Посняков Андрей Анатольевич - Меч времен стр 22.

- Бог в помощь, парни. Онцифера Весло не видали ль?

- Только что двоих в обитель Хутынскую повез, - обернулся один из парней, чернявый, смуглый…

- Онисим! - обрадованно воскликнул Михаил. - Онисим Ворон!

- Мисаиле? Ты как здесь?

- Да мне б на тот берег… Только вот заплатить…

- Да ладно, - Онисим поднялся с мостков и махнул рукой. - За так перевезу. После отдашь - ты ж на ручей почти каждый день ходишь.

- Отдам, вестимо.

- Вона, в крайнюю лодку садись. Что за дева-то? Зазноба твоя? Красна!

Марья неожиданно зарделась, прижалась к Мише щекою. Тот ласково погладил девчонку по волосам, приголубил:

- Ничего, ничего… сейчас, отвезу тебя к тысяцкому, на усадьбу.

- Не надобно мне на усадьбу, убегла я! - тихо призналась Марья.

- Как - убегла?

- Да так… Продать меня восхотели.

Продать… Вот оно что! Ну, Сбыслав-то, кстати, о том как-то и говорил. Что, мол, неплохо для Миши было бы от рабы избавиться, ибо по всем законам - "рабынин муж сам робичич". А Сбыслав-то, похоже, добра желал. Так ведь Миша вроде бы и не собирался жениться на Марье. Никаким образом не собирался, вот еще, была нужда! Подумаешь, переспали разок - так и что с того? Кто она ему, эта девчонка - да никто. А вот просто взять ее сейчас и бросить - пущай сама, как знает… Не получится! Точно, не получится. Не по-мужски это как-то, да и вообще - гнусно: в такой ситуации девчонку одну, без всякой помощи, бросить.

- Посидим-ка сейчас… помозгуем….

- Ну, так что? Плывем? - закричал идущий с веслами на плече Онисим.

- Плывем, Онисим. Только… не на тот берег. До Щитной подкинешь?

- Само собой.

Михаил специально так решил, по-хитрому на усадьбу идти-пробираться. Не прямо, а таким вот крюком, через Щитную, через Молоткову улицы - чтоб погоню (буде еще не угомонились) с толку да со следа сбить.

Ну, Ярил, чучело одноглазое! Это ж надо, удумал что?

- Кривой знал, что ты в бегах? - усаживаясь в лодку, негромко спросил Миша.

Марья покачала головой:

- Не ведал. Увидал на Торгу - я туда шла, думала, своих кого встречу… ну, из наших, из смердов, чудских крестьян. А он - тут как тут! С парнем каким-то стоял, высоченным. Руки - что две оглобли, голова сивая, морда - как кирпич.

- Ох ты! - узнал Михаил. - Ну и портретик, не обознаешься. А кнута у него за поясом не было?

- Был, был кнут. Да Ярил так его, парнягу, и звал - Кнут! Что-то ему говорил, а тот слушал почтительно, да головой кивал.

- Хм… вот как, значит. Ну, понятно…

Понятно, кто тут у кодл начальник - координатор. Бояре Мишиничи - через Кривого Ярила. Однако Миша-Новгородец вроде как князя поддерживает. Да и на Неве себя проявил - со шведами лихо бился. Что ж теперь-то? Иль не посмел идти против клана? А может, это клан его к князю и направил? Все может быть. Бояре - народ изворотливый, хитрый - чего все яйца в одной корзине держать? Вдруг, да победит Александр-князь - а у них уж и дружок его имеется - Новгородец Миша! Тезка, блин…

До места добрались быстро - что тут плыть-то? Выбрались, поблагодарили Онисима, прошли чрез воротца малые - вот и Щитная. Звон от молотков-наковален - на всю округу. Понятное дело - оружейники. Работают все, по улицам шайками не шатаются, видать - некогда.

- А куда мы идем? - дернула за рукав Марья. - Может, я сама бы себе…

- Иди уж. Сама!

Конечно, девчонку нужно было прятать на дальней усадьбе Онциферовичей - а где еще-то? Договориться с тиуном, теперь-то уж это нетрудно, теперь-то уж и сам Михаил мог при случае за кого-нибудь перед боярином-батюшкой словечко замолвить. А чего ж? Он же теперь не простой закуп-рядович - а воспитатель юных бояричей, педагог, "дядька"… Песталоцци, ититна мать, Жан-Жак Руссо, Макаренко…

- Интересно, откуда у Ярила грамота на тебя? Или врал?

- Может, и врал. А может, у Ефрема взял зачем-то…

- Поживешь пока на одной усадьбе…

- Ой, господине… - закручинилась Марья. - Вот дура-то - сбегла. Как бы теперь хуже не было.

- Ничего! Уж придумаем, что с тобой делать, потолкую с тиуном. Может, тебя на дальний погост отослать? Поедешь?

- Куда скажешь… Только - с тобой, господине.

Ишь, "с тобой"… Нужна ты больно. Однако помочь-то надо. К Онциферовичам, куда ж еще-то? К Онциферовичам.

Еще на подходе к усадьбе Михаил почувствовал что-то неладное. Ворота почему-то были распахнуты настежь, однако Трезор не лаял, словно его и не было… да и не было - лежал, бедняга, невдалеке от своей будки, раскрыв пасть и недвижно смотря мертвыми глазами. На боку мертвого пса запеклась кровь.

