Заехав с Федором на постоялый двор и забрав ратников, мы выехали из Москвы. Некогда прохлаждаться в столице, дела в имении ждут, и подумать надо, крепко подумать - кого ставить на хозяйство, кого определить тиуном, воеводой своей пока малой дружины.
Вот Федор. Как ратник - хорош, десятник неплохой, может командовать полусотней - вполне потянет, но это его потолок, большего ему не дано: нет кругозора, не видит перспективы. Как исполнитель - Цены нет, но воеводой? Да и не может холоп воеводой быть. Ему придется в сечах с другими воеводами общаться, кои все из бояр или боярских детей. Кто из них холопа воспримет всерьез? Сына Василия поставить? Молод, опыта нет - пусть пока десятком покомандует, практику приобретет.
Андрей как управляющий имением хорош, слов нет - разворотлив, сообразителен, хозяйственник, каких поискать. Но он свободный человек, а не простой холоп - приказать ему нельзя. Да еще вот к Вологодчине прикипел, в Подмосковье переезжать не горит желанием.
Теперь о моей свите. Вот и Кучецкой наказал - свитой помощников себя окружить, которые бы сами могли делами заниматься, под моим приглядом. Так для нее бояре потребны или боярские дети. И потом - боярину ведь земля с холопами нужна для прокорма. А у меня в Подмосковье с землицей и так не густо. Можно, конечно, одну деревеньку с людьми боярину отдать, так любая из трех деревень мала, скудное кормление получается. Есть еще вариант - бояр на службу нанять. Существуют служивые бояре, что тянут у князя или государя службу ратную или в приказе каком обретаются - так они ведь и жалованье испросят соответствующее!
И так - по всем направлениям. Денег не хватает, людей, способных к управлению, тоже почти нет. И что мне проку от громкого титула князя? Кругом одни проблемы. И главная - нехватка людей, не холопов-исполнителей, а умных, надежных, способных без подсказки дело делать. Вот, вроде как есть у меня такой - Макар, из бояр литовских. Но не проверен пока делом или боем. Хоть и купил я ему оружие, да помнил подспудно, что из врагов он моих бывших и только случай не свел меня с ним в том бою под Опочкой один на один. Нет, спешить нельзя - присмотреться надо, повременить с его повышением.
Через несколько дней в Охлопково прибыл ратник с моим арабским скакуном.
Когда я увидел наездника, разочарованию моему не было предела. Небольшого роста, худенький, рыжий мальчонка в потрепанных обносках. Куда ему до скачек?
Федор, видя мое разочарование, уверенно сказал:
- Мал золотник да дорог. Не смотри на его малый рост. Парень - прирожденный лошадник.
Ну что же, посмотрим.
Я подозвал маленького наездника к себе.
- Звать-величать тебя как?
- Тит, - с поклоном ответил мальчонка.
- Ты и в самом деле с конем управляться умеешь?
- А ты проверь, князь, - малец гордо вскинул голову, - сам увидишь, какой Набег молодец! - он с гордостью поглядел на своего любимца.
Я посмотрел на скакуна. И правда - необыкновенно хорош! Блестящая шерсть, тонкая грива, пушистый хвост, копыта, глаза, оскал - все изящно, чувствовалась порода чистой крови.
Тит, увидев, что я тоже любуюсь конем, добавил:
- А еще Набег самый умный! Он все-все понимает, лучше других лошадок.
- Федор, у кого из твоих ратников лошадь резвая?
- У Онуфрия.
- Пусть оружие и доспехи здесь оставит - нечего лишний вес возить. Давайте все на луг, к реке, там и посмотрим!
Предвкушая потеху, ратники сели на лошадей и - на луг, на берег Оки.
- Вы оба - Тит и Онуфрий - проскачите полверсты, развернитесь и будьте готовы: как только Федор шапкой махнет - галопом сюда. Поглядим, кто чего стоит.
Тит и Онуфрий отъехали на край луга. Федор остался на месте - знак подать, а ратники расположились на косогоре - отсюда удобно наблюдать за состязанием, и сразу же принялись обсуждать - кто придет первым. Демьян даже поспорил на полушку, сделав ставку на лошадь Онуфрия.
Я услышал возбужденные голоса за спиной и обернулся. Ба! Да это ж, считай, вся деревня на холм сбежалась поглазеть - что это ратники на конях затевают?
Вот всадники остановились, развернулись и замерли на исходной позиции.
- Федор, давай отмашку!
Федька привстал на стременах, взмахнул шапкой. Лошади рванулись вперед.
Всадники пригнулись к шеям коней. Тит был настолько мал, что из-за головы лошади его и видно не было. Издалека казалось, что лошадь бежит сама по себе.
Ратники закричали, заулюлюкали. Демьян сунул пальцы в рот и свистнул.
"Давай, давай, Онуфрий!", "Не отставай от пацана, не подведи князя!", "Наддай жару!" - поддерживали ратники наездников.
Господи, ратников всего-то десяток, а шуму - как на новгородском вече!
Вот кони все ближе, ближе к нам. Стало заметно, что мой скакун вырвался вперед.
- Эх, плакала моя полушка! - в сердцах бросил Демьян.
