Всего за 54.99 руб. Купить полную версию
- А язм - охотник.
- Охотник - это уже лучше. А ты, Миша?
- Я по-разному, - Михаил улыбнулся. - И швец, и жнец, и на дуде игрец.
- А по-серьезному? - взгляд у Ефима был вовсе не пьяный, внимательный, цепкий.
- По-серьезному - мечом махать приходилось, и вообще, много чего…
- Славно! Вот это - славно! Эй, малый… давай еще перевар! Пейте, ребята, пейте! А насчет ночлега не беспокойтесь. Посейчас на усадьбу пойдем… К знакомцу тут одному. Там и переночуете да - ежели повезет - так и счастие вам будет.
- Какое еще счастие? - пьяно ухмыльнулся Мокша.
- Ужо увидите сами…
Михаил так и не понял - с чего вдруг возникла драка? Ну прямо на пустом месте. Вот, только что сидели все посетители за длинным-длинным столом, болтали, некоторые уже и песни мычали, и вот те… Мишин сосед слева - здоровый пегобородый мужик - ка-ак зарядит тому, что напротив, в ухо! Бедняга и с лавки - хлобысь! Только ногами задрыгал.
А здоровяк не унимался, вскочил на ноги:
- Ах вы ж, тварюги! Обмануть меня хоцете?
Не глядя, махнул рукою - Миша с Ефимом враз на пол слетели - схватил скамью, да ка-ак швырнет ее на обидчика… Или, уж верней - на обидчиков. Те, естественно, не стерпели - тут и пошло, поехало.
Михаил едва успел вскочить, как - вот тут же! - в ухо прилетела плюха! Да такая звонкая, что аж сразу захорошело, и перед глазами поплыли малиновые, желтые и ядовито-зеленые звездочки и круги… непонятно, от чего - от плюхи или от перевара. Тем не менее Миша на того мужичка, что его зацепил, обиделся и, подножкой сбив нахалюгу с ног, набросился на того, схватив за грудки:
- Ты что это творишь, рожа?
Занес кулак… А был Михаил парень внушительный… Да и три раза в неделю тренировался с ролевиками - помахай-ка мечом, этакой железякой - вмиг мускулы нарастут.
- Не серчай, православный… - загнусавил лежащий мужик. - Обознался.
- Ну, вот то-то же… - вся злость уже у Миши сама собою прошла, рассосалася - уж больно смешно выглядел поверженный вражина - экий коренастенький мужичок в разорванной на груди поддеве недешевого немецкого сукна - в этом Михаил уже разбирался - и с аккуратно подстриженной "профессорской" бородкою, такой же, какую носил когда-то завкафедрой истории Древнего мира.
Миша оглянулся: драка не затихала, но переместилась на середину залы, и уж там, без всяких помех, продолжалась…
- В ухо, в ухо ему, Мелентий! - радостно подбадривали зрители. - Да размахнись же! Не жалей!
- Как не жалей? Все ж хрестьянска душа!
- Это Вастка-то Корел - хрестьянская душа? Язычник - он и есть язычник! Бей, не думай!
Ага… Похоже, основных соперников было двое: здоровенный бугаюга Мелентий - с которого, собственно, все и началось, и - ничуть не уступавший ему статью парняга с сивыми, как выбеленный холст, волосами. Эти вот двое и бились, а их прихлебатели, уже угомонясь и потирая ушибы, лишь подбадривали дерущихся… Нет чтобы разнять!
- И частенько тут так? - Михаил подсел к своим юным знакомцам.
Мокша ухмыльнулся:
- Да говорят, нередко бывает! Великий Новгород - город вольный.
- А где Ефим?
- А вона, в углу… рукой машет.
Михаил тоже помахал в ответ… и вдруг почувствовал, как кто-то несильно ткнул его в бок. Оглянулся - тот самый мужик с квадратной бородкой.
- Слышь, паря, - оглядываясь, тихонько заговорил мужичок. - Ты это… Ефима-то пасись… недобрый он человек, недобрый… Чего предлагать станет - отказуйся.
Миша лишь усмехнулся:
- А ты-то кто таков, чтоб советовать?
- Меня Онуфрий Весло кличут. Лодочник я, с Федоровского вымола. Как что куда перевезти - на вымоле спросишь, покажут.
- Хорошо, обращусь, ежели что… А за Ефимия - благодарствую. Может, выпьем?
- Не, - поблагодарив за предложение, Онуфрий попятился. - Ефим-от сюда идет. У него на меня зуб. Не хочу встречатися.
- Да кто он такой-то, этот Ефим?
- С Онциферовичей двора тиун, - шепнул новый знакомец и тут же исчез, затерявшись в собравшейся на середине залы толпе.
Драка как-то сама собою закончилась, народ вновь подобрел, запел песни…
"С Онциферовичей двора тиун!" Вот оно! Ну, прав был Сбыслав, и посадник Якун, батюшка его - прав. Все правильно, рыскали боярские служки по рынкам да по пристаням-вымолам - вот таких вот, как Михаил да его новые дружки, выискивали - сирот, разорившихся своеземцев, в общем - изгоев, или, лучше сказать - бичей. Искали зачем - ясно: закабалить, люди-то всем нужны… тем более - сильные молодые парни. Всем нужны - Онциферовичам, Мирошкиничам, Мишиничам… хватало в Новгороде знатных боярских родов.
