Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
Раб открыл глаза, перевернулся на живот и, выйдя из теплого, пахнущего навозом, коровника прислушался, вглядываясь в черный лес, начинающийся сразу за невысокой оградой, сложенной из круглых камней. Именно здесь, в лесу, похоже, и выл волк. Трэль поежился. Что стоит хищнику перемахнуть через ограду? Конечно, через закрытую дверь в коровник ему не пройти. А если через сеновал? Запросто проберется. А до дома отсюда далековато - пока прибежит помощь, волки спокойно пару коров сожрут и его, Трэля, в придачу. Навозник вздрогнул, услышав, как зашуршало на сеновале сено. Прислушался. На всякий случай взял в руки увесистый посох. Впрочем, что против стаи посох? Так, игрушка.
Соскочившая с сеновала черная тень стремительно бросилась прямо на Трэля. Тот отбросил посох и широко расставил руки: огромный, черной масти пес размером с теленка, поскуливая, принялся лизать щеки раба, и тот щекотал собаку за ухом, запуская руки в косматую шерсть.
- Айн, хороший мой Айн, - шепотом приговаривал Трэль. - Как я рад, что ты пришел!
Могуч, космат и страшен с виду был Айн, правда, изрядно ленив, и это качество сводило почти на нет все его остальные достоинства. Особенно летом, на верхних лугах, пес предпочитал целыми днями валяться в кустах, укрывшись от солнца, и лишь иногда лаял на отбившихся от стада коров. Впрочем, с волком он бы справился. С одним волком. А вдруг их там стая? Ведь волки никогда не рыщут в одиночку. Может, все-таки добежать до усадьбы, позвать на помощь? Нет, там одни насмешки посыплются, да еще и тумаков получишь. Скажут - Трэль Навозник так же глуп, труслив и ленив, как и его пес. Да и пока он бегает, вдруг волчина и вправду проберется в коровник? Поди потом доказывай, что ты не особо и виноват. Навозник почесал левую лопатку и передернул плечами. Кожа на его спине была покрыта шрамами, не так давно оставленными кнутом хозяйки Гудрун, - с неделю назад заснул-таки, проглядел, как орел унес овцу из выпущенной на последнюю траву отары. Вот тогда-то, после наказания, и отправили Трэля в дальний сарай, с глаз подальше, - коровы не овцы, орел не унесет, вот, правда, волки… Так волков никогда и не было поблизости от усадьбы. Не было… Да вот ведь, заразы, взялись откуда-то. А может, и вправду какой-нибудь одинокий волк, приблудный? Вон, что-то не воет больше. Ладно, что будет, то и будет. Зарыться вместе с Айном в солому да поспать - все больше толку. А если и порешит ночью волк корову - так что, к побоям привыкать, что ли?
В урочище, что меж горами и усадьбой Сигурда ярла, всегда, даже в самый светлый день, а тем более сейчас, ноябрьским вечером, было неуютно и сумрачно. Свет заходящего солнца с трудом проникал сквозь темные мохнатые лапы елей, окончательно пропадая в кустах можжевельника и жимолости. Прямо через лес вела неширокая тропка к хутору Свейна Копителя Коров, по обе стороны от нее громоздилась непролазная чащоба, с кучами бурелома и колючим малинником. Многочисленные звериные тропы терялись в черном лесу, впрочем, и они встречались лишь изредка - дичи здесь было мало.
Огромный волк с темной, почти черной, шерстью, остервенело рыча, рыл лапами землю. По виду это был редкостный экземпляр: повадками он чем-то напоминал сбежавшую от человека собаку, но передвигался бесшумно и мягко, словно рысь. По хребту его, от кончика хвоста до загривка, тянулась неширокая полоска светлой шерсти - светлой, конечно, на общем серо-черном фоне. Длинная косматая шерсть зверя, темная по бокам, к брюху светлела, приобретая тот коричневато-желтый цвет, что скорее свойственен шакалам, а не волкам. Мускулистые лапы заканчивались желтыми когтями, вообще же, встань волк на дыбы, его пасть оказалась бы вровень с лицом самого высокого человека, - не слабый был зверь, и не просто было достать такого охотникам, если б они и задались такой целью. Впрочем, в черном лесу не бывало охотников - не было дичи.
Что же делал волчара здесь, в этом гиблом месте? Неужели вырывал из мерзлой земли чьи-то полусгнившие трупы, вместо того чтобы насытить утробу свежей живой кровью?
А, похоже, что так!
Рядом с волком, под елями, валялись два больших кувшина, покрытые желтовато-коричневой прошлогодней хвоей. Вокруг них волк и рыл землю могучими лапами. Вот на миг остановился, услыхав собачий лай, повернул жуткую морду, прислушался. И снова заработал лапами, вырывая закопанные в землю полусгнившие трупы. Вырыв, есть почему-то не стал, лишь разбросал части тел лапами да завыл, подняв морду к низкому небу, тоскливо, безнадежно, злобно.
Быстро темнело. Темно-серые, под масть зверя, тучи заволокли небо, пошел дождь, редкий, противный и нудный. Трэль Навозник зарылся в сено и уснул, притянув к себе Айна. Где-то далеко, за священной рощей, в ответ на зов из урочища внезапно завыли волки.
