Посняков Андрей Анатольевич - Меч времен стр 27.

- Хватит вам про коней, - посадник строго посмотрел на сына, после чего перевел взгляд на рядовича - внимательный такой взгляд, умный, холодный. Спросил вроде бы невзначай: - У тебя, кажись, какие-то мысли были?

- Были, господин тысяцкий. О Мирошкиничах мысли. Много чего про них у Онциферовичей болтают… - Михаил замолк, на ходу придумывая - что же это там "болтают".

- Ну, ну, ну? - потеребив бороду, нетерпеливо подогнал Якун. - Чего болтают-то?

- А всякое! Говорят, они, Мирошкиничи-то, самые первейшие - против князя.

- Ну, то и так ясно…

- И вообще, у них на усадьбе многие собираются, всякое замышляют…

- Это слова покуда… Что замышляют? Знать бы!

Миша улыбнулся:

- Вот и я про это! Есть у меня один план…

- Что есть?

- Ну… мысля одна.

- Чудно ты говоришь, паря! Выкладывай, что за мысля?

Через два дня, аккурат на Преображение Господне, на Софийской стороне, по Прусской улице - богатой, боярской Прусской! - громыхая, катила телега. Большая, с крепкими высокими колесами, вместительная. Груженая - накрыта рогожкой, а что там под рогожкой - бог весть. Запряжены в телегу не медлительные волы - крепкие кони, значит, не бедняк хозяин-то, возчик! Далеко не бедняк, с этакими-то лошадьми. Да и сам - собой видный: волосы черные, как у мирянина или у иных немцев, бородка аккуратная, щегольская, глаза - синие, яркие, в синюю же рубаху одет, поверх - доброго немецкого сукна поддева. На поясе кожаный кошель изрядный, кинжал в алых сафьяновых ножных - длинный, не кинжал, меч целый! Взгляд у возницы уверенный, важный - по всему видать, пользоваться кинжалом умеет, и не только кинжалом. Голова шапкою не покрыта - видать, ухарь! Проходившие мимо девки - заглядывались.

Подъехав к богатой - с яблоневым и вишневым садом - усадьбе, ухарь-возница лениво спрыгнул наземь, постучал в ворота резной рукоятью плети.

- Кто таков, господине? - тут же вопрос последовал.

Спрашивали вежливо, видать, уже углядели - не голь-шмоль-шпынь ненадобный.

- Онфима-песочника знаете?

- Ну!

- Нынче я за него.

- О!!! Так ты песок привез, господине? Давно, давно ждем! Посейчас, враз ворота отворю… Заезжай, заезжай, господине.

Онфим-песочник - был поставщиком сырья для стеклодувов, о чем Миша выспросил еще третьего дня у подмастерий мастера Симеона с Лубяницы. Разыскать Онфима и договориться подменить его на денек-другой-третий для тысяцкого никакой проблемы не составило. Сладились быстро - и вместо песочника на усадьбу Мирошкиничей явился Михаил - при полном, так сказать, антураже.

Видать, и правда, ждали на усадьбе Онфима, точнее сказать - сырье. Обрадовались! Тиун-управитель едва по земле не стелился - ну до чего, пес, улыбчивый! Говорит прибаутками, сам так и льнет… Миша уж засомневался - не голубой ли? Отошел с опаскою - ну его… Спросил:

- Где мастер-то? Куда сгружать?

Тиун расплылся в улыбке:

- Да холопи все сделают. А мы пока - кваску хмельного…

- Нет уж, - строго взглянул на него Михаил. - Квасок потом, поначалу - дело. Привык сам лично за всем следить, уж извиняйте.

- Ну, тогда во-он, к мастерской поезжай… Видишь?

- Да уж вижу…

- Гермогена-мастера спросишь.

Стегнув лошадей, Миша проехал по двору вполне довольный собой - все же получилось у него управляться с упряжью, а ведь не такое уж и простое дело, как кажется. Вот и мастерская - еще издали чувствовалось, как пышет жаром печь…

Спрыгнув с воза, Михаил заглянул внутрь и поздоровался:

- Бог в помощь, работнички! Гермогена-мастера где сыскать?

- Язм Гермоген, - оглянулся возившийся у печи мужичок - невысокий, худой, сгорбленный. - А ты, мил человек, кто таков будешь?

- Я-то? Михаил, Онфима-песочника вместо.

- Песок привез?! - мастер явно обрадовался, повеселел, улыбнулся. - Вот славно! Давненько уже ждем. - Гермоген махнул рукой подмастерьям: - Эй, парни, - воз разгрузите. Где-от воз-то?

- Рядом, у мастерской.

- Ай, славно… А Онфиме что же? Приболел?

- Приболел, - Миша развел руками. - Так, несильно. Меня вот попросил нынче съездить, говорит, уж раз обещал…

- Молодец Онфим, слово свое держит. Может, кваску?

- Можно.

Выйдя из мастерской, уселись в тени, под навес, степенно попивали холодный ягодный квас, беседовали… О песке, о соде и о прочих, нужных в стеклодувных делах вещицах.

- Слава Богу, дела неплохо идут - товар недорогой, ходкий, на торжище расхватывают враз, да еще "гости" берут, те, что в Югру, да за Камень ходят.

