Всего за 54.99 руб. Купить полную версию
Хорошо им! Работать не надобно. Бегай себе, играйся. Да вообще, в детстве хорошо - никаких забот: мамка накормит, приберет, постирает… Вот потому-то некоторые-то недоросли лет до тридцати никак не хотят с детством расстаться - а как же, тогда самим себя придется обслуживать, отвечать - уж за себя-то, по крайней мере… Видал таких Михаил еще на первом курсе - до восемнадцати лет доживут, а не суп сварить, ни картошки поджарить, да что там картошка - носки постирать - и то не умеют! И, главное-то, и не хотят, паразиты! Зато гонору да самомнения - у-у-у-у!!! Некоторые - по девкам да по ночным клубам, а иные - в науку: дискуссии разведут, споры "ученые" - и друг друга, между прочим, не любят. Чем болтать, так лучше б полезному чему научились да оторвалися от мамкиной сиськи. Так нет же! Раньше, в старые-то времена, хоть армия была - хоть какая-то социализация, а сейчас…
Вот и эти… Ишь, разбегались! А чего им? Юные феодалы, наследнички, мать их за ногу…
Миша вдруг рассмеялся - прямо так, вслух, к большому удивлению своих напарников. Ишь ты, как рассуждать начал - прямо как правоверный марксист-ленинец! Феодалы юные ему не понравились, смотри-ка! А может, просто из зависти все? Из зависти к смеющемуся, безмятежному детству, когда каждый день таит в себе приключения, когда не думаешь о хлебе насущном, когда один год тянется, как целых десять, а лето - наоборот - проскакивает, словно один день. Эх, детство…
Правда, не сказать, чтоб безоблачное - проблем и тогда хватает, и не менее значимых, чем у взрослых, а вот возможностей для их решения - несоизмеримо меньше… Вот и эти, бояричи… Когда их детство кончится? Через год, два? В эту эпоху взрослеют рано. А потом на коня - в военный поход, который вполне может окончиться весьма плачевно - смертью. Да и на какой-нибудь там охоте можно погибнуть - в когтях разъяренного медведя или под копытом здоровущего, косящего кровавым, налитым лютою злобой глазом, быка - лося. Средневековая жизнь опасна и непредсказуема - и отнюдь не только для простолюдинов.
А пока - играйте, детишки! Носитесь, кричите, смейтесь… пока резко не кончилось, не оборвалось жалобно звякнувшею струной ваше детство.
Мальчишки так и делали - носились, кричали, хохотали, кидались в друг дружку репейником, а потом, чуть подуспокоившись, принялись играть в… в некую игру, которую когда-то в собственном детстве Михаил знал под названием "чижа".
Подбрасывалась - или выбивалась - вверх палка, разбивались другие мелкие палочки и дощечки - их надо было собрать за какое-то время… Примерно такие вот правила, точнее не вспомнить.
Оп! Подлетела высоко в воздух палка… Впрочем, не так уж и высоко, но мальчишкам-то наверняка казалось - что в самое небо! И - тотчас же - рванулся собирать дощечки младший боярич… одну подобрал, вторую, третью… Эх, не успел!
Закупы уже как раз заканчивали укладывать последнюю плаху и присели в тени - отдохнуть. Щурясь от солнца, Авдей с Мокшей о чем-то негромко болтали, а Миша с явным удовольствием наблюдал за играющими детьми, вспоминая себя в их возрасте. Хорошее было время! Жаль только, быстро закончилось.
- А ну-ка, давай, Бориска! - смеялся младшенький - Глеб. - А вот, побегай-ка теперь ты!
Взвилась в небо палка… Разлетелись далеко в стороны досочки…
А Борис уже там, схватил одну, вторую… Оп - подбежал к вязу, наклонился…
Быстро и без всякого лая из будки выскочил пес. Остановился, зло оскалив клыки, зарычал - вот-вот бросится! А ведь бросится же!
А боярич, заигравшись, словно бы не замечал псину… да если б и замечал - что с того? Что с ним, с юным представителем знатного боярского рода Онциферовичей, может случиться здесь, в собственной вотчине? Уж конечно же ничего плохого.
Вот только жаль, пес об этом не знал… Вызверился… Раскрыл пасть… прыгнул!
Михаил уже бежал наперерез - жалко стало мальчишку… Прыжком - раз, два, три…
И - словно в замедленной съемке: летящий, вытянув лапы, пес, желтый, в подпалинах… оскаленная пасть… клыки… медленно - казалось, что медленно - оборачивающийся отрок… ужас… ужас в глазах… А пес уже близко - сейчас схватит за горло… Сейчас…
Миша с ноги ударил животное в бок, отбросив в сторону… Зверь тут же поднялся, бросаясь уже на другого соперника… Михаил ухватился руками за раскрытую пасть - и как так только вышло? Ну, схватил - и что теперь делать-то? А пес злобно косил глазами… Не пес - волк! Такой сожрет! Вот отпустишь - и сожрет, не подавится…
- Трезор! Трезорушка! Цыть!!!
Господи - Семен, кажется… Привратник…
- Ну, иди, иди сюда, псинище… - привратник погладил собаку, почесал за ушами, потом кивнул Мише. - Ну, отпускай… отпускай уже… не тронет… Молодец, Трезорушка… хороший пес… служишь…
Отпустив пса, Михаил уселся на траву, поглядывая на подбежавших закупов, на тиуна… Да-да - тот тоже был здесь и, похоже, все видел.
