Ревякин сверился с комбрасом, связанным с рубкой.
- Полтора километра.
- Ветер?
- Встречный, несильный.
- Ясно.
Аппарат легко поворачивался на кронштейнах, послушно приближая и показывая то кроны деревьев, то какие-то тропинки в промежутках зелени, то воду лесной речушки… Потом мелькнул всадник - рысью скакал он вдоль ручья, слившись с конем.
- Вперед, МакДафф - и будет проклят тот, кто первым крикнет "хватит, стой!" - произнес Ревякин. Он смотрел в дублирующий аппарат. Игорь поинтересовался:
- Ты английский в школе учишь?
- Да нет, - отозвался кадет. - Я два года назад был на каникулах в международном лагере на Зеленом Шаре, подружился там с одним парнем, Кейтом Линдеем. Он и учил, а потом я сам… Мы с ним долго визитами обменивались, встретиться хотели опять, а год назад… слышал про атаку сторков на Холлидей? - Игорь кивнул. - Кейт там как раз жил… Они школу обороняли, чтобы младшие успели убежать - почти без доспехов, с одними плазмометами против десантных машин… - кадет поморщился. - Я потом видел в новостях, уже когда сторков отбили - как трупы выносили и складывали. Почти все обугленные сильно, а он не очень, только правой руки с плечом нет и лицо справа обожжено, но видно, что Кейт.
Ревякин говорил без особой горечи. Он был хоть и мальчишка, но военный мальчишка, сам не раз видел смерть и убивал и воспринимал ее, как нечто вполне естественное, плату за хорошую жизнь. Вот жил хороший парень, англосакс Кейт Линдей. Сторки напали на его родную планету, Кейт, как и было положено, взялся за оружие и защищал тех, кто слабее. Потом его убили. Жалко. Но ничего необычного и сверхъестественного. И Ревякин был понятен Игорю - разве не погибли на экзаменах его одноклассники, доказывая свое право стать лидерами? Каждый сам выбирает. Сам решает. Сам делает. Сам побеждает или умирает. И некого тут винить, и плакать нечего.
- Ладно, поедем, - Игорь легко подскочил, подтянулся и выметнул себя наверх. - Хорошо место обустроили… Ты там Степку не гони, пусть посмотрит.
- Странный он, - признался Ревякин. - Никогда не летал на дирижаблях - это что, шутка?
- Да вот не доводилось ему. Но, по-моему, понравилось.
- По-моему, тоже…
3.
Степка, судя по всему, продолжал торчать в рубке. Остальные дрыхли в гамаках, добирая свое за ночной недосып. Секунду Игорь боролся со вполне идиотским желанием заорать какую-нибудь чушь вроде "подъем!", вздохнул и отказался от соблазнительной мысли.
Ему самому тоже хотелось спать, но не настолько, чтобы просто завалиться и удрыхнуть. Тем более, что Игорь ненавидел гамаки и, если честно, предпочел бы просто спальник на полу. Но за спальником надо было лезть в ячейку - он пристегнут под клапаном рюкзака - и Игорь, покопавшись в дисках, выбрав несколько с микрофильмами книг и влез в гамак.
Странно, но первый диск оказался антологией поэзии, причем самодельной антологией - кто-то просто надергал отовсюду любимые стихи, не позаботившись даже чаше всего указать авторов. Игорь "полистал" его - и наткнулся на одно стихотворение, заставившее его задержаться. Он прочел стихи раз и другой… а потом по своей привычке начал негромко читать вслух…
- Кто посмел тосковать о жизни?
Забудьте думать о мелком и бренном.
Номер приказа… Слушай, Отчизна…
Всем, всем, всем, чья могила - Вселенная.
Матросы, старшины и офицеры!
В годовщину славных побед наших
Флагман приказывает задраить двери
И залатать пробоины наспех.
Вакуум стылый вселенской пучины
Подкачкой насосов гнать прямиком.
Куртки заштопать - есть причина!
Бляхи драить метеорным песком.
Ровно в полночь, с ударом четвертым
Склянок Флота, мои друзья,
Идти к Земле, равняться побортно -
Парадом командовать буду я.
И, как приказано, - в полночь
Мы поручни трапов молча хватали.
Горели мы молча. Взрывались молча.
И молча сейчас к Земле возвращались…
В просторах Вселенной, запрокинув головы,
Распластав руки, открыв рты,
Мы возвращались из десятипарсековой -
А, может, и более - темноты.
Горнисты вскинули к звездам горны
И затрубили, не видя звезд:
Началась перекличка сквозь солнц чужих волны,
Слова наши солнечный ветер нес.
- Корвет "Шквал"? - Разорвало миной…
- Ребята с крейсера "Огненный Лис"?..
- А вы, с эсминца "Орлиный"?
- Мы сгорели… Рейдер-разведчик "Сюрприз"?
- Фрегат "Удалой"? - Не вернулся на базу.
- Фрегат "Заря"? - Три ракеты - в машину…
- А нас лишь двое. И без приказа
Мы смерти своей не откроем причину…
От страха съежились звезды
и в ужасе космос стонал,
Когда на расколотый мостик
Поднялся наш адмирал.
В парадной форме, спокойный
Пришел он - наш командир.
