Посняков Андрей Анатольевич - Меч времен стр 29.

- От псковичей посланцы явились! - скупо пояснил тот. - Изборск орденские взяли! Дело важное - Псков-от (Сбыслав говорил - "Плесков") давно от Новгорода отложитися хочет. Как бы орденских немцев не призвали! Могут… Ежели Ярослав-князь Владимирович почует, что прогнать могут, немцев позовет - бискуп рижский ему - по отцу второй жены - сродственником приходится. Позовет! А те и явятся… От того Новгороду - худо. Вот и поспешают посейчас все - помочь ли тем псковитянам, что за нас стоят, нет ли? Ой, непростое дело.

- Да уж, - согласился Миша. - Так что отец-то твой от меня хотел?

- А, - сын тысяцкого вдруг улыбнулся. - Мало дело. Отроци наши, холопи, Аксиньи, поварихи покойной, детушки, третьего дня купатися пошли… с тех пор нету. Сбежать вроде не должны - плохо им тут, что ли? ("Цто ли?") Верно, утопли. Ты, Мисоиле, узнай - ежели утопли, пес-то и с ними, жалко, конечно - может, подросли б, так вышел бы толк - а так… ну да ладно. А вот, ежели убегли… - Сбыслав посерьезнел. - Так это совсем другое дело.

Миша при этих словах поежился.

- Совсем, совсем другое… Тогда выяснять надобно, разбираться - почему сбегли, кто подбил-сманил? Сыскать, вернуть, наказать - чтобы другим неповадно было! Вот этим ты, Мисаил, и займись… заодно с другими делами. - Сбыслав погладил бородку. - Выясни наскоро - утопли или сбегли. Дня тебе хватит?

Михаил тут же вспомнил про ладожского гостя Рангвальда:

- Лучше бы три!

- Два… Но не более!

Вот как удачно все складывалось! Теперь можно спокойно заняться своими делами, подготовиться, чтоб незаметно уйти. Да сделать так, чтоб не сразу хватились… Как? Тут думать надобно, думать… Ну и - уж заодно - беглецов поискать… или утопленников, хм… Сиди-сиди, Яша, под ракитовым кустом…

Перво-наперво - время-то было - Михаил поговорил с тиуном. Что за отроки? Да куда ушли - не говорили ли? Тут же для себя запомнил имена да приметы… которых, по сути-то, и не было - оба парня, Трофим и Якся - одинаково светловолосы, светлоглазы, худы, Трофиму - тринадцать годков, Якся - на год помладше, кстати, у этого последнего и приметы обнаружились - на щеке, слева, рваный шрам - прошлолетось рыболовным крючком зацепил.

Выслушав тиуна, Михаил покивал:

- Ясно… Так не говорили, куда пошли?

- Да на реку, куда ж еще-то? Двор подмели, дров на баню накололи - язм их и отпустил. Кто ж знал, что так вот все выйдет?

- А время-то какое было? День или, может быть, вечер?

- Время-то? - тиун задумался, покрутил длинный ус. - А не день и не вечер, а, скорей, послуполуденье.

- И что же, пропавших сразу хватились?

- Да кому они вечор нужны-то? Утром кликнули воды таскать… а нету!

- А жили они…

- На заднем дворе, на сеновале ночевали. Одни.

- Угу… И никому не говорили, куда именно пошли? Ну, в какое место?

- Да куда они ходят? Тут, рядом, к мосткам. Не к тем, где ладьи, а в камыши, к рыбацким.

- В камыши, значит… ну-ну… - покивав, Михаил отправился по указанному адресу. Надо сказать, пока еще для него - весьма смутному.

Спустился по утопающей в садах многолюдной Кузьмодемьянской вниз, потом поднялся на земляной город, прошел воротною башней, снова спустился, на этот раз уже к Волхову, к вымолам. Остановил первую попавшуюся компанию ребятишек:

- Парни, рыбацкие мостки где?

- А вона, пройдешь к камышам, там увидишь.

Миша сделал, как сказали. Прошел. Увидел. Сняв сапоги, уселся прям на мостках, спустив ноги в воду. Хорошая вода, пока еще теплая, и все же, нет-нет, да и увидишь качающийся на волнах первый желтый листик, предвестник близкой, увы, осени. Да уж, вот и осень скоро. А он, Михаил, еще здесь… черт знает, где, господи! И случится же! Кому потом рассказать - у виска пальцем покрутят.

На противоположном берегу реки, от Федоровской пристани, отчалив, уходили вниз по теченью груженые ладьи, обгоняя их, мчались челноки полегче, поменьше - кто на веслах, а кто - и под парусом.

У мостков, на мели, поднимая тучи брызг, с шумом и гамом плескались мальчишки. Играли в какую-то игру - в пятнашки-догоняшки, что ли… Миша присмотрелся… Да нет, не в пятнашки - в водяника! Водящий - сиречь водяник и есть - прятался в камышах и, резко нырнув, должен был утащить кого-нибудь под воду. Кого утаскивал - тот потом и водил. Нехитрое игрище…

- Эй, парни, племянников моих тут третьего дня не видали? Оба сивые, у одного - младшего - шрам на щеке, вот тут… - молодой человек показал - где.

- Со шрамом говоришь, дядько? А они, племяши-то твои, вольные аль боярские?

- Да с усадьбы, - Миша не уточнил, с какой именно.

- Значит, боярские. А мы с челядью не водимся, так-то!

