Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
Хорошо сказал - обратно! Да где теперь дорогу найти? Коли нет ни верха, ни низу - везде снег да ветер. Замело все следы - не сыщешь ни самоеда, ни обратного пути. Эх, видать, обманул проклятый самоед Иттымат. Ну да теперь уж не до навару - как бы самим уцелеть, ох, спаси, Господи! И погибли бы все трое, заметенные злым северным ветром, застыли бы ледяными столбами и только ближе к весне поел бы песец их оттаявшие трупы. Погибли бы… если б не Итинги - старик-чукча, что разбил маленькую ярангу в низинке, промеж двух сопок, верстах в трех от реки. Это для новгородцев ветер бураном был, для чукчей - так себе ветерок, сильный, правда, но далеко не смертельный. Бывало и хуже. Услыхав крики, послал в тундру внучку Еджеке - та и привела троих… Не знала, что на свою погибель.
Нанес снегу буран, замел перевалы - однако не помеха это оленным чукчам - молодым богатырям Чельгаку с Томайхо-мэем. Старший с ними - Ыттыргын, всем богатырям богатырь: с детства дрова колол тупым топором - теперь руки, ровно камни - бедренную кость оленя-самца одним ударом перешибает. На такое, конечно, Чельгак и Томайхо-мэй пока не способны - но это только пока…
Остановили нарты у знакомой сопки, где-то тут - знал Чельгак - старик Итинги кочевал с олешками да с молодой Еджеке, Чельгаковой невестой.
- Зайдем, Ыттыргын, в гости?
Ыттыргын кивнул, улыбнулся. У самого когда-то невеста была, теперь жена Ельмечей. Почему ж не зайти к старому Итинги?
- Вот здесь яранга его, меж деревьев… была… Что это за пятна на снегу? Кровь! А эта круглая деревянная штука… и рядом - железный нож белых!
- Мужайся, Чельгак. - Ыттыргын подошел ближе к юноше, обнял. - Ты воин - что говорят тебе следы?
- Злые белые люди пришли в ярангу, - побледнев, отвечал Чельгак. - Убили старика и… и Еджеке. - Лицо Чельгака исказилось болью. - Украли ярангу, припасы, увели оленей… Ушли на восток. Разреши, Ыттыргын…
- Да, - кивнул Ыттыргын. - Ты будешь преследовать убийц, но сразу не вступишь в бой. Подождешь нас. А мы выполним задание старейшин и нагоним тебя, Чельгак.
- Да будет так, - кивнул Чельгак. Лицо его было бесстрастным, лишь глаза горели огнем мщения.
Проводив друзей взглядом, он направил нарты по следам убийц и взмахнул хореем…
А Ыттыргын и Томайхо-мэй вернулись.
- Они вряд ли увезли убитых с собой, - резонно заявил Ыттыргын. - А для Чельгака сегодня - это лишняя ноша на сердце. Так, Томайхо-мэй?
Томайхо-мэй молча кивнул.
Поискав вокруг, они обнаружили укрытые наспех наломанным лапником и присыпанные снегом трупы. Старик Итинги и красавица Еджеке. Черноволоса, черноока… Была черноока. Томайхо-мэй невольно вздрогнул - вместо глаз у старика и девчонки зияли кровавые колотые раны.
- Мы отомстим, Томайхо-мэй, - с ненавистью произнес Ыттыргын. - Обязательно отомстим. Мы вытянем из убийц жилы, вырежем желудки и заставим съесть. Погрузи мертвецов в нарты, Томайхо-мэй… Их ждет богатая зверем тундра верхнего мира. Будут славные похороны. Шаманы - Чеготтак с Четтамаем - будут камлать, и души убитых примут властители верхнего мира. Пока же… Нам надо выполнить задание старейшин. Устроим засаду, выберем человека в богатой одежде… Духи тундры помогут нам!
- Духи тундры помогут нам, - эхом откликнулся молодой Томайхо-мэй.
Игнат Греч исчез! Это оказалось весьма неприятной новостью для Гриши. Как именно исчез? Кажется, вместе с водоносами. А куда они обычно ходили за водой? Ясно куда - на дальнюю прорубь, там, говорят, вода вкуснее… Так-так…
- Эй, воины. Идем со мною на поиски.
Гришаня шел первым - в лазоревом подбитом мехом кафтане, в боровом плаще, крытом алым бархатом. В руке - обнаженная шпага. На голове расшитая золотыми нитками шапка…
Он сам не понял, как… Словно вдруг со льда озера поднялась снежная пыль и ударила его по глазам. От полученного удара Гриша медленно повалился на снег, не чувствуя, как мгновенно подхватили его ослабевшее тело чьи-то сильные, чрезвычайно сильные руки…
- Оставайся здесь, Томайхо-мэй. - Швырнув связанного пленника в нарты, распорядился Ыттыргын. - Ты убьешь преследователей и догонишь меня в сопках. Вместе мы поедем за Чельгаком.
- Да будет так, - отозвался юный богатырь.
Он убил всех преследователей - да их немного и было. Догнал упряжку Ыттыргына и вместе с ним направился к югу - именно туда вели следы нарт Чельгака.
В стылом полярном небе сияла серебряная луна.
Глава 5
Река Индигирка. Ново-Дымский острог. Зима 1476–1477 гг.
И, наклоняя лица ниже,
Сжав рукояти шпаг своих,
Мы знали все, что ближе, ближе
Час поединков роковых!
