Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
- Ну, тогда я пойду.
- Иди.
Около церкви Фрола и Лавра коварный пейотль снова достал Ваню - его стало рвать прямо у паперти.
А в тени храма, скрытый от чужих взглядов колючим кустарником, молился юный Тламак.
- О, Бог мой, Иисус Христос, прошу тебя, как никогда еще не просил, помоги мне! Я зря ввязался в это дело. Эти купцы - они вовсе не обычные купцы-почтека - по крайней мере, Таштетль. Кажется, я видел его приносящим жертвы в храме Уицилапочтли в жреческой одежде из человеческой кожи. Теночки верят в кровавые жертвы - ибо без человеческой крови остановится бег солнца и все живое погибнет. Они верят. Я тоже из народа теночков, я люблю Теночтитлан, великий город. Но я не верю кровавым богам жестоких жрецов, я верю в тебя, Иисус! А этот Таштетль… Мне страшно. Он знает о моей сестре. Боже, помоги ей! Прости меня, Господи, что я делюсь с тобой своими заботами - мне просто больше не с кем. Ты знаешь - и в Теночтитлане есть православные христиане, есть тайный храм - и там сейчас молятся за меня. Я верю тебе, Иисус. Прости, что я возношу тебе молитвы не в церкви: боюсь быть замеченным кем-то из людей Таштетля. Боже, как я рад, что ты сейчас слышишь меня. Спасибо, что ты есть. Помолился - и стало легче. И Таштетль уже не кажется таким страшным, в конце концов, он всего лишь человек…
Свет луны отражался в блестящей от пота коже юного ацтека, в глазах его отражалась надежда и радость.
Какой-то шум послышался вдруг у паперти. Тламак вздрогнул. И в этот момент откуда-то сверху прямо под ноги индейцу с треском свалилась тяжелая туша.
Люди Таштетля? Неужели выследили? И теперь только Иисус может помочь…
Бежать! Немедленно бежать.
До крайности взволнованный Тламак бросил взгляд на упавшего… Тот совсем не походил на теночка или отоми. Белый! Круглолицый, круглощекий парень с кудрявыми волосами. А как от него разит соком агавы! Интересно, что он делал на дереве - неужели спал?
Тламак неожиданно рассмеялся. Настолько рад он был, что это не Таштетль или его люди.
Криво улыбнулся и сверзившийся с деревины Олелька Гнус:
- Ну, чего ржешь-то? Не видел, как люди с дерева падают? Тьфу.
Отряхнувшись, Олелька сплюнул под ноги. И тут повторился тот самый звук, что привлек его внимание еще на дереве. Словно бы рычит кто-то там, у паперти.
Не сговариваясь, оба - Тламак и Олелька - заглянули за церковь. На земле в луже рвоты стоял на четвереньках белый темно-русый подросток. Его продолжало рвать.
Пожав плечами, Олелька поднял за волосы голову блюющего подростка. Заглянул в лицо - и сразу отпрянул. Этого еще тут не хватало. Жаль, не убили тогда стрелой, змееныша.
Тламак принюхался к рвоте. Усмехнулся:
- Кажется, этот парень близко сошелся с пейотлем. Хотя сейчас ему должно полегчать. Эй… Эй… Ты меня слышишь?
- Слы… слышу, - еле-еле откликнулся Ваня. Из глаз его градом текли слезы.
Тламак повернулся было к круглолицему:
- Давай отведем его… Ой…
Олельки Гнуса уже и след простыл. А чего ему тут оставалось делать?
Тламак вздохнул:
- Я отведу тебя домой. Где ты живешь? Не опускай лицо. Где? Ты? Живешь?!
- У… у церкви… Мих… Мих…
- А, у церкви Михаила Архангела. Знаю. Вставай, пойдем.
Ваня, шатаясь, поднялся. С помощью Тламака сделал первый шаг. Затем еще. Так и шел всю дорогу, держась правой рукой за теплое плечо молодого ацтека.
- Олег Иваныч, там Ваню привели, - заглянув в палаты воеводы, произнес стражник.
- И что… Как - привели? - Адмирал-воевода оторвался от груды бумаг. - Давайте его сюда. И зовите Геронтия.
Поддерживая под руки, слуги ввели Ваню. Да… Действительно, почти невменяем. Упился, что ли? Нет, бражкой вроде не пахнет… Какой странный у него взгляд - словно бы и не узнает. Зрачки расширены. То плачет, то смеется. Ха!
Олег Иваныч хлопнул себя по лбу.
Наркотики!
Явно чего-то нанюхался парень! Или обкурился. От чего здесь можно так забалдеть? Кокаин? Нет, тот южнее, в Перу, у инков. Значит, еще какая местная дрянь. Куда Ваня ходил-то? А к знахарю! Вот завтра этому знахарю…
- Ведите-ка его спать, - приказал Олег Иваныч. - Только, сперва умойте. Завтра, ужо, разберемся. Кто его привел-то?
- Парень один. Местный. Ушел уже.
- Ушел… Ну, ладно.
Только наркомана нам и не хватало! Олег Иваныч потряс головой. Сердито сдвинул к краю стола кучу бумаг - отчеты, карты торговых путей, списки имущества - возился с ними с утра, сам уже как наркоман стал. О доме позабыл, о жене. Бедная Софья! Последнюю неделю сидит все вечера одна-одинешенька - местные языки учит. Эх, в кино б ее сводить или на концерт. В крайнем случае - в кабак… А что? Неплохая идея.
