* * *
"Харлей" Колька оставил у въезда в деревню и дальше пошёл пешком. Когда-то, в начале Безвременья, тут был большой лагерь беженцев, потом пытались обосноваться какие-то сектанты, потом деревня запустела - и он даже удивился, увидев, что навстречу ему движутся по дороге, постепенно растягиваясь вширь, не меньше трёх десятков человек. Вся эта толпа посреди летнего дня казалась предельно чуждой и какой-то… нелепой. А впереди… Степана и того парня, Анатолия, Колька узнал сразу.
- Прие-е-еха-а-ал… - Степан растянул это слово на целое предложение. Глаза у него были недоверчивые и злобные - глаза крысы, оценивающей обстановку в подвале, где внезапно появился враг. - Неужели один?
- Один он, один, - сунулся кто-то из толпы. - Проверено, никого с ним нет!
- Один, - кивнул Колька. Он буквально ощущая спиной, что позади толпа уже сомкнулась, и ему стало тоскливо. "Убьют, что ли?" Верить не хотелось… - Если бы со мной кто был - то твои эти халупы уже горели бы с четырёх концов.
- Чего ж ты никого с собой не прихватил? - лицо Степана перекосила улыбка. - Не пошли? Не пошли-и, вижу! Они таких, как ты, не любят, а? Накласть им на тебя, Ветерок! Ветерок ты и есть Ветерок, сегодня тут, завтра там, а им до тебя и дела нет!
И он заржал, а остальные подхватили. Колька осмотрелся. Они не понимали его прозвища. Райко его совсем не потому дал ему, своему тёзке. Совсем не потому, почему думал Степан. Впрочем… это уже не важно, кажется.
- Я дал слово, что приеду один, - спокойно ответил он. - Где Элли?
- А если мы её… - и Степан сделал грязный жест. Колька нагло усмехнулся:
- Вы ж не идиоты. Если бы вы это сделали, то не сидели бы тут. А спасались от казаков и Чёрных Гусар. Ведь вы же… - он повысил голос, - …крысы!
Вокруг загудело, но Степан пресёк шум одним движением ладони:
- Верно, - кивнул он Кольке. - Не трогали мы её. Всё равно скоро им всем гроб сделают… Девку давайте!
Элли пулей вылетела из толпы и уцепилась за Кольку, как утопающий за спасательный круг. Судя по всему, ей в самом деле не причинили вреда. Но она была испугана и зла - зла на себя за этот испуг.
- Я приехал за тобой, - сухо сказал юноша, осторожно, но непреклонно отнимая руки девушки от себя. - Спокойно, Элли. Слушай меня. В конце этой улицы стоит мой "харлей". Сейчас ты к нему пойдёшь. Сядешь. Поедешь в город. Осторожней, он рвёт, как зверь… Если тебе не трудно - скажи там, что… - Колька потёр лоб и улыбнулся неожиданно тепло. - Нет. Просто объясни, где тебя держали. Это место называется Сельцово.
- А… ты? - Элли отстранилась от Кольки. - Ты что… остаёшься?!
- Да. У меня кро-охотный разговор с этими… существами.
- Я не поеду, - тихо и твёрдо сказала девушка. - Они тебя убьют. Я остаюсь.
- Тогда они убьют и тебя, и выходит, что я напрасно жёг бензин, смешно как-то выходит, - Колька усмехнулся. - Уезжай и поскорей. Я за их благородство не ручаюсь.
- Я не поеду!!! - замотала головой девушка. Колька вздохнул:
- Элли… - и вдруг рявкнул: - Уходи, дура! Пошла прочь, убирайся, я сказал! - и оттолкнул её от себя. Она неловко попятилась, замотала головой. Потом развернулась и побежала - перед нею молча расступились и снова сомкнулись.
Колька дождался низкого удаляющегося рёва "харлея", удивляясь, что на него всё ещё не набросились. Теперь её не догонят, даже если есть на чём и если захотят - за "Харлей" он готов был ручаться головой.
- Ну теперь поговорим, - почти спокойно сказал Степан, придвигаясь. А Колька даже не удивился, увидев рядом с ним возникшую словно из ниоткуда щербатую улыбку Фыри. "Жаль, не убил его тогда," - подумал Колька вяло. Драться не хотелось. Хотелось спать, как прошлой зимой, когда на реке он провалился в ледяную воду и, бессмысленно хватая руками шугу и обламывающиеся края полыньи, хотел не жить, а… спать. Тогда Би выволок его. Сейчас? Усилием воли Колька заставил себя собраться (держись, Ветерок!) и устало спросил:
- Что, Фыря? Опять с кастетом?
Улыбка стала ещё шире. В уголках глаз Фыри скопился гной. Он отвечал можно сказать ласково:
- Гы. Никак нет. Нынче без кастета мы, - он протянул руку за спину, и кто-то вложил ему в ладонь тесак для рубки мяса.
"Ах мать твою," - подумал Колька всё ещё беззлобно. И ударил. Вложив в удар всё своё нежелание драться - и всё умение вкупе с ненавистью к тем, кто заставляет его это делать.
