Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
Хельги чуть присел, согнув ноги в коленях, покачался на них туда-сюда, краем глаза наблюдая за задним - тот уж как-то резко нагнулся, видно - за упавшей секирой. Ага, так и есть! Теперь подойти ближе к рыжебородому… Так… Задний, кажется, уже размахнулся… Нет, еще рано… А вот теперь - пора! Хельги резко ушел в сторону, настолько быстро, что нидинги не успели ничего сообразить, а пущенная секира поразила рыжебородого точнехонько в лоб! Один есть. Тут же выскочив на тропу - он вовсе не собирался вечно отсиживаться за деревьями, - Хельги нанес удар мечом… И попал в пустоту - бродяги явно не были новичками в битвах, по крайней мере тот из них, что только что стоял перед Хельги. И вот он же возник снова, уже с секирой на длинной, украшенной рунами ручке. Взмахнул… и словно ветер просвистел над головой сына Сигурда, холодный ветер смерти. Нет, не зря Велунд учил его уворачиваться. А нидинг не унимался, махал секирой - словно сено косил, летели сбитые с деревьев ветки и листья. Вроде бы он был какой-то неказистый, длинный, сутулый, с темной, свалявшейся от грязи бородою. Но секирой, пес, орудовал вполне профессионально - ни разу на пути ее не встретились ни ствол дерева, ни особо толстая ветка. Только позади вдруг хрустнул трухлявый ствол… Нидинг повалился навзничь, выронив из рук секиру. Хельги бросился было к нему… но тут же отпрыгнул далеко в сторону длинным и мощным "прыжком лосося". Он вспомнил про второго! Ведь не зря же тот затаился, не подавая признаков жизни. Да и этот, с секирой, уж слишком нелепо упал… Ага, вот, встал уже, озадаченно оглядываясь. Не шевелясь, Хельги пристально наблюдал за ним из зарослей можжевельника. Но где же, однако, второй? Хельги осторожно выглянул… и получил бы удар мечом под лопатку, если б не почувствовал за спиной чье-то дыханье. Отпрыгнул, пробежал к толстому дереву - ага, эти двое, кажется, зажимали его в клещи, старательно оттесняя… куда? Хельги осмотрелся… Ага, ясно куда - в болотце. Хоть и тронутое льдом, а все ж таки ненадежен ледок-то. И тут в мозгу юноши грохнуло, заскрежетало, завыло… но сразу же стихло… и появилась одна задумка, сначала не вполне четкая - словно не самим Хельги придуманная, но все же вполне выполнимая. Идете сюда? Что ж, давайте.
На этот раз оба нидинга напали одновременно - Хельги наконец разглядел второго: низенького роста, с широким морщинистым лицом, он походил бы на старый трухлявый пень, поросший сизой бородой-мхом, если б не был так опасно подвижен. Как легко он ставил ноги - ни одна ветка не хрустнула. Он был вооружен мечом, коим и нанес быстрый удар - в это время второй как раз замахнулся секирой. Хельги не стал дожидаться дальнейшего развития событий, а, высоко подпрыгнув, ухватился за крепкий сук, спрыгнул, перевернувшись в воздухе через голову, и оказался позади темнобородого. Тот среагировал поздно - стальной клинок Хельги уже пронзил его сердце. Теперь оставался один коренастый, пожалуй, самый опасный изо всей троицы. Поигрывая мечом, он невозмутимо улыбался и медленно подбирался к Хельги. Юноша сделал выпад… поспешил, лишь расцарапав левую руку противника. Тот нанес быстрый рубящий удар - Хельги еле успел подставить меч, к немалому удивлению нидинга, - такие приемы здесь мало кто использовал. Не давая ему опомниться, Хельги закрутил меч сверкающим кругом - теперь уже защищался бродяга. Почувствовав, что встретил достойного противника, он больше уже не улыбался, сосредоточив все внимание на борьбе. Удар! Уклонение влево. Еще удар - отбил! Ну-ну, быстро соображает, перенял тактику. Вернее, это он, Хельги, навязал врагу свою. Интересно, а меч у тебя насколько хорош? Приподнявшись на носках, Хельги изо всех сил опустил клинок, вложив в это движение всю силу своего молодого тренированного тела, - меч нидинга, не выдержав, треснул. Дрожащий обломок клинка с силой вонзился в землю. Хельги опустил Змей Крови: убивать безоружного - не много чести для благородного викинга! А вот бродяга на поверку оказался напрочь лишенным и благородства, и чести: улыбнулся, показав зубы, и, когда Хельги подошел ближе, подло, исподтишка, метнул в него рукоятку меча с острым торчащим обломком. Слава богам, Хельги успел среагировать - пущенный с силой обломок лишь задел его левое ухо. Нидинг бросился было бежать, развернулся, но, зацепившись ногой за пень, рухнул лицом вниз… Якобы рухнул - этот прием кто-то из бродяг сегодня уже использовал, - и Хельги на него не купился. Сжимая меч, с опаской подошел ближе, ожидая, что сейчас нидинг бросится на него. Ну-ну, давай, бросайся… Учены уже, ждем…
- Он больше не встанет, мой мальчик, - раздался вдруг голос Велунда. Старый кузнец вышел из-за сосны и, подойдя к лежащему недвижно бродяге, кивнул на его спину. Из-под левой лопатки нидинга торчал обломок меча, тот самый, воткнувшийся в землю…
- Но… - Хельги замялся. - Что ты здесь делаешь, учитель?