- А кто водится?

- Отдельно они купаются, вона, за той ракитою, - один из отроков показал рукою. - А ежели сюда придут, так мы их бьем, не даем спуску!

- За ракитою, говоришь…

Миша спрыгнул с мостков, зашагал, держа сапоги в руках. Дойдя до свесившейся почти до самой воды ракиты, свернул к берегу… и тут же увидал на ветвях - белело что-то. Ближе подошел… Ну конечно! Двое портов, две грубого полотна рубахи, на солнышке выбеленные. По размеру - как раз на пропавших отроков.

Значит - утопли. Голыми же в бега не подадутся? Логично. Можно возвращаться да спокойно докладывать обо всем Сбыславу.

Или не торопиться? Два дня ведь даны… вот и использовать их для себя. Дойти до Федоровского вымола… эх, жарковато в обход, через мост шагать, круг выйдет немаленький. Вон они, Федоровские мостки - через реку, видать, если хорошо присмотреться. Переправил бы кто? Сходить, поискать лодку?

Михаил внимательно посмотрел на реку - как назло, поблизости не было видно ни одного рыбачка. Ни единого! Все там, за плесом, у Жидического озера, там самый клев… Видать, придется пешком тащиться. А тогда зайти на усадьбу - пообедать, что ли?

Миша уж совсем было собрался так вот и поступить, как вдруг увидал в камышах лодку - обычную долбленую ройку. Старую и, кажется, ничью. Да - была бы чья-нибудь, так уж привязали б, или пригнали б к мосткам - чтоб на людях, на виду… Нет. Скорее всего - действительно ничья… Ишь, лежит, вроде как просто волною прибило… Ха! Так, может быть, и прибило. Откуда-нибудь сверху, с плеса. Ну да… вон, веревка-то перетерлась. Михаил наклонился, внимательно рассматривая остатки веревки. А уж когда в ройке обнаружилось и запасное весло - больше не думал. В конце концов, какая разница, куда унесло лодку - на Софийскую сторону к Рыбацким мосткам или - на торговую, на Федоровский вымол?

Кинув в лодку сапоги, столкнул в воду, уселся - эх, хороша лодочка! И идет неплохо, хоть с виду и колода колодой, а все же слушается весла и на волнах устойчива… нет, все же захлестывает. Доплыв примерно до середины реки, Миша призадумался - чем бы вычерпать воду? Неужели ничего подходящего? Обнаружив позади углубление, сунул руку - вроде бы есть что-то… Дудка! Камышовая, с каким-то утолщением посередине - чуть ли не тромбон! Михаил из озорства дунул… Ну и звук! Уханье какое-то, а не звук - аж уши завяли. Сунув дудку обратно, снова пошарил… вытащив, наконец, обломок глиняной корчаги, вполне подходящий для вычерпывания. Посидел, почерпал воду, снова взялся за весло, и вскоре уже был у Федоровских мостков. Завидев знакомого - с синими мерзлявыми губами - парня - помахал рукою:

- Здоров, Пахом!

- И ты будь здрав. Вовремя пожаловал - Рангвальд Сивые Усы, гость ладожский, раненько поутру отплывает. За перевоз возьмет немного - "куницу" - но будешь у порогов, на волоке, помогать.

- Вот, славно! - обрадованно воскликнул молодой человек. - Конечно, помогу, спина не отвалится. Только вот насчет "куны"… Придется в обрат, на тот берег.

- Хорошая ройка, - Пахом оглядел Мишин челнок. - Справная.

- Да? А мне так показалось - не очень.

- Справная… да ты глянь! И двух лет ей нету… Дорого взял?

- Не моя… - Миша не стал врать, к чему? - К вымолу вон, прибило, к Рыбацким мостам.

- Добрая ройка. Я б и сам такую прикупил.

- Так бери эту! Все равно - ничья!

Пахом с сомнением покачал головой:

- У такой лодки хозяин, чай, сыщется. С плеса видать, унесло, а куда - сообразить можно! Вот увидишь, явится за нею хозяин, явится.

Сказал, и как накаркал!

Михаил едва успел сплавать туда-сюда - взять "куну" - едва привязал ройку к мосткам остатком веревки, как - на тебе! Причалил чуть ниже по реке длинный шестивесельный челн с тремя мужиками. Один из них - горбоносый, чернявый - завидев на вымоле Мишу, зашагал прямо к нему:

- Здрав будь, мил человеце.

- И тебе не хворать!

- Ройку чай, сеночь, не прибивало?

Михаил равнодушно кивнул:

- Да вона, стоит какая-то… Твоя что ль?

Горбоносый ринулся к лодке, осмотрел и, обрадованно осклабившись, обернулся:

- Моя! Она самая! Вон, тута, на боку - сучок, а там вот, дырочка…

- Твоя, так забирай, - махнул рукою Миша. - Вообще-то, хорошо б с тебя что-нибудь взять за потерю…

- А ты, мил человек, лодочник?

- Лодочник…

- Инда пришлю вечерком пива на "белку", - садясь в ройку, пообещал мужик и замахал рукою своим. - Эй, эй! Нашел, нашел, парни.

В челне засмеялись:

- Добро, что нашел. Иначе б Кнут бы тебя…

Кнут?! При чем тут Кнут? Или - послышалось… Да, наверное, послышалось.

Черт с ним, с Кнутом, не до него сейчас.