Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
Хорошо хоть голубки вовремя разлетелись. Свистом подозвав коня, Хельги вскочил в седло, помахал рукой девчонке. Та улыбнулась и, тронув поводья, на прощанье взмахнула платком. Разъехались, каждый в свою сторону. Хельги - направо, к кузнице, а дочь Торкеля бонда - налево, к хутору Курид.
Выбравшийся из кустов Дирмунд Заика тоскливо посмотрел вслед Сельме. Нагнулся вдруг, поднял упавший на землю платок - голубой, с золотистой вышивкой. Постоял задумчиво и вдруг нехорошо улыбнулся.
- Как придем, надо б сказать Сигурду про бродяг, - подошел к нему Хрольв. - Вместе мы их быстро вытурим, а может, и убьем, если кому повезет.
- С-с-сказать Сигурду про бродяг? - в задумчивости повторил Дирмунд. - А з-зачем? - Он посмотрел на платок. - Пос-с-слушай-ка, Хрольв. Д-давай сделаем так… Сними-ка со своей лошади кк-колоколец, он у тебя все равно коровий… Теперь с-с-слушай дальше…
- Ну, я всегда говорил, что ты умный! - выслушав предложение приятеля, заржал, словно конь, Хрольв. - Вот уж никогда бы до такого не додумался. Башка у тебя соображает, Заика, точно быть тебе хевдингом! Если и не получится - вдруг к тому времени уйдут бродяги, - то и ладно, а получится - так славно выйдет.
Ничего не ответил Заика, лишь слабо улыбнулся. Маленькие глазки его, блеклые, почти что бесцветные, светились злобным торжеством.
Хельги со все большим остервенением занимался у Велунда, осваивая тактику битв. Учился двуручному бою - когда нет щита, лишь два сверкающих клинка птицами летают в воздухе, учился уклонениям от ударов, прыжкам: "прыжку кота" - мягкому, с приземлением на цыпочки; "прыжку медведя" - такому, что сбивал противника с ног; "прыжку лосося", позволяющему пробиться кувырком через головы врагов. Учился метать секиру - страшной убойной силы оружие, действующее иной раз похлеще меча! Не день и не два метал, пока не научился попадать в тонкий ствол ясеня двумя секирами сразу. Потом снова настала очередь меча - Велунд так и предупреждал: о мече забывать не следует, удобное оружие - всегда с собой, а ведь недаром говорится в сагах:
Муж не должен
Хоть иногда
Отходить от оружья,
Ибо как знать,
Когда на пути
Оно пригодится.
- Твой меч - пожалуй, лучший меч в здешних краях, Хельги, - говорил Велунд. - Всегда помни об этом и знай - не стоит, как другие, бояться подставить лезвие под удар - выдержит. Это - выдержит. А ну, смотри!
Кузнец брал в обе руки по мечу и начинал вращать ими - сначала медленно, потом все быстрее, пока лезвия не сливались в два сверкающих круга.
- Пробуй!
Легко сказать!
Как ни бился Хельги - не получалось. Но он не сдавался, поднимал с земли выбитый Велундом меч, начинал снова и снова. И снова ничего…
- Дело не в мечах, дело в тебе, - положив руку ему на плечо, улыбнулся кузнец. - Настройся на битву, слейся с железом, почувствуй его, словно бы это продолжение твоих рук. Давай же, смотри на клинок… ближе к глазам… и не моргай… Не о врагах думай - о холодном железе, о разящей стали, о благородстве кованого клинка. А теперь - пробуй!
Теперь стальные круги заиграли и в руках Хельги… И снова на миг послышались тот страшный грохот, скрежет и вой, что преследовали Хельги во снах, вернее, в том зыбком мареве между сном и реальностью.
Вскрикнув, Хельги выронил мечи, сжал ладонями уши… Затем успокоился, огляделся - не видел ли Велунд? Нет, похоже, не видел. Тем лучше. Подобрал клинки…
Он совсем не чувствовал усталости, лишь утром едва смог подняться. Болели не только кисти рук - все тело, словно и не тренировался он почти все время в беге с камнями и прыжках меж деревьями.
- Что, тяжеловато? - усмехнулся Велунд. - А ведь совсем скоро лагерь молодых воинов. Ты напрасно думаешь, что твои друзья-соперники спят и накапливают жир. Харальд Бочонок каждый день швыряет в воду огромные камни, все дальше и дальше, Ингви достиг большого искусства в метании дротиков, а Фриддлейв, говорят, совсем не дает себе покоя и уже превосходит их обоих. Помни, Хельги, во главе дружины может стать только лучший!