- Ну и псинище! - пришел в себя Борис. - Едва не разорвал… - улыбнулся. - Хороший пес, верно добро стережет! Можно погладить?
- Погладь, господине! - расплылся в улыбке Семен. - Цыть, Трезор! Цыть…
- И я тоже, тоже хочу погладить, - подбежал к собаке младшенький, Глеб.
Михаил только сплюнул - даже не поблагодарили. Хотя - не разорвал пес мальчишку - и то славно!
- Бояричи, - поклонился тиун. - Батюшка вас к себе кличет - обедать…
А Михаил отряхнулся да пошел дальше плахи мостить - положили проворно последнюю…
Мокша все удивлялся:
- Вот так пес! Страшно ночью без ножа выйти.
- Ночью вообще без ножа страшно!
- Да уж… А, смотри-ко, Авдей, тиун-то не доглядел - лужу почитай, у самого крыльца оставил… Как так? Может, дождей давно не было?
- Не в дождях дело, а в хитрости тиуньей, - улыбнулся Авдей. - Ну-ко, сам суди - приехал хозяин проверить - как тут да что… Ежели недогляд не найдет - долго везде шарить будет, что-нибудь да отыщет… А тут - лужа-от - на глазах. Зато все остальное вроде бы как в порядке… А за лужу - с тиуна спрос! Да и исправили все уже - на глазах прямо.
- Эх, Авдейко, Авдейко… До чего ж ты умен, паря!
После обеда со всеми закупами - по очереди - говорил сам хозяин. Сначала - с парнями, потом пришло время и Мише.
Пригладив волосы, молодой человек вошел в горницу и поклонился, сказал, как учили:
- Здрав буди, боярин-батюшка.
- И тебя не оставит Господь своими милостями, - приветливо улыбнулся боярин. - Слыхал, слыхал уже про твои подвиги - рассказали чады. И знаешь, кто в этой истории мне больше всего по нраву пришелся?
- Пес.
- Угадал! - Софроний Евстратович погладил бороду. - Верно - пес. Хозяйское добро стережет, ни на кого не смотрит… А что ты вступился… так то и должно быть, нет?
Вместо ответа Михаил еще раз поклонился.
- Вижу, ты не глуп весьма… Грамоту розумеешь?
- Да у меня инсти… Розумею, господине.
- Говорят, ты мечом бьешься изрядно? - прищурившись, продолжал допрос боярин.
Интересно, кто ему про это сказал? Ах да… сам же Михаил перед тиуном и хвастал… Ладно…
- Бьюсь, господин.
Софроний Евстратович усмехнулся:
- Сейчас и проверим - как. Выходи-ко на двор, парень.
На залитом солнцем дворе, возле крыльца - как раз на месте некогда бывшей лужи - стоял, небрежно помахивая увесистой палкою, мускулистый парень из числа приехавших вместе с боярином вооруженных слуг. Такой же палкою был вооружен и Михаил. Софроний Евстратович вместе с детьми расположился прямо на крыльце, остальные зрители толпились кто где, тиун - так почти у самых ворот.
Болтали, переглядывались, заключали пари…
- Ростислав… на Ростислава ставлю…
- А я на нового закупа!
- Смотри, проиграешь, Семене!
Почмокав губами, боярин махнул рукой - начинайте.
Ростислав - судя по выкрикам, именно так, кажется, звали мускулистого парня - не стал долго кружить и напал первым, сделав длинный выпад… Ловко отбитый Михаилом. Соперник тут же отскочил в сторону и снова нанес удар… пришедшийся Мише в плечо… Ох и больно же! Пропустил… солнце-то прямо в лицо, не увидел… Теперь понятно, почему вражина не кружит - зачем? Заранее выбрал удобное положение… Удар! Бах! Целая серия… Подставляя палку, Михаил сделал несколько маленьких шажков в сторону… еще чуть-чуть… еще… Теперь-то солнышко светило всем одинаково, поровну: Ростиславу - в левый глаз, Мише - в правый.
Удар! Ах, хорош… Едва не переломились палки… Уцелели бы клинки? Ну, это, смотря какие…
Удар! Удар! Удар!
И вопли зрителей…
- Дай ему, дай!
Миша внимательно следил за соперником. Смотрел не в глаза - а как бы сквозь, улавливая малейшее движение, шевеление… даже намек. Вот противник дернулся влево… слишком быстро дернулся, явно - значит, провоцирует… ждет оплошки… Не поддаваться! Ага… отбить! И теперь самому - в нападение: на! на! на! Ага! Не по нраву?
Ростислав снова отскочил, осклабился… Снова дернулся влево - явно показушно, неуклюже… зачем? Хочет, чтобы Миша подумал, что он хочет… А мы туда же!
Без труда увернувшись от провоцирующего выпада, Михаил с силой опустил палку на правое плечо соперника… Тот охнул, упал…
И тут же подбежал тиун:
- Хватит! Подойди к боярину, паря.
Положив палку возле крыльца, Михаил пригладил волосы и поклонился.
- Вижу, бьешься ты хорошо, умно! - улыбнулся Софроний Евстратович. - Чады мои, Борис с Глебом, за тебя переживали… Ишь, смеются! Вот что, Мисаил…
Ого! Миша удивился - боярин его уже и по имени назвал - а это что-то да значило!
- Детушки мои в возраст воев входят, особого пригляду, умения требуют… Вот ты и займешься ими… вместо прежнего их воспитателя, Нифонта-грека, беспробудного пианицы…
Что?