Огромный зверь опустил морду, прислушиваясь к вою. Ноздри его раздулись, из раскрытой пасти стекала на землю желтая тягучая слюна. Некоторое время волк принюхивался, оставаясь на месте и словно бы раздумывая, а затем, прижав уши, помчался на зов собратьев длинными мощными прыжками.
Он обнаружил их сразу, как только пересек дорогу. Небольшая стая - с десяток особей - подозрительно обступила чужака. Это были еще довольно молодые звери, средь них лишь пара трехлеток. Голенастые, словно подростки, и уже успевшие отощать, видно, серым не очень-то везло с добычей в последнее время. В глазах их стояла тоска, шерсть потускнела, поблекла, на тощих лапах веревками выделялись жилы. Сгрудившись позади вожака, серые, поджав хвосты, с надеждой взирали на могучего новичка. А тот принюхивался к вожаку - старому, много повидавшему зверю, с порванным левым ухом и покрытой шрамами мордой. Видно, когда-то это был настоящий боец, но старость и невезение доконали его: шерсть свалялась, из кончика хвоста торчал репейник. Но глаза… глаза горели прежним боевым задором! Чужаку, видно, не понравились эти глаза, ибо, только взглянув в них, он сразу совершил мощный прыжок, словно знал - остальные не будут вмешиваться, а двух вожаков на одну стаю - много. Старый волк ждал этого - резко отпрыгнул в сторону, зарычал, показывая клыки, желтые, давно уже не видевшие живого мяса. Промахнувшийся чужак быстро развернулся, ощерился, ожидая ответа. И старый прыгнул! Серой молнией - откуда и силы взялись? - метнулся влево и, резко притормозив передними лапами, вытянул шею вправо. Клацнул зубами, раскровянил-таки пришельцу плечо - еще немного, добрался бы и до шеи, и тогда кто знает, как обернулась бы схватка. Старый вожак горделиво обернулся, ища глазами поддержки своих. Лучше б он этого не делал!
Темно-серый рванулся вперед, распластался на брюхе и, извернувшись, впился сопернику в горло. Старый вожак захрипел, забил лапами, стараясь расцарапать противника когтями, - тщетно: темно-серый оказался сильнее, злее, нахальнее, и старый волк повалился на седой мох с перегрызенной шеей. Он быстро слабел, и темно-серый, рыча, рвал его на куски, еще живого. Летели в кусты кровавые ошметки, и вся стая - несколько самок и волчата-подростки, - поджав хвосты, следила за новым вожаком. Тот наконец насытился, повел из стороны в сторону ощеренной окровавленной мордой. Волки подошли ближе, молча склонили головы, подставив холки. Темно-серый торжествующе завыл, и вся стая поддержала его, пожрав поверженного вожака. Теперь у них был новый вожак - молодой, сильный, злобный.
Стая обнаглевших от безнаказанности волков под предводительством нового вожака принялась рыскать по окрестностям Бильрест-фьорда. Резали прямо в загонах овец, не брезговали и нападениями на одиноких путников, а однажды чуть не загрызли младшего брата Фриддлейва, хорошо сам Фриддлейв вовремя оказался поблизости, а то бы…
Много раз выходили на охоту мужчины из усадьбы Сигурда ярла, да и не только они - и все без толку. Уж такой вожак оказался у стаи - играючи обходил самые хитроумные ловушки, а о засадах, казалось, знал или даже предвидел их заранее. Словно бы издевался над охотниками. Многие из них видели его: огромный, темно-серой масти зверь с черными, пылающими огнем Муспельхейма глазами.
Когда волки загрызли очередного теленка, терпение Сигурда иссякло. В облаву были посланы все, включая Хельги и узколицего Конхобара, недавно принятого в род.
У дальнего коровника, недалеко от усадьбы, прямо перед сеновалом вырыли глубокую яму, утыкали кольями с обожженными на огне остриями. Слева и справа от коровника, а также и спереди располагались точно такие же ямы, так что меж ними оставалась лишь узкая тропка, по которой только и должен был загонять скот ленивый раб Трэль Навозник. Ветви росших позади сарая деревьев крепко-накрепко переплелись между собой - так что если б и захотели волки, бежать им было бы некуда - один путь: в яму. Не в одну, так в другую. В соседнем овине сидели несколько человек с копьями - добить хищников, если те вдруг попытаются выпрыгнуть. Хоть и маловероятно это, но бывали случаи, лучше уж побеспокоиться заранее.
Навозник лишь скептически усмехался про себя - знал: вряд ли пожалуют волки при таком скопище народу. Что ж они, совсем идиоты, что ли?
А волк все-таки пришел! Не в самую ночь, уже под утро, когда стирается тонкая грань между сном и явью. Явился один, не подставляя стаю. Прошмыгнул меж кустов в коровник невесомой темно-серой тенью. Подняв уши, залаял Айн и тут же, захрипев, упал с прокушенным горлом. Кровь выливалась на свежевыпавший снег мелкими упругими толчками, несчастный пес, умирая, судорожно сучил ногами. По лицу Навозника Трэля текли слезы. Никого и никогда не любил он здесь, в усадьбе, а вот к собаке привязался. Теперь и этого был лишен.