Всего за 54.99 руб. Купить полную версию
Таясь от лишних взглядов, Михаил протиснулся меж амбарами на задний двор и застыл, прислушался. Кроме доносившихся с конюшни криков - ничего. Хотя… вот, кажется, скрипнула дверь… Да, скрипнула - ветер. А вот, похоже, голоса… Или - показалось? Вон там говорили, в дощатом молотильном сарая - риге. Или - не там? Рядом овин - бревенчатый сруб с печью для сушки снопов - сооружение солидное, вряд ли оттуда было бы слышно. Значит - в риге. Или - на гумне - тоже сарайчик, только для обмолота. Вот снова голоса… Точно - на гумне!
Прокравшись вдоль овина, Михаил заглянул на гумно - пустое, урожай-то еще не сняли. Пустое и гулкое.
- Ну, пащенок, держись!
Ага! В самый раз поспел.
- Мавдяй, а ну, держи его… не так, за руки… Щас я ожгу!
- Меня-то не задень! - Мавдяй - тоже не слабая орясина лет двадцати пяти - резко выкрутил мальчишке руки.
Борис застонал, выругался, насколько мог гнусно:
- Давай-давай, ожги, пес! Батюшка потом с тебя шкуру спустит.
- Если найдет, - ухмыльнулся Кнут.
Миша опоздал чуток. Неуловимое движение… свист… Из распоротой на спине рубахи показалась кровь… Борис дернулся, застонал…
Гнусно захохотав, Кнут снова раскрутил свое страшное оружие… Только на этот раз - зря.
Честно говоря, Михаил вовсе не собирался играть в благородных рыцарей, вовсе наоборот - хотел, незаметно подобравшись, ткнуть Кнута мечом в бок - в почку или куда там еще. Жаль, не вышло! Ушлый оказался верзила, обернулся, отпрыгнул и - вжик! - проворно вытащил меч из висевших на поясе ножен.
Миша не ждал более…
Удар! Удар! Удар!
Скрежет, тупой железный срежет, искры… Яростное сверканье глаз. И пахнущее чесноком и луком дыханье - тяжелое дыханье врага.
Оп! Михаил чуть отскочил назад, размахнулся… Ага! Соперник хотел достать его острием клинка… дурачок! Кто же на такие детские приемы ловится? Разве ты сам? А ну-ка…
Раскрутив меч, Миша рванулся влево, и - сразу же - припал на левую ногу, вытянувшись стрелою… есть!!! Есть укол! Прямо в левый бок, чуть пониже сердца… да и так, вскользь… Плевая рана, однако кровища хлынула…
На помощь вражине тут ж, отшвырнув отрока к стенке, рванулся второй - времени тут зря не теряли. Все происходило быстро, очень быстро, буквально в какие-то секунды. Миша специально форсировал бой - чтоб не дать соперникам сказать и слова. А то начали бы торговаться, угрожать жизни подростка… А так - попробуй, поугрожай, когда на тебя и не смотрят, и слов твоих не слушают. Делай, что хочешь… Ну да ладно - чуть постращать или кнутиком хлестнуть пару раз, а вот жизни юного боярича лишить - чревато! Весьма-весьма чревато! Такого беспредельщика всеми кланами искать будут - возможностей хватит, нигде не укроется, даже в самой далекой вотчине, даже у немцев. Разве что - где-то далеко на юге.
Удар!
О, этот оказался куда более изворотлив, нежели Кнут.
Бился умело, храбро, но зря на рожон не лез, блюл дистанцию.
Ага! Вот резко бросился вправо… конечно же притворно. Выбросил вперед меч…
Миша отбил, и сам перешел в атаку… Раз… два… три… Скрежет! Звон! Искры!
И прямо сочащиеся злобой глаза… Вот противник снова нанес удар - сильный, с оттягом… Михаил подставил клинок… с ужасом услыхав вместо уверенного в себе звона мерзкий и противный треск… Сломался! Древний клинок не выдержал напряжения боя.
Враг ухмыльнулся, сплюнул, прищурился, готовясь завершить жизненный путь соперника.
Михаил скосил глаза - не убежишь, не отпрыгнешь, - не даст, не даст чертов вражина, не даст…
- Лови!
Борис… боярич…
Что-то летело… Нож!
Тот самый, с красной резной рукояткою…
Ударился лезвием в стену, задрожал… все быстро происходило, очень быстро, но почему-то казалось, словно в замедленной съемке. Или даже не так - просто как будто все происходящее вдруг разбили по кадрам.
Торчащий в стене нож. Враг замахивается мечом. Руку - за спину. Нащупать рукоять… Меч опускается… Податься влево… якобы уклониться… С хорошим мечником такой трюк не пройдет! Ага… вот и клинок повело влево… Бросок!!! На!!! Получи, сволочь!!!
Острое засапожное лезвие вонзилось вражине в правый глаз… Миша специально туда не метился, хотел в горло… Тем не менее и тут вышло неплохо… только уж больно кроваво. Хотя, и в горло бы…
Тьфу ты… Михаил вдруг почувствовал, что его вот-вот вырвет. Вообще, замутило всего, и стены зашатались, поехали… Тоже мне - воин! Правильно убил - не ты бы, так он!
- Мисаил, ты не ранен?
Господи! Боярич!
- Бориска! Ты как?
- Спина саднит… - отрок пошевелил лопатками. - Ну, где кнутом. А так - славно.
- А второй… Кнут где?
