- Ты - князь, ты во главе удела стоять должен, осуществлять планирование, так сказать - общее руководство. А конкретные дела подручные, свита твоя, исполнять должны - под твоим неусыпным надзором. Если закрутился, значит - толковых помощников мало, или совсем их нет. Твоя недоработка! Исправляй!
- Помилуй бог, Федор! Где же их, надежных, взять-то?
- Приглядываться, присматриваться к людям надо. Они сами по себе не появятся. Ты думаешь, мои помощники сами меня находят? Не тут-то было! Вот вспомни, как мы в Вологде с тобой познакомились?
- Это когда я убийство расследовал?
- Именно. Поглядел я на тебя - проворен, умен, сообразителен. Чем не опора? Помог, конечно, слегка-у государя слово замолвил, среди бояр да князей да высокого служивого люда разговоры о тебе пустил - де, умен и достоин. Думаешь, ты только заслугами своими звание княжеское да земли получил? Нет, конечно, заслуг твоих я никоим образом не умаляю, они есть. Но когда заслуги твои не забыты, в нужном месте и нужным людям упомянуты, то человека и дальше продвинуть можно. И тебе хорошо, и у меня опора есть. Не могу я при своей должности без опоры быть - без тебя, бояр да князей из братчины. И каждый побратим друг другу помогать должен. Вот тогда - попробуй-ка нас сверни. Ты думаешь, у меня завистников да врагов нет? Есть, и больше, чем мне хотелось бы. Но - свой человек вовремя предупредит, другой - подскажет, глядишь - и не получилось злоумышления у твоего недруга. Мотай на ус! То ты в Вологде своей безвылазно сидел, теперь из вотчины не вылезаешь. Ты ведь не тиун княжеский, ты - князь!
- Понимаю, Федор, но земли новые, бедные. Едва холопов приобрел, сразу избы ставить пришлось - осень ведь впереди, жить-то им где-то надо. Я сам не успеваю.
- Неправильно княжить начал потому что. Не с низов, не с холопов начинать освоение дачи надо, а с верных людей - кого можно поставить управляющим, кого - тиуном, кого - десятником. Ты им указания отдавать должен, а уж они - шевелиться в меру своего разумения. Иначе захлебнешься в делах, к вечеру от усталости упадешь, а дело медленно двигаться будет, потому как - не в корень зришь. Ладно, хватит о деле. Думаю, ты и сам понял, что дальше должен делать. Ты скажи лучше - скакун арабский, что я тебе подарил, жив еще?
- Жив, что ему сделается. Выезжаю иногда, а больше - сын.
- Жеребца в конюшне постоянно держать нельзя, он в форме должен быть. Я к чему это говорю? По весне из Персии боярин Гутионтов вернулся, по государевым делам ездил, - да не о том речь. Пристрастился он там к скачкам. Слышал о таком?
- Слыхивал.
- Поучаствуй, все на глазах у боярства будешь. К тому же деньги немалые на кону - люди ставки делают. Потому сам на коня не садись - тяжел ты для скачек. Подбери из своих холопов кого полегче. Да что мне тебя учить - сам понимать должен.
- И где скачки проводятся?
- Так на Воронцовом поле. Следующие - через две седмицы.
- Спасибо, что известил.
- Товарища в курсе дел московских держать - труд невеликий. Ты подумай над тем, что я насчет свиты да окружения ближнего сказал.
Мы тепло попрощались.
Суд послезавтра, время еще есть. А вот скачки? На постоялом дворе я подошел к Федьке-занозе, а ныне десятнику, и объяснил ситуацию.
- За скакуном надо кого-то в Вологду отправить, да и наездник нужен, и не абы какой - чтобы и лошадей любил и сам был веса невеликого.
- Это, князь, вовсе нехитрая задача. На конюшне у тебя паренек есть - конюха твоего, Якуни-хромого, сынишка, пацан совсем. В лошадях понимает, любит их, чаще отца на конюшне бывает, почитай - живет там. Вот его и надо на скачки. И лошадь сдуру не запалит, и сам маленький - ему ведь годков двенадцать будет, не более.
- Не маловат?
- В лошадях разумеет, а для другого чего он тебе и не надобен.
- Уговорил. Посылай кого-либо из своей десятки. Денег вот возьми - на прокорм в дороге. Да накажи ратнику - пусть парня сопровождает в пути, конь дорогой, кабы не случилось чего.
Федор пошел к ратникам.
Я отобедал на постоялом дворе да и улегся на постель - прямо поверх одеяла. Голова кругом идет - скачки, суд, стройка… Воинскую избу в Охлопково ставить надо, конюшню, церковь! Где набрать столько строителей, материалов и, главное - денег?! Стройка и управление поместьем пока только поглощали деньги, как пылесос. И отодвинуть ничего нельзя.
Взять, например, конюшню. Лошади не объяснишь, что денег не хватает - ей зимой в теплом стойле стоять надо и овсом хрумкать. И церковь нужна: все холопы и слуги православные, в праздники да по воскресениям в Никифоровку, к злыдню этому в церковь ходят. Да и в Москве дом какой-никакой - уж не каменные хоромы - приобретать надо. Ведь теперь часто в Москве бываю, и не один - с холопами, на конях. Все время на постоялом дворе останавливаться - никаких денег не хватит, да и неудобно. Приезжаешь, бывало, а свободных комнат и нет. Значит, надо свой угол иметь.