- Грибы собираю, - расхохотался кузнец. - Я знал, куда ты поехал, и помнил, что где-то здесь видели нидингов. Не предупредил, потому как кто же будет предупреждать тебя в битве? Сам же направился за тобой. Много ошибок ты совершил, сынок…
Велунд прошел вперед по тропинке:
- Не привязал коня, вообще, даже не подумал о нем.
Хельги стыдливо зарделся.
- К тому же слишком много прыгал без особых на то причин. Подумаешь, бродяги.
Сын Сигурда ярла вспыхнул до корней волос. А он-то так гордился сегодняшней битвой, но вот, оказывается… теперь хоть и не приходи в усадьбу. Не воин - посмешище.
Хельги сел на пень и закрыл горящее лицо руками. Очень хотелось заплакать.
- Ну, что ты там расселся? - услыхал он голос Велунда, далекий, словно бы из другого мира. - Вставай-ка, нечего время терять. Нужно успеть заехать к хозяйке Курид за брагой, есть что отметить.
Хельги поднял глаза.
- В общем-то, сегодня я очень доволен тобой, мой мальчик! - с улыбкой произнес кузнец.
Глава 6
ВОЛК
Ноябрь 855 г. Бильрест-фьорд
Тогда разъярился
Дух богомерзкий,
Житель потемков…"Беовульф"
Прошло чуть меньше месяца с тех пор, как узколицый друид Конхобар стал членом рода Сигурда ярла. Сам обряд посвящения - вступление левой ногой в специально содранную кожу с левой ноги кобылы - занял не так много времени, больше ушло на согласование: каждый ли член рода был согласен усыновить безродного ирландца? Конечно же, большинство отнеслось к нему с подозрением, и вряд ли бы узколицый так быстро стал родичем, если б не помощь и покровительство Гудрун. Он ей нравился - узколицый знал почему - и тем пользовался - никогда не проходил молча мимо хозяйки, все время заговаривал о чем-то, правда, надо сказать, без излишней настойчивости, ненавязчиво. Гудрун подобные ухаживания нравились - еще б не понравились сорокалетней женщине живые воспоминания о бурной любви, да если еще принять во внимание болезнь мужа… Постепенно Конхобар стал в усадьбе незаменимым, чего, надо сказать, и добивался, сперва - помня указания друида Форгайла Коэла, а затем и сам стал находить в своем положении массу выгод. Всегда вежлив, выдержан - не чета прочим грубиянам, - ирландец как должное принял на себя обязанности управителя усадьбы, а Гудрун была и рада такому помощнику - все сделает так, как сказано, четко и вовремя, да к тому же, как становилось уж совсем худо Сигурду - лежал в лежку, - самолично заваривала ему сон-траву Гудрун и, дождавшись, когда муж уснет, шла в амбар, где дожидался ее ирландец. Не злоупотребляла подобными встречами Гудрун - умна была, хитра, коварна - знала: немного уже осталось Сигурду земных дней, а уж там как повезет: кто будет владеть усадьбой - она, всем известная хозяйка Гудрун, или этот неумелый щенок, Хельги. Да, по законам вроде бы - Хельги, но жизнь есть жизнь, она посильнее законов будет, Гудрун это хорошо знала.
Два десятка дойных коров - часть принадлежащего Сигурду стада - жевали сено в дальнем сарае под присмотром Трэля Навозника, черноволосого, темноглазого, смуглого - увидишь такого, сразу скажешь: раб, нидинг, слуга, - именно так описывались рабы в древних сагах. Сарай стоял почти впритык к лесу, где шумели, качая ветками, темные голубоватые ели и росшие на холмах корявые сосны вздымали к небу вершины, покрытые жесткими иглами. В противоположной стороне, за еле видневшейся усадьбой братьев Альвсенов, широкой оранжевой полосой плавилось в море закатное солнце. Несколько рыбацких лодок - маленьких, издали похожих на жуков, деловито перебирающих лапами, - пользуясь хорошей погодой, покачивались на волнах Радужного ручья. Ловили сельдь, и всем работы хватало. Чьи были лодки - Сигурда или Альвсенов, - с усадьбы было не разглядеть, да Трэля Навозника, честно говоря, это мало интересовало. Он лежал на копне сена, подстелив старый, выцветший плащ. Отломив соломину, сунул в уголок рта, развалился, положив под голову руки, наслаждаясь редкими минутами покоя, закрыл глаза, представив далекое детство: теплое перламутровое море, оливковые рощи и огромный город с белыми стенами и золотыми, сверкающими на солнце воротами. Гавань, полную кораблей, самых разных, от узких рыбачьих фелюк до огромных военных дромонов, вооруженных неугасимым огнем, горящим даже в воде. Рынок, многоголосый, разноязыкий, полный пряных запахов; огромный - кажется, до самого неба, купол храма Святой Софии. Колокольный звон медленно плыл над городом, поднимаясь в синее, как цветы незабудки, небо. Где-то в оливковой роще выл волк… Волк?