Всадники стремительно приближались. Да, теперь уже не было сомнений - мой араб шел впереди на несколько корпусов. Рубашка у мальчонки надулась от ветра пузырем на спине.
Вот всадники пролетели мимо нас. Демьян махнул с досады рукой:
- Онуфрий! Что же ты отстал?!
Ратники спустились с косогора и окружили всадников.
Соревнующиеся подъехали. Глазенки у Тита азартно горели, а Онуфрий опустил голову.
- Ну что, не смог догнать пацана? - беззлобно подначивали ратники товарища.
Онуфрий беспомощно развел руками и повернул ко мне:
- Дык, княже, скакун у него уж больно резвый.
- Не огорчайся, Онуфрий, зато у тебя конь - боевой, в сечах закаленный! А ты молодец, Тит! Чтобы в настоящих скачках так же скакал! Федор, вот тебе деньги, съезди с Титом завтра в Коломну, одень его поприличнее да сапоги купи, а то ведь как оборвыш выглядет.
- Будет исполнено, князь!
Мальчонка сиял от удовольствия. А как же? Забег выиграл, да еще и справу новую получит!
Следующим днем Федор с мальцом уехали в Коломну, я же уговорил плотников-рязанцев взяться за строительство конюшни. Худо-бедно, но четыре избы уже готовы, даже печи в них сложены. Холопам и ратникам теперь есть где жить, а лошади пока под открытым небом ночуют.
Через пару дней мы выехали в Москву, на скачки: я, Тит в новой одежде верхом на арабском скакуне, и Федор с парой ратников - для охраны и солидности. Помня наставления Купецкого, я прихватил с собой и красный княжеский плащ.
Скачки должны были проходить аккурат на Яблочный Спас или, по-церковному, на праздник Преображения Господня.
Как уже повелось, мы остановились на постоялом дворе. Тит отказался спать в комнате, снял новые одежды, переоделся в старое платье и, как ни уговаривал его Федор, пошел ночевать в денник - на соломе, рядом со скакуном. Неволить парнишку я не стал, пусть его…
И вот настал день скачек. Народ с утра потянулся к церкви, сходили и мы. А уж затем пошли на Воронцово поле.
Прослышав про скачки, здесь собралась толпа желающих поглазеть на бесплатное развлечение.
Я подошел к группе бояр, стоявших у небольшого шатра.
- Доброго здоровий, бояре.
- И тебе того же.
- Кто Гутионтов будет?
- Я, князь, - ответил с поклоном дородный боярин. - Желаешь в скачках поучаствовать?
- Желаю. Выставляю жеребца с наездником.
- Это хорошо, прибавляется нашего брата. Чисто мужское занятие. Забег - рубль серебром. Ставки делать будешь?
- Буду. Только поперва немного, я тут новичок.
- Новичкам всегда везет. На кого ставишь?
- На своего жеребца.
- И сколько же?
- Двадцать рублей.
Голоса бояр, гомонящих рядом, враз смолкли, все повернулись ко мне. Я увидел на их лицах изумление. Вот черт! Надо было бы через людей узнать сперва - какие ставки здесь делают. Много я поставил или мало?
- Рискуешь, князь. Однако ставку принимаю. Правила знаешь?
- Покамест нет.
- Они простые. Все лошади выводятся за версту. По взмаху флажка начинается гонка. Кто первый придет, того и победа. Только запрещаются шпоры.
- Понял, спасибо.
Я вернулся к своим людям, объяснил правила.
Федор с Титом не спеша поехали к месту старта. Предчувствуя скорое начало, зеваки выстроились вдоль места забега. Всего в забеге участвовало семь лошадей.
Гутионтов сам поднял красный флажок, поглядел на конников - все ли готовы? - и дал резкую отмашку начала забега.
Лошади сорвались с места. Издалека не было видно, кто вырвался вперед. По мере того, как всадники приближались к зрителям, рев толпы нарастал: "Давай, давай, вперед, не сдавайся!"
Когда большая часть версты была пройдена, стало видно, что вперед от основной группы вырвались две лошади.
Меня охватил азарт: я стал вглядываться в лидирующих скакунов. Кто впереди?
Летели секунды, нарастало волнение.
На одном из коней я разглядел всадника в синей рубахе. А второго просто не было видно. "Мой!" - екнуло сердце. Понятно, мальчонку не видно из-за головы коня.
Стук копыт нарастал, пыль плотной пеленой скрывала основную группу участников забега - кроме первых двух. Внимание всех было приковано к ним.
За сто шагов до финиша мой скакун вырвался вперед. Тит почти лежал на лошади, его маленькая фигурка было мало заметна на фоне коня. Лишь рубаха вздымалась и опадала под напором ветра.
И вот кони пересекли финишную черту. Мой скакун был на два корпуса впереди. Народ завыл, засвистел, закричал. Шум поднялся просто оглушительный.
- Первым пришел скакун князя Михайлова! - громогласно объявил боярин.
- Поздравляю! Князь, у тебя прекрасный скакун и хороший наездник. Только уж мал больно, - подивился боярин Гутионтов.
- Так пацан еще, вырастет.