В. Брюсов, "Освобождение"
Если от Индигирки-реки повернуть на запад и ехать, меняя оленей, четверо суток вверх по соседней реке Берелех, к исходу четвертого дня редкий лесок станет гуще, деревья - матерей и выше, а снег под полозьями нарт украсится плотной вереницей песцовых следов.
Близ реки, в небольшой узкой долине, белой от слежавшегося снега, стояли яранги. Одна, две… восемь. Похрипывали в загонах олени, тянули к кормушкам влажные толстые губы. Вообще-то, летом здесь больше яранг было, куда как больше - да откочевало еще по осени большинство оленных людей - подальше к югу подались, к корму да зверю. Одни лишь воины задержались да старый шаман Чеготтай - разведать до весны, что за люди появились на берегах Индигиркиреки, надолго ли да каких ждать от них пакостей? А пакости уже были - Ыттыргын, старший над молодежью, дурную весть привез. Убили белые люди старика Итинги, что припозднился с кочевьем, да не одного его убили, еще и внучку, красавицу Еджеке. Вчера камлал шаман - просил духов заоблачной тундры принять новых поселенцев. Удачное было камлание - напившись мухоморовой настойки, в исступлении выл Чеготтай, катался полуголым по снегу, как когда-то в молодости, не чувствуя холода. И не зря ведь! Явились-таки духи, открыли свое повеление - не будут спокойны души убитых, покуда не принесены в жертву убийцы. Услыхав шамана, содрогнулись молодые воины, даже опытный богатырь Ыттыргын побледнел. Знали все - нет ничего хуже, чем неупокоенные души умерших. До весны, до лета, а может, и дольше, будут бродить они по тундре, пить кровь оленей да высасывать силы у людей. Повстречать такого бродячего мертвеца - к верной смерти. Потому - срочно нужно было разыскать убийц, впрочем, Ыттыргын это и без Чеготтая знал. Привез с собой пленного. Пленник оказался молодым, в красивых одеждах, в малице, украшенной нитью из сверкающего солнцем железа, что водится на юге, в земле якутов. Видно - не простой человек, шаман или сын вождя. Тем лучше. Тем угоднее духам…
- Готовьте пленного, - после того как тела убитых отвезли далеко в тундру, приказал шаман. - Через три дня, едва покажет полглаза великий дух света, начну пытать.
Ыттыргын кивнул. Через три дня. Хорошо б к этому времени найти убийц. Эх, кабы знать язык белых! Может быть, и сказал бы пленник, где искать нелюдей. Ва, а ведь тут может помочь хитрый эвенк Иттымат! Он ведь где-то рядом со стойбищем ошивается, вместе со своей упряжкой. Подумав, Ыттыргын кликнул Чельгака с Томайхо-мэем.
А хитрый эвенк Иттымат, едва закончилась пурга, вновь нарисовался у острога. Ждал железо. Расставил ярангу, разжег очаг, в холодной части - чоттагыне - развесил мороженое мясо. Немного настругал костяным ножом - пообедал. Вышел из яранги наружу - и нос к носу столкнулся с целым отрядом белых!
Оглянулся - ярангу уже окружили, бежать поздно. Закланялся:
- Мир вам, добри луди.
- Ишь ты! - удивился молодой воин в теплой телогрее, наброшенной поверх кольчуги. - Олег Иваныч, господине, тут, кажись, русский знают.
Олег Иваныч, сбросив широкие, подбитые беличьими шкурками лыжи, быстро подошел ближе, подозрительно оглядывая хозяина яранги. Самоед - среднего роста, в странном, расшитом бисером полушубке мехом внутрь, глядел на него сощуренными глазами-щелочками и широко улыбался. Плоское лицо жителя тундры было покрыто толстым слоем оленьего жира.
- Я - русский боярин, - ткнув себя рукой в грудь, представился Олег Иваныч. - Ты кто?
- Иттымат я, господина. Эвенк, не чукча, нет, - снова закланялся Иттыммат. - Заходи в яранга, однако. Сидеть, говорить будем. - Иттымат гостеприимно распахнул край чоттагына. Пахнуло теплом и запахом протухшего жира.
- Что ж, зовешь - зайдем. Пошли, Геронтий. - Наказав воинам глядеть в оба, Олег Иваныч вместе с Геронтием - оба в бобровых полушубках, в треухах - согнувшись, протиснулись внутрь яранги. Жилище изнутри оказалось куда более просторным, нежели выглядело снаружи. И более привлекательным, уютным даже. Не сказать, чтоб этот плосколицый самоед жил в пошлой роскоши, но и убогим внутреннее убранство назвать было нельзя. Добротные шесты, аккуратно затянутые оленьими шкурами стены, посередине - сложенный из круглых камней очаг, небольшой, что и понятно - камни-то приходится возить с собой, как, впрочем, и всю ярангу, в том числе и пол из лапника, застланного все теми же шкурами.
- У нас пропал молодой охотник, - усевшись по-турецки, пояснил Олег Иваныч. - Следы, увы, успело занести снегом. Труп, слава богу, мы тоже не обнаружили. Может, ты чего видел?
- Иттымат много чего видел, - хитро улыбнулся эвенк. - Только вспомнить трудно.
Олег Иваныч молча расстегнул полушубок и вытащил из-за пояса нож с резной рукоятью из рыбьего зуба.
Самоед испуганно попятился.
- Не боись, - успокоил его воевода. - Что нужное вспомнишь - твой будет.
- Уах! - Иттымат восторженно зацокал языком. Нож ему явно понравился.