И вот настал день суда. С утра я с Федькой-занозой направился к Разбойному приказу. У коновязи уже было привязано около десятка лошадей.
Стражники на входе почтительно склонились в поклоне.
В здании приказа царила обычная суета. Я осмотрелся и увидел - по лестнице спускается сам дьяк Кирилл Выродов. Это ж сколько времени прошло, как дьяк по предложению Кучецкого просил меня сыскать убийцу князя Голутвина! И вот он спешит навстречу мне - не иначе как Федор загодя известил. Мы тепло поздоровались.
- Как же, как же - слышал о чинимом тебе соседом твоим зловредстве, мои люди разобрались тщательно.
Дьяк с восхищением оглядывал мой княжеский наряд:
- И с возвышением от государя поздравляю. Давно достоин!
Выродов сделал жест рукой и пригласил войти.
В небольшом зале стояли три кресла, сбоку - маленький стол с восседавшим за ним писарем. По бокам вдоль стен были расставлены длинные скамьи.
- Князь Михайлов, - представился я.
- Доброго здравия, князь, - вскочил писарь. - Присаживайся на лавку.
Ждать пришлось недолго. Вошли трое незнакомых мне мужей в красных княжеских плащах. Я встал и склонил голову в приветствии. Князья ответили тем же. Затем не спеша они уселись в кресла.
- Ну что же, сначала послушаем потерпевшую сторону. Князь Михайлов, тебе слово.
Я встал и коротко, четко изложил основные события.
- Можно сесть. Я уселся.
- Теперь послушаем боярина Никифорова. Стражники ввели Никифорова.
М-да, темница никого не красит. Опал с лица боярин. Щеки-то не такие уж красные, как раньше, и нет прежней наглости в глазах.
Излагая события на свой лад, боярин увиливал как мог. Говорил, что его холопы попали на мои земли случайно, а факела нужны были, чтобы дорогу освещать.
- И куда же они ночью шли? - невинно осведомился один из князей.
Боярин не смог найти ответа.
Его увели, затем поочередно доставили в зал никифоровских холопов. Были они в изодранных рубахах и со следами побоев.
- Расскажите, как злоумышляли против князя Михайлова? Кто приказал избы жечь, да сено и хлеб на полях?
Холопы, уже допрошенные в Разбойном приказе с пристастием, не запирались и рассказали суду, как было дело.
После того, как их увели, князья коротко посовещались. Приказав привести в зал всех участников процесса, судьи объявили свой вердикт:
- Холопов боярина Никифорова повелеваем на рудники в Пермский край сослать, на самого боярина за убитого холопа князя Михайлова наложить виру - пять рублей серебром, столько же - в доход государев. А за избу сожженную - рубль серебром князю Михайлову. А кроме того, за злоумышления, неоднократно чинимые, изъять у боярина Никифорова земли в Подмосковье с селом Никифоровка и деревнями Озерки и Кондаурово в пользу государя, оставив за сим боярином поместье под Суздалем. Князь, все ли понятно?
- Все, сударь.
- Удовлетворен ли ты решением суда?
- Да, благодарю.
Я взглянул на злодея и не увидел в нем прежней заносчивости. Никифоров выслушал приговор княжеского суда с опущенной головой. И то неплохо - значит, суд ему пошел на пользу.
Внизу меня уже поджидал дьяк Выродов. Он довольно кивнул головой:
- Все знаю. В праведном деле мы завсегда поможем справедливость обрести. Если зло еще кто учинит, заходи! - и пожал мне руку на прощание.
Я вышел из Разбойного приказа с легким сердцем. Зло наказано, беспокойный сосед впредь не будет уже тревожить мои земли и занимать мои мысли, напрягая холопов. Интересно, кому государь отпишет земли бывшего теперь владельца - боярина Никифорова? Не дай бог, попадется такой же наглый сосед! Впрочем, снаряд не попадает дважды в одну и ту же воронку.
Ожидавший меня у входа Федька по одному моему виду сразу догадался - дело выиграно!
Я в сопровождении Федьки отправился к Купецкому.
Федор собирался уезжать на службу - возок уже стоял во дворе, и я застал стряпчего в последний момент.
Поздоровались.
- Что, Георгий? Как суд прошел?
- Благоприятно для меня. У боярина Никифорова, что злоумышлял против меня, земли изъяли в государеву казну, виру на него наложили да холопов его сослали в Пермский край.
- Отлично! Не зря, значит, я с князьями, что в суде были, накануне говорил.
- Я почему-то так и подумал, была такая мыслишка.
- А ты сомневался?
- Спасибо, Федор!
- Долг платежом красен. Впрочем, шучу, конечно.
- О том не забуду.
- Не забивай голову пустым, мелочь. - Федор широко улыбался, явно довольный исходом суда.
Стряпчий, как всегда, спешил по своим нескончаемым делам. Я не смел его задерживать. Мы обнялись на прощание.