Хельги помнил…
Знал, что все это: и бег с камнями, и прыжки, и вечный голод, и ноющая боль по утрам во всем теле - еще цветочки. Так, небольшая разминка…
Он вспомнил случайную встречу с Сельмой на дороге у Ерунд-озера, та ехала к тетке на хутор. И, смелая девчонка, остановилась, заговорила с ним, не опасаясь злых чужих взглядов. Впрочем, никого вокруг не было, ни злых, ни добрых. Хельги не осмеливался спросить самого себя - любит ли он Сельму? Наверное, любит… Но - любовь ли это, ведь он еще никогда никого не любил. Кто б объяснил…
Хельги усмехнулся. Еще бы знать наверняка, как относится к нему Сельма. Любит ли? Или это просто дружеское влечение? Ведь собирала же она цветы с Фриддлейвом, сыном Свейна Копителя Коров. Да, что там ни говори, а красив Фриддлейв - благородные черты лица, матово-белая кожа, волосы светлые, словно выбеленный на солнце лен. Повыше Хельги на полголовы, постарше на год. Храбр, отважен, щедр - нелегко будет одолеть такого. Что ж, тем приятнее будет состязание. Хельги знал одно: он обязательно должен быть первым во всем - иначе какой из него выйдет предводитель-хевдинг?
А Сельма… Сельма… Вот не видал ее несколько дней - и кажется, и день померк, и солнце светит тускло, и вообще все не так, как должно быть.
Хельги обернулся к конюшне. Взять коня, помчаться… А что? Вот именно так и сделать!
Юноша отвязал каурого жеребца, ласково потрепал по холке, погладил - конь посмотрел на юношу умными большими глазами, ткнулся мордой в плечо, всхрапнул ласково.
И снова - только ветер в лицо, и ветки из-под копыт, и - успеть уклониться бы - корявые еловые лапы. Как это здорово: нестись вперед на верном коне, подставляя лицо свежему ветру, эх, еще верной дружины недостает, да ведь скоро будет и дружина, обязательно будет, никуда не денется, ибо он, Хельги, сын Сигурда ярла, станет первым среди лучших молодых воинов Бильрест-фьорда!
Пролетали мимо заснеженные луга, летом покрытые розовым клевером, фиолетовые горы, леса с темными вкраплениями урочищ, а вдалеке, за горами, синела блестящая гладь моря.
Выехав на тропинку, ведущую к хутору Курид, Хельги придержал каурого: здесь они последний раз встречались с Сельмой, она еще хвасталась платком - девчонка, что поделать… Однако что это там голубеет? Уж не платок ли? И правда, платок. Голубой, с желтой вышивкой - Сельмин платок, чей же еще-то?
А что это за бурые пятна? Неужели - кровь? И в самом деле…
Хельги настороженно осмотрелся. Платок он поднял с самого края тропы, как раз там, где она уходила в лес, узкая, почти неприметная. А ну-ка… Проверить, догнать, узнать!
Не думая больше, Хельги вскочил на коня и повернул в лес. Здесь пришлось ехать потише - мешали ветки и колючие кусты можжевельника, в изобилии разросшегося на самой тропке. Что-то звякнуло вдруг - кажется, коровий бубенчик - и какой дурак привязал его на ветку?
Пожав плечами, Хельги осторожно поехал дальше. Нагнулся под особенно колючей веткой…
Не успел он поднять голову, как краем глаза заметил летящую в него секиру! Нет, что это была именно секира, а не лесная птица и не белка, Хельги понял уже потом, быстро выныривая из-под конского брюха. Вскочил на ноги, вытащив из ножен меч, огляделся. Ага, вот и первый нидинг - о подобных бродягах всякий был наслышан: украли что-нибудь у себя на родине, или убили кого, или еще чего нехорошего совершили, вот и выгнали их решением общего собрания - тинга, - а это уж очень тяжелое наказание, даже, пожалуй, тяжелей смерти - поди-ка, поскитайся без родни, без крова - да еще каждый встречный-поперечный имеет полное право тебя убить, потому что ты не человек, а вообще никто, сплошное недоразумение - безродный бродяга-нидинг.
Тем временем нидинг - высоченный рыжебородый мужик с подбитым левым глазом и широким носом - снова размахнулся, чтобы швырнуть в Хельги копье, да передумал, разглядев жертву. Видно, внешний вид Хельги не внушил ему особого опасения. Рыжебородый обернулся, свистнул кому-то. Тут же за елками возникли еще двое - один тощий, слева, другой позади, и Хельги толком разглядеть его не смог. Что ж, намерения бродяг не оставляли никаких сомнений, нужно было действовать.