Горят на его погонах
Вега и Альтаир.
За ним адъютанты тяжко
Идут по ранжиру вслед -
Сияют на их фуражках
Эмблемы летящих комет…
Смерть второй шанс не подарит нам.
И нынче - считайте, что в гости.
Нам уж никогда не состариться,
Никогда не мерзнуть в космосе.
Поднявшись над палубной кровлей,
Мы, третье столетье подряд,
У планеты, нашей спасенной кровью,
Проводим привычный парад.
Отбой. Уходим назад мы.
Назад - в бездонные глуби.
Ложимся возле реакторов,
Падаем в башнях орудий.
Но если вам придется с врагом
Сойтись в час решающей мести,
Ждите нас - мы снова придем.
Мы придем с кораблями вместе.
Мы были когда-то. Нас нет.
Мы были…
М Ы - Б У Д Е М.
М Ы - Е С Т Ь.
…Игорь отложил диск и прерывисто вздохнул. "И папа… тоже на этом параде…" - бессвязно подумал он, почувствовав, как перехватило дыхание. И мальчик поспешно взялся за другие диски. Ему попался трофейный набор - тоже любительский - сторкианского произведения. Три года назад Игорь начал изучать язык сторков из интереса к врагам, увлекся и начал доставать литературу на нем, даже собрал аппарат для чтения распространенных у сторков аналогов земных микрофильмов, которые нельзя было читать с помощью обычной аппаратуры.
Попавшая в руки Игоря повесть тут же начала его страшно смешить. Это была чистой воды пропаганда. Мальчишка уже достаточно хорошо знал сторкианский, чтобы понимать идиомы, обороты речи и жаргонные словечки, без которых читать на иностранных языках не интересно и которые теряются при переводе, даже самом лучшем.
Речь в книге, правда, шла не о русских - главными противниками благородных и отважных героев "из лучших семей Первых Родов Сторкада" были вечно пьющие виски, надменные, трусливые, лживые и невероятно, просто как-то ликующе тупые англосаксы, фамилии и имена которых автор, ничтоже сумняшеся, брал, кажется, из литературной энциклопедии - Байрон, Киплинг, Бэдадостопочтенный (о как, в одно слово - лихо!), Шелли… Своей тупостью книга просто завораживала, от неё невозможно было оторваться. Игорь сдержанно фыркал, раскачиваясь в гамаке и в который уже раз размышлял о том, не кажутся ли Чужим столь же плоскими и глупыми их собственные образы в земной пропаганде? Хотя - вряд ли. В бесчисленных "внутренних" войнах своей истории с равными по изощренности противниками земляне отточили искусство пропаганды и накопили ее колоссальный опыт - тогда как на других планетах нигде не было такого разнобоя стран, а значит - не было и подобного земному накала внутренней борьбы и нужды в столь развитой пропаганде. Отсюда - полная, даже какую-то жалость вызывающая наивность в вопросах информационной войны. Игорь поражался беспомощности подобных произведений. Хотя, конечно, штампы имелись и на Земле. Сторки - злобные, нетерпимые, трусоватые рабовладельцы и консерваторы… Джаго - почти что колдуны, совершенно чуждая нам пара техническая цивилизация… Фоморы…
Игорь резко опустил руку с комбрасом. К черту!
Неожиданно эта вспышка злости вызвала в его памяти образ отца Зигфрида, и мальчишка вспомнил, откуда ему показалась знакомой фамилия фон Брахтер. Точнее - штабс-капитан императорских "пластунов" - Карл фон Брахтер. Тогда, во время войны с фоморами - высадка на почти полностью оккупированную врагами Океаниду и двухмесячный марш по островам, сопровождавшийся восстаниями колонистов, взрывами, налетами, диверсиями, атаками баз и складов… Потеряв всего трех человек, штабс-капитан фон Брахтер заставил фоморов эвакуироваться со взбунтовавшийся планеты раньше, чем прибыли регулярные силы Земли… Отец Зигфрида - герой войны!.. Конечно, ему обидно терпеть поражения от вабиска…
"Надо все-таки поспать, - подумал Игорь, откладывая диски и закрывая глаза. - Потом разберемся, что и как, потом, потом…"…
…Обычно Игорь спал без снов или видел плохо запоминающиеся, суматошные и веселые цветные сны - обычные сны здорового, быстро растущего мальчишки, оставляющие безадресное, но стойкое чувство счастья, иногда не рассеивавшееся по нескольку часов. Но - случалось - сны были мучительными кошмарами, всплывавшими из пучины генетической памяти, словно странные глубоководные рыбы, никогда не видевшие света дня. Хорошее знание истории позволяло наяву определять эпохи, в которых странствовал во сне его разум - пожалуй, это было бы даже интересно, но в сновидениях все переживалось, как реальность, надрывало нервы и вышибало холодный пот.
Вот и на этот раз он проснулся от какого-то - на этот раз не запомнившегося - жутика и сел в гамаке, обхватив колени руками и раскачиваясь. Диски шлепнулись бы на пол, но Игорь подхватил их на лету, еще не открывая глаз.
- Проснулся? - негромко спросила Катька, возившаяся возле полевой печки. - К обеду.