- Кто-о? Ах, тот… Убежал куда-то. Там, на дворе, кричат. Верно, наши с подмогой пожаловали…
Миша устало вытер со лба пот:
- Вовремя.
- Вот и я говорю… Пойду, гляну. Нет! Сперва ножик вытяну. Хороший ножик, по старине сработан - точить не надо.
Хлюпанье… Мерзкое такое… Мишу снова едва не вырвало. А отрок ничего - вытер лезвие о подол рубахи убитого да побежал себе… Вот заглянул обратно, улыбнулся, крикнул радостно:
- Наши! Батюшка сам! С ним вои. Я побегу!
- Беги.
Ну, слава Господу!
Михаила все ж таки вырвало, прямо здесь же, рядом с окровавленным трупом. Вроде и недолго, да все же, пока к колодцу шел, пока напился… Парней увидал - Авдея с Мокшей. Живы! Стоят, улыбаются… А солнце - такое ясное. Или это луна уже? Черт, словно пьяный.
- Ну, вот он, господине, что я говорил! Вели хватать!
Черт! Что это? Почему заломили руки? Зачем веревки? А кто это тут командует? Господи! Кривой Ярил! Он-то откуда здесь? И боярин, Софроний Евстратович, недобро так щурится. А мальчишек нигде уже не видать - ни Бориса, ни Глебушки…
- Вот он, Сбыслава Якуновича тайный пес! - потирая руки, гнусно расхохотался Ярил. Обернулся: - Подтверди, паря!
Рожа какая-то… холоп или закуп. Вроде бы Миша его на дворе тысяцкого видал. Да, видал…
Харя ухмыльнулась в бороду:
- Он! Соглядатай!
- Ах ты шпынь! - совсем взъярился боярин. - А я-то, дурень старый, чад своих ему доверил. А ну - в железа его, в железа!!! И в клеть, в клеть… Пущай посидит перед смертушкой.
Да, это не солнце все-таки… Луна. Яркая такая, зараза…
Господи, ну, почему все так гнусно-то?!
Глава 9
Лето 1240 г. Господин Великий Новгород
В бегах
Аже закуп бежить от господы, то обель: идеть ли искат кун, а явлено ходить, или ко князю или к судиям бежить обиды деля своего господина, то про то не робять его, но дати емоу правдоу.
Русская Правда: Аже закуп бежить
Вот так вот! Ну и дела пошли - хуже некуда. Обвинение в шпионстве - уж куда как серьезнее. Шпион, шпион, как ни крути… А Кривой Ярил - сволочуга та еще. И как он, интересно, здесь оказался-то? Столь вовремя… точнее сказать - не вовремя. А может… Марья говорила - видела, как Ярил о чем-то беседовал с верзилой Кнутом. О чем шептались? А вдруг, вдруг это Ярил подговорил Кнута под шумок напасть на дальнюю усадьбу Онциферовичей, бояре - они ведь как пауки в банке… Почему бы и не напасть? Не столь уж и невероятное предположение. Однако не о том сейчас нужно думать. Выбраться бы живым - вот задача! А что, возьмут его завтра по приказу боярина Софрония - да оттяпают головенку - запросто. Если кто и пожалеет, так это Борис с Глебушкой… так им ведь и не скажут. Скажут - сбежал… Или убивать не будут? Отправят "на исправление" в дальнюю вотчину? А могут и продать в рабство какому-нибудь восточному купцу. Увезет в Хорезм или Бухару - ищи-свищи. Хотя нет, в Хорезм не увезут - разрушен монголами. Ну, так в другое место - какая разница?
Глаза уже привыкли к темноте, и Михаил внимательно обследовал узилище. Он находился в каменном подклете, заставленном старыми рассохшимися сундуками, какими-то корчагами, крынками и прочим хламом. Дверь - низенькая, но, судя по всему, крепкая, сидела в петлях словно влитая, даже чуть-чуть не шаталась. Значит, не на замке. Скорее всего, ее просто приперли снаружи чем-то тяжелым, да хоть тем же бревном, мало ли их у конюшни.
Тщательно ощупав дверь, узник внезапно склонился, углядев явственно проникающий в подклеть свет. Такая чуть видная размыто-белесовато-туманная полосочка. А щель-то ничего, рассохлись доски… палец, конечно, не просунешь, но…
Миша проворно обернулся к сундукам и прочему хламу, пошарил руками… оторвал от старого сундука медную обивку, засунул в щель… эх, мягковата! Не расшатать. Был бы гвоздик хотя бы… еще лучше - нож. Ага, нож - размечтался. А вот гвоздик-то… Неужели не отыщется хоть один? Еще раз все осмотреть, прощупать внимательно. Вот, что здесь, доска какая-то трухлявая? А если перевернуть? Наверняка ведь - была куда-то прибита, так, может быть… Ага!!! Йес!!! Ну вот он, гвоздик! Не такой уж и маленький, сантиметров пять. В щель его, в щель! И - шатать, шатать, шатать… Стоп! Кажется, чьи-то шаги там, снаружи!
Михаил затаил дыхание - неужели выставили все-таки сторожа? Зачем? Если уж приперли дверь бревнищем, так какой смысл в стороже? Никакого… Народ здесь ушлый, ничуть не глупее тех, кто в двадцать первом веке, знаменитую "бритву Оккама", наверное, еще не формулируют, да зато исполняют - не плодят лишних сущностей. Есть надежное бревно - зачем сторож? К тому же - риск! С бревном-то попробуй, сговорись, а вот с человеком - вполне возможно.