Усадьба Онциферовичей - похоже, именно туда их и привел Ефим - занимала, такое впечатление, целый квартал, вольготно вытянувшись к северу от Федоровского ручья. Еще не стемнело, и Михаил прекрасно разглядел обширный двор с хозпостройками, кузницами, красковарнями и еще какими-то мастерскими. Имелся и огород-сад, и выгон, ну и конечно же - господский дом - трехэтажные хоромы с многочисленными переходами и слюдяными окнами. Двор был чисто выметен и замощен дубовыми плахами и вообще располагался заметно выше уровня улицы - чтоб всякая грязь по дождю стекала не во двор, а со двора. Повсюду с крайне деловым видом ходили слуги - парни, девки, женщины - что-то таскали, пололи в огороде траву, пасли домашнюю птицу…
У самых ворот, под высоким раскидистым вязом, виднелась собачья будка, возле которой вызверился цепной пес - огромный, серый, с желтыми подпалинами, зверь, судя по виду - злобный почти до бешенства. На чужаков не лаял - лишь глухо рычал, показывая желтые клыки. Такой укусит, так мало не покажется! Да что там укусит - разорвет.
- Трезор это, псинище, - ухмыляясь, пояснил тиун. - Страж неподкупнейший. Никого не признает, окромя привратника Семена, да - иногда - поварихи Марфы. На ночь с цепи спускаем - ни один тать на усадьбу не сунется - до того лют Трезор!
- Да уж, - Миша с опаскою покосился на пса. - Это что же, он каждую ночь не привязанный бегает? А вдруг кто на двор захочет?
- Ну, так он к избам-то не бежит…
- И все же…
Собака так и рычала, пока все не прошли.
- Ну, как вам? - с явной гордостью, словно бы он сам и был истинным хозяином всего этого богатства, Ефим обвел усадьбу рукою.
- Видать, могущественный человек здесь живет.
- Не здесь, это его вторая усадебка… не самая и богатая. А человек, ты прав, могучий - Софроний Евстратьич, Евстрата Онциферовича сын, боярин знатный! А язм, человечишко - тиун его, управитель.
- Вон оно что… тиун! - уважительно протянул Мокша.
А приятель его, чернявый звонарь Авдей, почему-то вздохнул, грустно так, тяжело, горестно.
- Не вздыхай, паря! - утешил его тиун. - Глянь-ка - как жить тут пригоже! Хотите - и вы тут будете… в надеже, в спокое, в богачестве…
- Уж так-так - и в богачестве? - Михаил счел за нужное усомниться.
- А как же! Онциферовичи верных людей награждают щедро! Вона, избу видите… идемте-ка, покажу…
Располагавшаяся в углу двора, сразу за овином и выгоном, изба - рубленный в обло дом под крышей из серебристой дранки - и в самом деле выглядела неплохо. Высокая клеть, крыльцо, просторная - живи, не хочу - горница с печью, - естественно, топившейся по-черному, полати… Хорошая изба, спору нет. Вот только неуютно тут как-то, не обжито…
- С прошлого лета пуста стоит… - пояснил Ефим. - Парни - холопи боевые - жили, да хозяин-батюшка их в корельску землю послал. Там теперя.
- А что изба?
- Хотите - вы живите! Ясно - не просто так… Избу вам дадим, снедь, прочее… Всю эту купу - отработать надобно будет. Хозяин, вишь, новую конюшню строить затеял, да частокол менять - руки нужны… Три лета проживете - заработаете, уважаемыми людьми станете, а уж дальше сами решайте - тут оставаться аль податься куда…
Сладко пел тиун, ох как сладко. Ребят тянул в кабалу без зазрения совести, Михаил даже почувствовал себя неловко - жалко парней стало. Хотя, с другой стороны - оба изгои - ну куда им деваться? К сильному не прибьешься - сгинешь!
Быстро переглянувшись, парни кивнули и посмотрели на Мишу.
- Согласны, пожалуй.
- Только не на три лета… на одно для начала, - предупредил Михаил.
- Хо… - тиун явно замялся. - Так это… про лето-то я так сказал, просто… Не на срок - за купу работать будете, коли согласны?
- А за что купа-то?
- За пожилое. За избу, за снедь… Сговоримся!
Сговорились, куда уж. Две гривны хозяину должны были возвернуть - в служебном эквиваленте вестимо. Как сказал тиун:
- Сколь на что наробите.
Две гривны серебра - около четырехсот грамм… Интересно, сколько это человеко-дней будет? Или - человеко-лет?
- Смотря как робить, - Ефим нетерпеливо сплюнул. - Втроем конюшню к осени сладите - вот вам, считайте, полгривны. Робяты, лучше нигде не найдете… По рукам?
- По рукам, ладно…
Парни уже давно мысленно согласились - хуже-то уж не будет - куда? Чем изгоем, которого всякий обидит, так лучше уж под сильной рукою - всяко, в голоде не помрешь, а уж работы только лентяи боятся! И жилье, опять же, имеется, и снедь - полный, так сказать, пансион. С этой стороны, не так-то уж и худо жилось зависимому люду, тем более, в богатых-то усадьбах да вотчинах. Однако ж - с другой стороны - воли своей нет, что хозяин скажет - то и выполняй.