Для Советского Союза это значило войну на пределе сил - что касалось отношений с Польшей, Румынией, Финляндией, то места иллюзиям не оставалось. Впрочем, позиция прибалтов тоже не располагала к оптимизму. Самое же плохое было в том, что тылом лимитрофов с высокой вероятностью выступали Великобритания и Франция - так что появление на фронте масс английских и французских танков было более чем возможно.
- Полагаю, Николай Евгеньевич, для ускорения процесса стоит разделить работу - я займусь анализом действий союзников, Вы - оборонительными мерами немцев.
- Михаил Николаевич, если это будет единый доклад, то, возможно, следует согласовать основные положения - осторожно заметил Какурин, точно знавший реальные "таланты" объекта.
- Николай Евгеньевич, давайте сейчас проверим, хорошо ли я усвоил Ваши уроки - серьезно предложил Тухачевский.
- Если Вас не затруднит - согласился слегка удивленный поведением Тухачевского Какурин.
- По окончании короткого маневренного периода Империалистической войны началось то, что эмоционально называют "проклятием позиционности" - неторопливо начал излагать свои мысли разведчик, которому надо было и изменить резко негативное отношение к себе, как к военному специалисту, и не оттолкнуть окружающих резкими изменениями - надо было создать впечатление, что Тухачевский перестал "валять дурака" и начал всерьез отрабатывать свое жалованье, занимаясь не изготовлением скрипок, а выполнением профессиональных обязанностей; понятно, что резкого роста быть не могло, новый Тухачевский должен был меняться постепенно, чтобы у окружающих складывалось впечатление, что он работает над собой, растет как военный теоретик под влиянием своего окружения.
- Закономерен вопрос - а за счет чего это стало возможно? И у нас, и за границей очень любят сводить все к насыщению войск пулеметами, немного реже дополняя список причин возникновения "позиционного кризиса" массовым использованием колючей проволоки и траншей.
Полковник прервался, вопросительно посмотрев на Какурина - психологически это было необходимо, новый Тухачевский должен был перестать "работать барином-всезнайкой", ему надо было стать сначала "лучшим учеником", плавно перейдя в ипостась Учителя.
- Вы правы, Михаил Николаевич - подбодрил Тухачевского Какурин, очень довольный тем, что у ученика появились проблески интеллекта - в конце концов, в правильно заданном вопросе содержится половина ответа.
- Глупо отрицать очевидную истину, что массовое применение пулеметов совершило революцию в тактике пехоты - многократно выросла плотность огня, увеличилась эффективная дальность стрельбы. Так же невозможно спорить с тем, что полевые укрепления резко повысили устойчивость пехоты в обороне - продолжил Вячеслав Владимирович.
Новая пауза - и снова вопросительный взгляд. Какурин взглядом показал заинтересованность, ничуть при этом не играя - ему было действительно интересно, к каким выводам может прийти Тухачевский.
- Но ведь позиционный фронт установился осенью 1914 года. Возможно, я сделал свои выводы на основании неверных сведений, но, исходя из известного мне, имевшихся в любой из армий Великих Держав пулеметов никак не могло хватить для надежного перекрытия фронта. Колючей же проволоки не имелось вовсе - или какое-то мизерное количество, ни на что всерьез не влиявшее. Следовательно, влияние пулеметов и полевых укреплений несколько преувеличено - нет, они сыграли немалую роль, но главная причина совсем в другом.
- Возникает следующий вопрос - а какое средство ведения войны нанесло наибольшие потери? Все известные мне исследователи единодушны, расходясь лишь в частностях - этим средством была артиллерия, на долю которой пришлось, по разным оценкам, от двух третей до трех четвертей общих потерь (в РеИ - 70 % общих потерь - В.Т.). Также значительные потери наносил ружейный огонь - если он уступал потерям, наносимым пулеметным огнем, то ненамного.
- Возникает необходимость совершить экскурс в историю военной техники, а, именно, вспомнить революцию в военной технике, произошедшую в период 1880–1900 годов. Тогда и были совершены и внедрены изобретения, качественно изменившие артиллерию и оружие пехоты.
Какурин молча кивнул - действительно, все так и было, именно тогда появились бездымные пороха, новые виды взрывчатки, многократно превосходившие по разрушительной силе дымный порох, магазинные винтовки под унитарный патрон, артиллерийские орудия с откатом по оси ствола и противооткатными устройствами, и многое другое. Все это, вместе взятое, привело к качественному росту огневой мощи армий и многократному росту плотности огня. Говорить же о росте дальнобойности и точности огня артиллерии, достигаемой за счет улучшения баллистики, было скучнейшей банальностью. Свою роль сыграли и новые прицелы вкупе с оптическими дальномерами.
