Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
- Ни к чему все это, - демонстративно зевнув, отмахнулся Андрей. - Боярин прибудет - а мы в бане веселимся. Ни поздороваться, ни за угощение поблагодарить. Нехорошо это. Не пойдем.
- А чего не помыться-то? - подал голос с низа стола купец. - То же не грех, за то обиду не держат.
- Ну и ступай, коли чешешься, - холодно предложил ему Зверев.
- Один? - Коротышка, словно черепаха в панцирь, втянул голову в плечи и попытался отрицательно ею помотать.
- Боярин не обидится, - подтвердил подворник. - Как можно? Он и сам повелел гостям баню завсегда топить, дабы попариться могли с дороги. Как же не попариться, коли полный день в пути человек провел?
- Вот вернется боярин, - невозмутимо притянул к себе блюдо с рыбой Андрей, - коли пригласит, с ним и пойдем. Отдохнем, помоемся, побеседуем, пива выпьем. Он ведь и сам с дороги будет. Ведь так?
- Но… Баня… она ужо натоплена, - явно растерялся подворник. - Идти пора. Для вас готовили… Обижаете.
- Мы, князья Сакульские, - ухмыльнулся Зверев, - по старшей линии из французских графов происходим. А у нас, во Франции, принято только два раза в жизни мыться. Во время крещения и при обмывании перед похоронами. Так что я лишний раз мочиться не собираюсь. Все, ступай.
- Но ты же сам просил, княже… - неуверенно промямлил подворник. - Про баню, попариться.
- Когда? - не понял Андрей. - Не было такого.
- Ну как с коня сошел… Хлеб тебе поднесли, баню предложили.
- Предложили, да я не соглашался.
- Соглашался, соглашался. Тогда…
- Ты с кем споришь, смерд?! - во весь голос вопросил Зверев и грохнул кулаком по столу. - Ты с князем речи ведешь, а не с бабой в подворотне! Спорить он еще будет! Как боярин вернется, с ним и поговорю. А ты мне не ровня, над ухом зудеть. Пошел вон!
Такое объяснение мужик понял - попятился, поклонился, ушел. Пахом, проводив его взглядом, повернулся к господину, вскинул брови.
- Не хочу я тут голым и безоружным оставаться, - одними губами пояснил князь. - Неспокойно на душе. Не на месте.
- Рыба у боярина Калединова вкусна больно, Андрей Васильевич, - в голос ответил дядька. - Дозволь, еще кусочек себе отложу.
- Бери, бери. И впрямь, вкусна рыба. Хороший хозяин Федот Владиславович, и кухарка у него знатная.
Сумерки не заставили себя ждать. Когда за окном из промасленной ткани окончательно стемнело и подворники, принеся в трапезную несколько масляных светильников, развесили их на стенах, во дворе неожиданно стало шумно, возник многоголосый гул, временами прерываемый смехом. Андрей подошел к окну, отодвинул задвижку, толкнул створку наружу.
Освещенное факелами тесное пространство между амбарами и конюшней оказалось заполнено множеством мужчин и женщин. Тут были и широкоплечие ратники в дорогих атласных рубахах с саблями на боках, и простые смерды - безоружные, одетые попроще. Были женщины всякого возраста в сарафанах, в платьях, в кофтах и юбках; три красавицы могли похвастаться даже суконными накидками, подбитыми песцом и соболем, жемчужными понизями на волосах. Боярин в добротной бобровой шубе стоял один, беседуя с тем холопом, что встречал на дороге гостей. Раб виновато кланялся и судорожно взмахивал руками, указывая то в сторону бани, то на дом.
- Он что, со всей дворней всегда путешествует? - из-за плеча князя поинтересовался Пахом. - Вон простого люда сколько вернулось.
- Лошадей нет.
- Что, княже?
- Сам смотри, лошадей оседланных во дворе нет. На чем они вернулись, толпа такая?
- Может, за воротами скакунов оставили? Вона как тесно. Хорошо, обоз наш снаружи, не то и вовсе бы не развернуться было. Видать, лошадей…
- А кто их расседлывает? - перебил холопа Андрей. - Три подворника? И где упряжь? Ее на улице не бросишь, должны в усадьбу занести. Но никто не несет. Черт!
Боярин Калединов снисходительно похлопал провинившегося холопа по щеке, круто развернулся и пошагал к крыльцу. Ратники потянулись следом. Князь отпрянул от окна, оглядел трапезную:
- И еще одно… Почему столы не накрывают, Пахом? Хозяин ведь вернулся. Проголодался с дороги. Почему же угощение для него не готовят?
В коридоре послышались тяжелые шаги, и на пороге появился гладко бритый, с пышными усами хозяин в шапке, похожей на небольшую треуголку, в шитой золотом ферязи поверх искрящейся рубахи темно-сиреневого атласа - видать, шубу он оставил где-то по пути. Узкую талию опоясывал широкий ремень, проклепанный серебряными бляшками, ножны сабли тоже украшала витиеватая серебряная чеканка. За спиной боярина маячили несколько бородатых холопов.
