Всего за 54.99 руб. Купить полную версию
Кстати, этот вот тиун, Ефим… он ведь тоже не вольнонаемный - по ряду-договору служит - рядович. Миша с парнями - за купу закабалились - закупы. А еще были пущенки, прощенники, задушные люди, обельные холопы, челядь… Ой, много кого… И кто только о них не писал в свое время: Греков, Тихомиров, Мавродин, Фроянов, Зимин… Михаил еще на первом курсе сдавал монографии… зачетом. Ну, тогда, по молодости-то, социально-экономические структуры его мало интересовали, больше - политика да война.
В общем, сговорились. Тиун только глазом моргнул молодому парню-привратнику, тот живо с улицы видоков привел - свидетелей, людей незаинтересованных, свободных - молотобойца и ученика ювелира. Ну, вот и сладились…
Михаил потянулся:
- Ну, так что - мы в свою избу пойдем, время позднее…
Тиун уже давно потерял весь свой приветливый вид, осклабился:
- Э! На молитву сперва, нехристи! Потом уж - в избу.
- Да, и насчет снеди…
- Какая же вам снедь, коли вы еще ничего не заробили?
Вот она, классовая сущность боярского прихвостня! Правы были Маркс с Энгельсом, ах, как правы - Михаил теперь убеждался в этом на личном примере.
- Что ж нам теперь, с голоду помирать?
- Так в корчме ж только что ели! - вполне справедливо возмутился Ефим, впрочем, немного подумав, тут же смилостивился. - Ин ладно, после вечерни зайдете на летнюю кухню… Марфа, челядинка, что-нибудь сыщет вам… А завтра с утра - пожалует и боярин-батюшка.
Боярин-батюшка… Вон оно теперь как!
В церкви Мише не понравилось - душно и народу полно. Дьячок быстро читал что-то непонятное тихим гнусавым голосом, собравшийся народ его не слушал - толкался, что-то обсуждал, иногда даже - тихонько, но без особого страха - смеялся. И не сказать, чтоб это все были какие-нибудь, не приведи господи, атеисты - молились вполне истово, крестились с размахом, кланялись - вот-вот лбы расшибут. А вот как-то в Святое Писание не вникали. Или это дьячок слишком уж тихо читал?
Отстояв вечерню, пошли обратно на усадьбу - ну, куда же еще-то теперь? Новоявленные закупы - Михаил с Авдеем и Мокшей - и прочие холопы-челядинцы. Выглядели они, надо сказать, вовсе не так уж и грустно - шутили, задирали встречных девок, смеялись. Глядя на них, и ребята повеселели, особенно - Авдей, а то уж совсем было нос повесил.
- Слышь, Михайло… А может, и в самом деле, неплохо здесь будет?
Миша лишь пожал плечами в ответ:
- Может быть, и неплохо. А может… Кто знает? Поживем - увидим.
Ну а пока действительно было неплохо. Даже пес Трезор больше не рычал - видать, привык и спокойно лежал возле своей будки.
Вроде как грозившийся целый день вот-вот пойти дождь так и не хлынул, налетевший с волховских заливных лугов теплый, пахнущий духмяными травами ветерок растащил тучи, высветлив в темнеющем вечернем небе яркую просинь. Оранжевый закатный шар солнца обдал город пожаром, выклюнулись в небе серебристый месяц и звезды. Похоже, завтра не стоило ждать дождя…
Челядинка Марфа - дебелая повариха лет тридцати с мощными бедрами и талией, словно у необхватного дуба - встретила новоявленных закупов не особо приветливо, однако снеди собрала - крынку молока, лепешку, десяток вареных яиц и изрядный шмат жаренной на вертеле рыбины, по виду - лососи или форель. Так что поужинали плотно, даже яйца еще на утро остались. Поужинали да легли спать уже на новом месте, в избе: парни - на полатях, а Михаил - на широкой лавке, подложив под себя спрошенного по пути на конюшне охапку свежего сена.
Утром - до восхода еще! - закупов разбудил тиун. Лично проследил, чтоб умылись, причесались чтоб, даже лапти не забыл прихватить - босоногим. Ходил вокруг, вздыхал, инструктировал:
- Как взъедет в ворота боярин-батюшка, так сразу кланяйтесь в пояс… В ноги токмо не вздумайте кинуться - хозяин того не любит.
- О как! - Миша поднял вверх большой палец. - Слыхали, парни, - не любит!
- От того, что кидаются-то в ноги кто? Всякие просители, челобитчики… надоели они батюшке боярину хуже горькой редьки, - вскользь разъяснил Ефим. - Уж и деваться от них некуда стало… пришлось велеть высечь. И ведь все одно - не унимаются, жалятся друг на дружку, да на меня… Вы-то жалиться, надеюсь, не будете?
- Да не на что пока, - выходя на улицу, хохотнул Михаил. - Ну, где он там, наш хозяин?
Боярин-батюшка, хха!!! Губернатор!