Однако дела-а-а-а!

Миша обернулся к Марье:

- Погодь-ка на улице… Во-он, за деревьями спрячься.

Сам же, подхватив валявшуюся у ворот палку, побежал на задний двор - именно там, судя по шуму, и разворачивалось сейчас основное действо. Не ошибся - так оно и было. Какие-то чужие люди - крепкие, вооруженные коротким копьями и палками парни - деловито осаждали недостроенную конюшню, где заперлись оставшиеся в живых обитатели усадьбы… да-да, вот именно так - оставшиеся в живых. Много, слишком много мертвых тел - челядинцев, закупов и прочих - валялось на огороде, у колодца, за баней. Кое-кто еще хрипел, исходя кровью…

Михаил сунулся к одному - привратнику Семену, тот прятался за колодцем и, увидев Мишу, сплюнул кровавой тягучей слюною:

- Шильники… песьи рыла… Явились, незнамо откуда… Ничо! К боярину за подмогой послано…

- Где наши-то - на конюшне?

- Там… Этих-то много, куда боле наших… Словно знали, что почти все холопи с усадьбы ушли. Отроки!!! - привратник с трудом приподнялся. - Чад упаси!

- А где они?

- В хоромах, с дъячком…

Семен снова захрипел, застонал, дернулся… Эх-ма, хорошо его в бок приложили - кровинушки-то много повытекло. Однако ничего - держится молодцом, улыбнулся вот, через силу:

- Беги скорее! Отроцев спаси… Мечи там, найдешь… Ты можешь…

- А ты как же, Семен?

- А язм не преставлюсь, - привратник осклабился. - Подмоги дождусь. Рано мне помирать… рано…

Кивнув раненому, Михаил отпрянул к забору, и - справедливо полагая, что для облегчения участи осажденных его скромных сил будет явно недостаточно - кусточками пробрался на задний двор, а уж оттуда, прислонив найденную у овина лестницу, забрался на галерею…

Забрался, и задумался. Чего теперь делать-то? В какую сторону двигаться? Семен сказал, что дети - в хоромах, однако хоромы-то не маленькие, пять срубов, и каких только помещений в них нет: две высокие горницы на подклетях, с печами изразцовыми, еще - теремом - повалуши - летние спальни, иначе еще светлицами называемые, те без печей, конечно; меж срубами - соединение - сени, светлые, с большими "красными" окнами, забранными слюдой, в сенях обычно сидели "сенные девушки" - пряли, пели песни, смеялись… теперь вот, не до смеха.

Где же бояричи могут прятаться? В сенях? В светлицах? Или, может, на галереях? Или вообще со двора убежать успели?

Только подумал так - крик услыхал! Не крик - стон даже. Прислушался - вроде как откуда-то сверху, из светлицы. Ага… С чего б там кому кричать? Неужто добрались вражины?

Осторожно, на цыпочках, Михаил подкрался к горнице, заглянул - никого! Пусто! Быстренько подскочил к стене, схватил висевший на стенке меч… Настоящий, боевой, жаль только - коротковатый, старый, с большим полукруглым навершьем. Видать, когда-то принадлежал знатным боярским предкам.

Ага! Снова крик. Наверху, в светлице…

Сжав покрепче меч, Михаил перепрыгнул через три ступеньки, рванул дверь…

И остановился, удивленно оглядываясь - горница-то оказалась пустой! Так кто же, черт побери, кричал? Ну вот только что…

Что-то скрипнуло… сундук! Да-да - чуть приподнялась крышка.

- А ну-ка, вылезай, не прячься! - поигрывая мечом, посоветовал Михаил.

Крышка со стуком отвалилась к стене.

- Дяденько Мисаил!!!

Словно чертенок, выпрыгнул из сундука Глебушка - босой, под левым глазом - синяк, на лбу - царапина. Но жив, жив, ишь, улыбается, обниматься лезет:

- Дядюшко…

Вот - заплакал.

- Ну, ну, милый… - Миша погладил отрока по голове. - Будет, будет… А где братец-то?

- Парняга с кнутищем за нами погнался - мы на крыльце играли, когда чужие люди пришли. Бориска крикнул - в сундуке схоронись, а сам - бежать, за ним и погнались, язм - в сторону, в горницу. Схоронился.

- А чего ж кричал?

- Так страшно же!

- Понятно… Ну что, пойду твоего братишку искать.

- И я с тобой!

- Нет уж… ты сиди пока здесь, запрись вон, на засовец.

- Ага, - скептически ухмыльнулся Глеб. - Запрись. А вдруг они дом подожгут?

- Так успеешь, откроешься… Не-не, со мной - и не думай! Враз головенку отвертят - а я в ответе. Сиди уж лучше здесь.

- Мисаил… а ты не долго?

- Уж как пойдет. Куда они побежали-то?

- Да по всем хоромам носились.

- А тиун где? Не видал?

- Не…

Подмигнув мальцу, Миша с грохотом спустился по лестнице вниз, в сени. Снова заглянул в горницу, потом вышел на галерею, стараясь, чтоб не увидали со двора. Где ж они могут быть-то? Боярич Борис и верзила по кличке Кнут… человек, верно, предобрейший. К конюшне вряд ли Борис побежал - не дурак же. Остаются подсобки… те, что на заднем дворе: амбары, овин, гумно, рига…