- Кого я вижу! - широко раскинул руки Федот Владиславович. - Неужто сам князь Сакульский к нам пожаловал, коего в пятнадцать лет из новиков зараз в бояре государь пожаловал? Наслышан, наслышан…
Боярин Калединов двинулся к гостю, Андрей поднялся навстречу… И тут услышал сдавленный писк - словно на мышонка наступили кованым сапогом. Купец Чекалин, широко раскрыв глаза, указывал перед собой скрюченным указательным пальцем:
- О-о… О-о… - И наконец закончил предсмертным стоном: - О-он это…
Князь перевел взгляд на хозяина. Тот опустил руки, разочарованно причмокнул, покачал головой:
- Вот он куда ушел, паскуда.
- Так это… - Зверев рванул саблю, пытаясь сразу нанести удар поперек груди душегуба, но боярин успел отклониться, вскинул свой клинок.
Пахом перемахнул стол, кидаясь на помощь воспитаннику, ему наперехват прыгнули холопы Калединова. Илья с Изей побежали вокруг стола. Андрей попытался ударить сверху, но клинки столкнулись, и боярин подступил, толкнул его в грудь, попытался ударить эфесом в висок. Зверев увернулся, рубанул поперек груди. Сталь опять звякнула о сталь. Хозяин усадьбы, отпарировав саблю, взмахнул своей, метясь гостю в висок. Князь поднырнул, упал на колено и снизу вверх прямым выпадом почти на всю длину вогнал клинок душегубу в грудь:
- Все!
Драка, что кипела между холопами, замерла. Все смотрели на охнувшего от боли боярина Калединова. Тот отступил, покачнулся. Со свистом втянул воздух:
- Вот, проклятие! Зачем же ты так, княже?
Андрей выдернул клинок, выпрямился, дожидаясь, пока враг рухнет на пол. Но душегуб лишь отряхнул ферязь в том месте, куда вошла сталь:
- Разве так можно, князь? Тебя со всею честью встретили, а ты хозяина зарезать норовишь! Бросай это дело, все равно не управишься.
Удивиться тому, что Федот Владиславович не умер, Зверев просто не успел: в коридоре послышались шаги.
- Пахом, дверь!
Князь первым бросился запирать вход. Дорогу ему загородил чужой ратник, угрожающе взмахнул саблей. Андрей вскинул руки, клинок противника пропорол сукно епанчи и бессильно скользнул по толстым кольцам байданы - а вот сабля князя, сверкнув почти одновременно с вражеской, начисто снесла татю голову.
- Дверь! - взревел теперь уже боярин, однако Зверев успел толкнуть створку, дернуть засов и развернулся, готовый к бою. - Уйди, князь. Мы все равно бессмертны.
- Ой ли? - Кончиком клинка Андрей указал на распластавшееся на полу тело.
- Ему просто не повезло, - пожал плечами Федот Владиславович. - Иных же ран мы не страшимся. Степан, Трифон, заколите их.
Холопы боярина, довольно улыбаясь, двинулись на людей Андрея. Те попятились, отступили к крайнему столу, перемахнули через него.
- Вместе! - По команде Пахома они подхватили тяжелый стол, ринулись на врага, заставляя его пятиться, прижали к стене. Широкая столешница не дала нежити применить оружие, и Пахом в два удара подрубил им ноги, отсек чью-то руку, принялся добивать частыми уколами вдоль стены.
- Ко мне идите, - приказал Зверев, направляя саблю в грудь боярина. - От них, безногих, вреда, не будет. Давайте главного сначала добьем.
- Ты будешь хорошим воином, князь, - попятился Федот Владиславович, улыбнулся, издал утробный звериный рык. - Я поставлю тебя сотником. Мне нужны такие слуги.
- В аду, боярин? - описал клинком полукруг Андрей. - Сейчас ты отправишься именно туда. А меня еще придется подождать.
- Не-ет, княже. Я буду править здесь, - рыкнул Федот Владиславович. - И служить ты мне будешь тоже здесь. М-м-м, как я предвкушаю аромат твоей крови. Я выпью тебя сам, только сам.
- Без головы? Это будет трудно.
- Ты никуда не денешься, князь. Никуда… - Сорвавшись с места, боярин метнулся к распахнутому окну и рыбкой нырнул наружу.
- Ч-черт! - кинувшись ему наперерез, Илья и Изольд столкнулись головами.
- Брать живыми! Живыми и целыми! - зазвучал снаружи голос боярина. - Я не хочу, чтобы они бесполезно потеряли хоть каплю крови! Она нужна нам. Всем понятно? Князь - мой, прочие людишки - ваши.
- Пахом, дверь!
Створка уже давно сотрясалась от ударов, однако натиск упырей пока выдерживала. Каждая комната в усадьбе строилась с мыслью о возможной осаде и штурме, о битве снаружи и внутри, а потому делалась прочно, на совесть. Так просто высадить дверь из узкого коридора было невозможно: рубить ее долго, а тарана хорошего перед ней не развернуть. Однако подпереть створку изнутри тяжелым столом все же не мешало. Еще двумя столами холопы закрыли окна, поставив их на скамьи и другими скамьями подперев. Потом вернулись к раненым упырям, откинули стол и деловито снесли им головы.
- Рано как они… - облегченно перевел дух Илья. - Как мыслишь, Андрей Васильевич, до рассвета продержимся?
- Не знаю. - Зверев вернул саблю в ножны. - Усадьба-то их, своя. Так что ломать и жечь ее упыри не станут. А вот окна выбить могут. Правда, они маленькие, через них особо не пролезешь. А где наш купец? Никак, сбежал Чекалин?