Боярин Софроний Евстратович появился ближе к полудню - а до этого времени все слуги с усадьбы никуда не уходили, ждали. Явился не один - с двумя отроками - наверное, сыновьями или уже внуками. Сед был боярин, лицом красив, представителен: в седле сидел как влитой, борода на ветру развевалась. На голове у боярина шапка соболья, рубаха верхняя до колен, длинная, голубая, на шее - ожерелье узорчатое с самоцветами, пояс с золотыми бляшками на солнце сверкает - глазам больно, - на поясе - меч в красных сафьяновых ножнах, на плечах - плащ зеленого шелка, горностаевым мехом подбитый. Конь под боярином вороной, в золоченой сбруе… Представить даже трудно, сколько вся эта краса стоит? Уж не меньше, чем какой-нибудь там "хаммер"… да "хаммер" что - железяка… а здесь… Конь, конь-то какой! Красавец!
Отроки - один на вид лет четырнадцать, другой помладше - были чем-то похожи на отца (или деда?), - оба держались гордо, поглядывали вокруг с важностью. Аккуратно подстриженные волосы их отливали на солнышке золотом или, лучше сказать, перепрелой соломою. Тот, что помладше, в красном распашном плаще поверх зеленой рубахи, тот, что постарше - в синем. Кони под мальчишками ничем не уступали боярскому, разве что казались куда как смирнее.
Позади отроков - и на лошадях, и пеше - толпились вооруженные слуги, одетые, конечно, не так, как боярин, но тоже празднично, красиво.
Пес Трезор, выскочив из будки, разлаялся - но был тут же угомонен привратником Семеном.
- Здрав буди, боярин-батюшка! - по знаку тиуна собравшиеся во дворе люди поклонились хозяину в пояс. - Да не оставит тебя Святая София своими милостями, и чад твоих тоже…
Милостиво кивнув людишкам, Софроний Евстратович спешился с помощью сразу двоих слуг - для пущей важности - и неспешно прошествовал в хоромы. Отроки, так же кивнув, подались вслед за батюшкой, а уж за ними - слуги. Двое тотчас же встали на крыльце у дверей, небрежно скрестив короткие метательные копья-сулицы. Не потому, что боярин кого-то на усадьбе своей опасался, а тоже - для важности.
- Ефимий! - почти сразу же вышел на крыльцо слуга. - Батюшка-боярин видеть желает.
Пригладив бородку, тиун тут же бросился на зов, едва не споткнувшись на высоких ступеньках. Интересно было бы, если б споткнулся - покатился бы вниз, завывая, прямо вон, в чуть подсохшую лужу.
Михаил усмехнулся, в подробностях представив сию картину, а потом подумал, что лужа эта, наверное, не понравится и самому боярину - как так, на мощеном дворе - и вдруг лужа. Перемостить бы нужно!
Так и вышло! Выскочив из сеней, Ефим споро спустился с крыльца и, махнув рукой, отправил всех на работы. Всех, кроме троих, недавно попавших в кабалу, закупов - этим было велено взять лопаты и заступы - вытащить дубовые плахи, подкопать, снова положить - чтоб уж никогда больше тут никакой лужи не было.
Лопаты - полностью деревянные, лишь рабочий край был обит узкой железной кромкой - удивления у Михаила не вызвали - видал он такие на раскопе. Не сами, правда, лопаты, а лишь железную обивку. Поплевав на руки, заступами споро подцепили край плахи, поднатужились, приподняли… И, тут же бросив работу, почтительно поклонились спустившемуся с крыльца боярину с сыновьями.
- Ефимий! - по-хозяйски позвал Софроний Евстратович.
- Слушаю, господине! - проворно выскочив, неизвестно откуда, тиун тут же застыл в позе "чего изволите-с?".
- Пойдем-ка, пройдемся… глянем…
Тяжело повернувшись, боярин быстро зашагал по двору, направляясь к конюшне и саду. Позади поспешали отроки и свита, тиун же, постоянно оглядываясь и подобострастно щурясь, бежал впереди.
- От, господине, конюшня… почитай, к осени закончим… В овине тож крышу перекрывать начали…
- Перекрывать! - передразнил боярин. - Управитесь к урожаю?
- Ужо управимся!
Они ходили не так уж и долго, вряд ли больше часа, Михаил с парнями как раз успели вытащить все плахи и теперь выравнивали яму. Судя по довольной физиономии Ефима, больше никаких недостатков, похоже, выявлено не было. Вот, кроме этой лужи… точнее - уже бывшей лужи. И как же так тиун пропустил? Под самым-то носом…
- А это вот, господине, закупы новые… Про которых язм говорил.
- Закупы? - боярин - а следом и свита - остановился, внимательно разглядывая парней… Которые тут же бросили работу и принялись кланяться…
- Полно, полно, - Софроний Евстратович махнул рукою. - Успеете еще накланяться… Идем, Ефимий, обскажешь - кто такие…
Снова все поднялись на крыльцо, скрылись в дверях… Все, кроме отроков - те с любопытством посмотрели, как меняют плахи, а потом, смеясь, принялись бегать по всему двору взапуски.
- А вот, Глебушка, не догонишь, не догонишь!
- Врешь, догоню, Бориско! Догоню ужо!
- Догони, догони же!
- Ну держись.