. Ни один храбрец, слышь, в одиночку за город ночью не сунется. Оборотень у нас шастает, вот так.
- Да ты что? - охнул Хуги. - Настоящий?
- Ну. В последние годы все у нас пошло наперекосяк. В каждом дворе беда на беде сидит. Нынешней весной, слышь, топор мой возьми да отскочи мне по ноге. А после и отца моего рубанул. Три недели - посевную как раз - пролежали мы с ним пластом, слышь. И в каждой семье такие страсти. Люди говорят, все оттого, что Срединный Мир подымается. Чернокнижье в силу входит. - Рауль перекрестился. - Но этот волк-оборотень самая худшая из всех наших напастей, Христос нас сохрани.
- А может, это обычный волк? - спросила Алианора. - Только более сильный и ловкий?