- Да, товар у вас славный, - поддакнул молодой человек. - Я б зазнобе своей тоже чего-нибудь этакого взял, недорого, на "белку".

Гермоген вытер усы и хохотнул:

- На "белку" много возьмешь! Идем, поглядишь, выберешь.

Готовая продукция стеклодувов - браслетики, колечки, подвески, колты, бусы (все из приятного глазу желтовато-коричневого и зеленого стекла) складировалась в больших плетеных коробах, как видно, приготовленная к отправке на рынок.

Подойдя ближе, Михаил запустил руку в короб, зацепив браслеты - целую горсть, - и невольно залюбовался: красивые, прямо-таки сияют солнцем! Есть и витые, есть и гладкие, только вот того, чего нужно…

- В виде змейки, говоришь? Да еще с глазками? - мастер внимательно посмотрел на гостя. - Такие не на продажу, на заказ делают. Куда дороже выйдет! Ты где их видел-то?

- Купчины с Заволочья привозили. Хотел еще тогда купить, да опоздал - уже продали.

- Чтоб браслетик в виде фигуры какой сделать, с каменьями, с чешуею - это и труд и время нужно… а кто сейчас труд ценит? Стеколье-то само по себе - дешевое. Вот ты, хоть к примеру, возьми ножи. Когда лучше были, посейчас или лет двести назад?

- Хм. - Миша задумался. - Даже не знаю, что и сказать.

- Да я тебе сам скажу - те ножи, что двести лет назад деланы, - лучше. И крепче, и точить их не надо - однако ж, чтобы сладить, это постараться нужно - основу булатную выковать, к ней - с двух сторон - наварить железные щечки. Железо-от мягче булата - стирается быстрей, и нож-то всегда острый. Чем больше им робишь, тем он острее. Однако ж, говорю - делать его долго, да и не просто. А сейчас что? Клинок железный, к нему полосочку узенькую булатную - вжик! И все дела. Работы - с гулькин нос, зато ножей таких видимо-невидимо наделать можно - знай, торгуй. Дешевы - купят. Так и с браслетами, с бусами…

- Так купцы заволочские хвастали - у Мирошкиничей, мол, на усадьбе, такие змейки-браслеты делают.

Гермоген лишь усмехнулся и покачал головой:

- Нет, я не делаю… На всю эту красу время нужно. Постой-ка! А в дальних вотчинах того времени - полно!

- И что, там тоже стеклодувы есть? - как бы между прочим поинтересовался Миша.

- Да есть, видать, на Обонежском ряде… Не знаю, уж и кто… одначе, браслетик такой, змейкой, я как-то раз на боярышне нашей видел, Ирине. Она как раз с вотчины дальней явилась. Может, там, на Обонежье, кто и мастерит… А что, времени там у них много, заняться нечем, - стеклодув хохотнул в усы.

- Ну, в такую даль уж не поеду, - Михаил засмеялся. - Возьму вот, на "белку", какие есть…

- Так я ж и говорю - выбирай, друже!

- А боярышня-то, Ирина ваша, красивая…

- Да уж, не дурна… Ты ее видал, что ль?

- Приходилось…

Вот тут Миша, похоже, ничуть не покривил душой, вспомнив ту девушку с Усть-Ижоры, красавицу в синем платье… И гопников. И браслет… Браслет.

- Правда, давненько уже ее не встречал, даже в церкви.

- Так на вотчине она дальней, на Долгом озере, в Обонежье. Редко бывает - в ино лето раз, два - Никодим-то Мирошкинич, боярин, ей братом родным приходится, а сама - вдовица. И погост там, на Долгом озере, от мужа покойного Ирине достался. Вот и хозяйствует. Она, боярышня-то, хоть и молода, а умом справна - не всяк мужик сравнится.

Миша покачал головой:

- И как же ей там не скучно-то? Почитай, в тех местах и людей-то нет, одни медведи да рыси.

- Ничего, - хохотнул Гермоген. - Живет как-то. Может, у ней какой другой там интерес имеется?! Она ведь не рассказывает.

- Да-а-а… Вкусный у тебя квасок.

- Так пей еще-то!

- Вот, благодарствую. Вкусно… А дорожка-то, видать, неблизкая…

- Уж не близкая… До Ладоги, потом по Сяси-реке, по Паше, а там уж дале - покажут. Погост-то не маленький.

- Так кто ж покажет, коли, сам говоришь, людей вокруг нет?

- Это не я, а ты говоришь. Есть там люди - весяне и наши, новгородцы.

Миша, хоть и вызнав, что было нужно, не спешил уходить. После того, как подмастерья разгрузили телегу, еще с полчеса потрепал языком со словоохотливым мастером… О том, что Гермоген зело поговорить любит, вызнал еще раньше, все у того же Симеона с Лубяницы.

Поговорили, обсудили и то, и се: и виды на урожай, и немцев, и шведов, и, уж как же без этого, недавно изгнанного с позором князя.

- Захватчив зело князь, да и горделив больно, - неодобрительно высказался стеклодув. - Правильно его прогнали.

- Зато ведь свеев разбил!

- Разбил, это верно. Так ведь мало ли их били?

В таком вот ключе и закончили разговор. Гермоген вернулся к своим делам, а Миша, всхлестнув вожжами, покатил со двора на Прусскую и дальше, к детинцу.