Фыря не успел защититься - и не смог закричать. Правый кулак Кольки, врезавшись в горло бандита, в кадык, бросил его в толпу. Отбив плечом чью-то руку, Колька ударил ещё кого-то головой в подбородок, другого - ребром ладони по виску - и вырвался на дорогу. Позади ревели, выли и визжали, словно за ним гналась толпа чудищ из страшной легенды. Кто-то ударил Кольку палкой по ногам. Он упал, перевернулся, вскочил тем же движением, уже понимая, что - нет, не уйти. Эта дикая, тоскливая мысль заставила стиснуть зубы - иначе бы он закричал от душной тоски. Увернувшись от второго удара палкой, Колька очень удачно достал её обладателя подъёмом стопы в пах - и… перестал чувствовать спину и всё ниже. Земля ударила по лицу и ладоням.
- Пиздеееееец!!! - с омерзительной, торжествующей радостью заревел кто-то. - Убивай его! Я ему хребтину перехуярил!
Больно по-прежнему не было. И страшно не было. Он подумал о картине, которую так и не начал - и тут что-то упало на голову, всё сделалось сперва - алым, потом - чёрным, а потом - никаким.
5.
Мертвенно-бледное лицо Кольки испугало Райко. Что-то щёлкало в углу, что-то вздыхало, мигали лампочки и табло… В нос и угол рта Кольки уходили трубки, остальное тело было закрыто белой простынёй, но хорошо различалось, что кровать жёсткая, с регуляторами, креплениями и бандажем. Вокруг путались в жутковатом кажущемся хаосе провода и шланги.
Колька Райко видел мёртвых, умирающих, искалеченных и больных, видел кровь и страдания. Но меньше всего он мог представить себе Ветерка - Ветерка! - таким, каким он был сейчас.
Кто угодно - но не он. Не такой каменно-белый.
- Пора, парень, нельзя тебе тут больше, - мужская ладонь коснулась плеча юноши - легко, но властно. Райко обернулся зло. На него смотрело жутковатое лицо - украшенное, если так можно сказать, тремя шрамами, образовывавшими на лбу и скулах гротескную букву П. Копцев, вспомнил Райко фамилию имперского врача, который оказался в Верном проездом и взялся "посмотреть", как он выразился, Стрелкова. Огромный, более чем двухметровый, атлет, врач глядел с неожиданным пониманием, но и строго.
- Он не может… не может быть таким! - выговорил Райко с трудом, подчиняясь движениям ладони врача. - Да поймите же… не может… - он хотел оглянуться ещё раз, но врач вытеснил его в коридор окончательно…
…У Стрелкова были переломы позвоночника в крестцовом отделе и основания свода черепа. Всё тело - сплошная гематома. Рёбра переломаны, разрыв селезёнки, лопнуло левое лёгкое…
Нет, Райко уже знал, что Колька - не умрёт. И это было чудом, и это было правдой - ещё одной чудесной правдой, которую несли с собой имперцы и которая его, пионера со стажем, близко видевшего немало Людей Империи, временами всё равно робеть перед ними. Больше того - этот страхолюдный гигант сказал, что "парень скоро встанет", и Райко принял и это, как должное. Но неподвижность Кольки ужасала…
…Славка Муромцев и Женька Шухин, командир "Стальных волков", сидели внизу, в вестибюле, расстегнув куртки и положив шлемы на пол между ног. На звук шагов Райко они обернулись. Лицо Женьки пересекала длинная царапина, смешно смазанная бактерицидкой. У Славки угол нижней губы зажимала скобка.
- Догнали? - быстро спросил Райко, останавливаясь рядом. Славка усмехнулся здоровой стороной рта - именно к нему бросилась за помощью Элли, но и он опоздал. Вместе со "Стальными Волками" он явился в Стрельцово, когда оттуда уже вытягивался хвост банды. Началась драка, даже со стрельбой, подоспела полиция, но повязать удалось мало кого - основная часть в суматохе ушла.
- Ушли, - так и сказал Женька и пристукнул каблуком в пол - звонкий щелчок понёсся по залу, и Женька смутился и покраснел, как его галстук.
Из перевязочной вышел один из пионеров Шухина, и тот заторопился, отвезти его домой - у парня была разбита свинчаткой голова. Славка остался сидеть - и Райко подсел тоже.
- Почему она поехала к тебе? - хмуро спросил он.
- Колька - мой друг, - слегка косноязычно ответил Муромцев. Райко не сдержал удивления:
- А?!
- Да. Хочешь вынести это на обсуждение совета отряда? - Муромцев смотрел то ли неприязненно, то ли насмешливо, и Райко ответил искренне:
- Глупости. Знаешь, а он… он поступил, как настоящий…
- …идиот! - взорвался вдруг Славка и прижал к губам ладонь. Зашептал: - Он поступил, как идиот. Как Ветерок. Как последний… сссс… и мы в этом виноваты тоже.
На первый взгляд в словах Муромцева не было логики. Но Райко, помедлив, кивнул. Он на самом деле понял, что к чему - или, по крайней мере, был уверен, что понял. Он хотел это сказать, но дверь хлопнула - и под возмущённый окрик дежурной медсестры в вестибюль вбежала Элли. Огляделась невидяще - и бегом, да что там - почти что прыжками, ринулась к лестнице, ведущей в палаты.