Улыбнувшись, Олег Иваныч накинул кафтан и, пристегнув к поясу шпагу, поднялся этажом выше - в собственные жилые апартаменты.
Софья еще не ложилась, сидела грустная - ждала мужа. Дал же Бог счастье такое…
- Не спишь, Софьюшка?
Боярыня оторвалась от книги:
- Олег! Наконец-то.
- А пойдем-ка в корчму завалим!
- Так ведь… Поздно уже.
- А и что, что поздно? Идем, развеемся. Наших позовем, Гришаню с Ульянкой.
Софья лишь рассмеялась и махнула рукой. Выбрала самый красивый летник - цвета весенней листвы. Погляделась в зеркало:
- Ну, идем, что ли?
В корчме - ближней, на главной площади, что называлась по имени хозяина "У Мирона" - плясали. Народу было порядочно - почти все с кораблей. Выкушав пару кружек бражки, Олег Иваныч поцеловал жену и, вытащив ее из-за стола, закружил в танце. Местные музыканты играли на свирелях. Цыкали бубенцы и трещотки.
Welcome to the hotel California… - подпевал Олег Иваныч. Как раз в тему!
Глава 8
Ново-Михайловский посад. Зима 1477–1478 гг.
И были, кто избрал себе торговлю:
Известно, - процветают торгаши.
Ленгленд, "Видение о Петре-пахаре"
Серый-серый человек следит за нами,
Серый-серый человек с липкими руками.
Зачем ты за нами следишь, серый человек?
Сергей Рыженко, "Серый человек"
В палатах адмирал-воеводы ждали гостей - купцов из дальних земель. Суетились-бегали слуги, повар готовил угощенье - обычную в Ново-Михайловском посаде смесь русской и индейской кухонь, с пирогами, лепешками и ухой. Олег Иваныч затеял эту встречу не просто так - купчишки-то с далекой стороны пришли, из города Семпоалы, что на восточном краю земель отоми. Стало быть - знали дороги, перевалы, ночевки. Может быть, и про металлы ведали, хотя, конечно, о железной руде вряд ли - железа индейцы не знали. Камень: кремень, обсидиан, яшма, - медь, золото - это да, это использовали, а вот железо… Даже мечи из дерева делали, потом втыкали по периметру широкого лезвия острые обсидиановые кусочки - неплохо выходило, остер такой меч гораздо, правда, по боевым качествам со стальным ну никак не сравнится - тяжел и неудобен, фехтовать таким - рука устанет. Но не может же такого быть, чтоб железной руды нигде поблизости не было! Найти надо, да желательно еще и селитру.
Купцы явились к вечеру, важно вылезли из носилок, поклонились, по русскому обычаю, в пояс - встречал сам хозяин, Олег Иваныч с супругой, боярыней Софьей. Закончив раскланиваться, тощий, похожий на растрепанную ворону купец через переводчика приветствовал "белого новомихайловского владыку" в самых высокопарных выражениях. Его напарник - пучеглазый толстяк - лишь растянул толстые губы в улыбке, которая стала еще шире, как только он узрел за столом большие кувшины с октли.
Олег Иваныч усадил купцов за стол:
- Кушайте, гости дорогие!
Похоже, тех - особенно толстяка - и не надо было долго упрашивать. Уселись, сразу приступили к еде, словно только того и ждали. Переводчик - мальчишка-индеец - почтительно стоял сзади.
Олег Иваныч поднял бокал:
- За дружбу между нашими народами.
Софья улыбнулась самой лучезарной улыбкой - толстяк с нее глаз не сводил, видно, понравилась. Чуть не подавился рыбьей костью, чучело пучеглазое.
После третьей кружки Олег Иваныч перешел к делу. Порасспросив гостей о красотах их родного города - те отвечали словно бы не очень охотно - адмирал-воевода ловко перевел разговор на торговые пути, тропинки, перевалы. Тут купцы отвечали подробней, но как-то… У Олега Иваныча сложилось впечатление, что говорил больше переводчик. Тощий и пучеглазый отделывались короткими фразами, а у переводчика получалась целая речь с подробным описанием местности. Олег Иваныч хорошо понимал купцов - он на их месте тоже бы не выкладывал все тайны первому встречному владыке - сегодня он для них пир горой устроил, а завтра, может, войной пойдет! Всякое бывает - осторожность, она в купеческих делах не помеха. Потому, услышав краем уха, как в перерывах между тостами тощий купец, обернувшись, что-то строго сказал переводчику, лишь понимающе усмехнулся. Видно, одернул парня купец, чтоб болтал меньше. Тот, бедный, аж съежился. Явно купчишки что-то скрывают - блюдут свои интересы. А ну-ка, поставим их ра… тьфу… как бы это помягче… в неудобное положение.
Олег Иваныч незаметно подмигнул Софье и обратился к тощему:
- Сколько еще времени почтенные купцы намерены пробыть у нас?
Купцы переглянулись, переговорили по-своему. Толстяк улыбнулся, ответил уклончиво:
- Кто знает? Может, мало, а может, много. Как пойдут дела.
- Хорошо, - кивнул Олег Иваныч. - Тогда не согласятся ли почтенные купцы, чтобы их переводчик хотя бы чуть-чуть поучил нас вашему языку? Кажется, он несколько отличается от языка, на котором говорят наши соседи-масатланцы.