- Качественный рост огневой мощи - в первую очередь это относится к артиллерии - привел к резкому увеличению потерь не только атакующих, но и вообще любых не находящихся в укрытиях войск. Теперь теорию надо поверить практикой - собственно, в промежутке между 1900 и 1914 годом была только одна большая война между странами, имевшими первоклассные армии; война, в которой массово использовались современная артиллерия и магазинные винтовки, но пулеметы оставались совершенной экзотикой; война, в ходе которой были большие сражения, по своим масштабам сравнимые с битвами Империалистической войны.
Николай Евгеньевич снова кивнул - к чему клонит Тухачевский, было очевидно, непонятно было другое - у кого он набрался умных мыслей? Выражаясь простонародно, Какурин знал Тухачевского, как облупленного - и поверить в то, что Михаил Николаевич способен самостоятельно додуматься до столь революционного анализа причин "кризиса позиционности", было на редкость затруднительно. Из списка настоящих авторов сразу можно было вычеркнуть отечественных теоретиков - их взгляды и написанные ими труды Какурин знал досконально, это была не их идея. Куда реалистичнее выглядела версия, что Тухачевскому попал в руки иностранный журнал, в котором нашлась статья серьезного теоретика - ну а Михаил Николаевич, никогда не брезговавший плагиатом, попросту скопировал основные тезисы и выдал их за собственные труды. Для себя Николай Евгеньевич решил навестить библиотеку Главного Штаба, где имелась полнейшая подборка специальной литературы - правда, его немного смущало то, что подобные труды ему доселе на глаза не попадались, хотя он прилежно читал все новинки иностранной военной мысли.
- И, вот русско-японская война, сражения при Ляояне, реке Шахэ, и, кульминация всего, битва при Мукдене. Сражения, в которых участвовали значительные силы, использовалось значительное количество артиллерии - битву при Мукдене превзошли лишь сражения Мировой войны; кровопролитные и длительные - при том же Мукдене сражения продолжались три недели, невиданный срок для полевого сражения; и ни в одном из них не был достигнут решительный результат в виде разгрома одного из противников - всегда наступления захлебывались ввиду огромных потерь - закончил Михаил Николаевич, явно ожидавший реакции наставника.
- Очень хорошо - одобрил теоретические экзерсисы ученика Какурин.
- Михаил Николаевич, а Вы не думали сделать анализ наступательных операций Мировой войны? - "забросил удочку" Николай Евгеньевич.
- С удовольствием! - бодро согласился разведчик, искренне порадовавшийся предложению. - Признаться, у меня была мысль заняться изучением Западного фронта - если не ошибаюсь, эта тема в отечественных исследованиях мало изучена.
- Если Вам потребуется моя помощь, всегда к Вашим услугам - предложил Какурин, окончательно уверившийся в том, что ученик наткнулся на исследование какого-то иностранного теоретика - странно только было то, что он его пропустил, судя по смелости и логичности выводов, эта работа должна быть хорошо известна, между тем, Николай Евгеньевич ничего не слышал о таком взгляде на проблему "позиционного тупика".
На этом беседа была закончена - и Какурин с Тухачевским, тепло попрощавшись, расстались.
Ближе к концу рабочего дня Михаил Николаевич, прихватив обоих адъютантов, навестил библиотеку Главного Штаба. Результат визита впечатлил всех, присутствовавших при этом - начальник Главштаба взял больше сотни томов исследований и мемуаров, посвященных боевым действиям на Западном фронте. Особое внимание было уделено работам, посвященным кампании 1914 года. Нет, Тухачевский и раньше был частым гостем в библиотеке - но его обычный "груз знаний" составляла пара-другая иностранных журналов; бывало, он прихватывал одну или две книги, но, ничего, хотя бы отдаленно похожего не было никогда.
Объяснение супругов
Не меньшее потрясение ждало домашних Михаила Николаевича - явление главы семьи, за которым адъютанты волокли связки книг, было всего лишь началом "тихого переворота" в семье Тухачевских. После ужина, поблагодарив супругу, Михаил Николаевич уединился в кабинете, где и проработал за полночь. Нина Евгеньевна не знала, что и думать - муж не счел нужным уделить время ни домашнему музицированию, ни даже изготовлению любимых скрипок.
В последующие вечера это повторилось. Наконец, в пятницу Нина Евгеньевна сочла нужным напомнить супругу, что в субботу и воскресенье у них ожидаются гости. Собственно, программа домашнего салона Тухачевских ничего особенного не представляла, будучи копией салонов в хороших домах до революции - ужин, исполнение музыкальных произведений, танцы, светское общение. Нина Евгеньевна считала это непременной принадлежностью хорошего дома - Михаил Николаевич же обожал это времяпрепровождение.
- Нина, нам надо серьезно поговорить - спокойно сказал глава семьи.