Прозоров Александр Дмитриевич - Всадники ночи стр 19.

Изя вернулся к столу, наклонился, поднял край скатерти, усмехнулся и вытащил на свет недавнего попутчика. Семен завизжал, зажмурив глаза и махая кулаками:

- Не тронь! Не трожьте меня! Не убивайте!

- Да кому ты нужен? - Холоп отпустил Семена обратно под стол, налил себе пива, залпом выпил и только после этого спохватился: - Дозволь попить, княже? В горле пересохло.

Андрей безнадежно махнул рукой, и прочие путники заторопились к своим кубкам.

- А ты молодец, Андрей Васильевич, - похвалил воспитанника Пахом. - Верно от бани отказался. Нас бы там и вправду разом голыми руками повязали. Вона их сколько! А здесь отобьемся. Право слово, отобьемся. Ну как они нас взять смогут, коли боярин даже ранить нас запретил? Ишь, целиком сожрать захотели!

Привлеченный бульканьем пива и стуком посуды, из-под стола показался купец:

- Никак, одолели супостата? Верно, бить их, душегубов, надобно, бить и вешать по всем осинам! Будут знать наших! - Он поднялся, отер ладони о кафтан и взялся за миску с солеными лисичками.

В дверь вдруг громко и размеренно постучали:

- Эй, княже, ты меня слышишь?

- Слышу, Федот Владиславович, слышу, - ответил Зверев. - Благодарствую за угощение, хозяин. У тебя такие вкусные лебеди - пальчики оближешь.

- Кушай, кушай, подкрепляйся, - разрешил боярин. - А как брюхо потешишь, то дверь открой, чего от судьбы запираться? Все едино никуда от меня не денешься.

- За меня не бойся, Федот Владиславович. Первый раз отбился и второй отобьюсь.

- Ты в моем доме, князь. И вас всего четверо супротив трех сотен. Слышишь? Нас уже три сотни воинов! Как ты нас остановишь?

- Мы не в поле, боярин. Сюда вам по одному лезть придется. Вот по одному и побью.

- Я же о тебе забочусь, княже! От лишних мук хочу избавить. Бо никак тебе не выбраться. Сам лучше выходи.

- Да ты не беспокойся, я помучаюсь.

- Это, конечно, как пожелаешь. Да ведь все едино слугой моим станешь. Опасаюсь, поломают тебя в потемках. Руку, ногу отрубить могут. Мне же воины здоровые нужны. Открой, я сделаю все быстро и не больно. Всем легче будет, и ты навечно калекой не останешься. Сдавайся, князь. Пойдешь ко мне служить, славы добьешься, со мною рядом опосля стоять будешь. Силой возьму - того уважения ужо не получишь.

- Ты сперва возьми, Федот Владиславович.

- Возьму, само собой. Вы там подкрепитесь, а к полуночи, как масло в светильниках догорит, я сызнова подойду. Глядишь, ума-разума у тебя и прибавится.

- Вот… Блин горелый!

Про освещение Зверев как-то забыл. А ведь боярин Калединов прав: вслепую от многочисленной толпы особо не отобьешься. Хоть они в окно ломанутся, хоть дверь откроют - не остановить. Упырям проще. Им бы навалиться щитами, придавить людей, чтобы не шевелился никто, а уж потом, при факелах, разобраться, кто свой, а кто чужой. Несколько десятков человек трапезную и вслепую перекроют запросто, никто не спрячется. Теми же столами к стенам прижмут - и все. А если учесть, что простыми уколами их толком не поранить, обязательно голову срубить нужно, - то совсем тоска. Голову ведь разглядеть сперва надобно. Даже просто спрятаться - и то для этого противника нужно видеть. Без светильников - ни единого шанса не останется.

- Пахом, лампы лишние потуши, - пригладил подбородок Андрей. - Одну оставь. Будем в нее масло доливать.

- Сделаю, княже, - поднялся холоп. - Одного понять не могу. Отчего боярин здешний так уверен, что ты его слугой станешь? Да и про нас вроде то же самое решил. То сказывают, жрать нас станут, кровь нашу пить, а то - что служить им станем. Помрем же мы, коли съедят!

- Не съедят, кровь вы… - Зверев осекся, прислушиваясь к собственным словам, а потом со всего размаха хлопнул себя ладонями по лбу: - Боже мой, какой же я идиот! Какой кретин! Ну да, конечно, конечно, это все объясняет! Как я сразу не догадался?!

- Ты чего, Андрей Васильевич? - испугался Илья. - Тебе нехорошо?

- Боже мой, как я сразу не догадался! - повторил Андрей. - Пахом, это же все так просто! Они вовсе не упыри, Пахом. Это вампиры!

- Кто? - не понял дядька.

- Вампиры, Пахом, вампиры. Те, кто продал душу Дьяволу и теперь не может жить без человеческой крови.

- Да, слыхал я о таком чародействе, - кивнул холоп. - Средь схизматиков подобное случается.

- Смотри, Пахом. Во-первых, упырем может стать только человек неупокоенный, - загнул палец князь. - Тот, кто умер, но не был ни похоронен, ни отпет, ни кремирован, на тризне не помянут. Те, кто заблудился, утонул, пропал. В общем, в стороне от людей помер. Так? Упыри света не боятся, вялые они и трусоватые - дитя малое со двора прогнать может. К родичам своим тянутся. Коли и попытаются человека погрызть, то только сонного. В стаи не объединяются, да и не бывает их много. Сколько их таких, неупокоенных, случается? Раз в десять лет один прибредет, и все. - Он посмотрел на ладонь и согнул в кулак оставшиеся пальцы.

- Да, помню, в Бутурли такой пришел, - кивнул Пахом. - Мне тогда всего годков девять было. Мы с братьями все бегали на него смотреть. Он на двор к дочке забредал, на скамью садился и смотрел, смотрел, смотрел. Ей надоедало, она на него прикрикнет - он к брату уйдет, там сидит. Две седьмицы по деревне слонялся. Мужикам надоело, они его отпели да вниз лицом на кладбище закопали. Более не являлся. И не тронул он никого за все время. Пугал только. Мертвый ведь, страшный. Его, видать, медведь в лесу задавил.

- Вот и я про то, - согласился Андрей. - Вампиры же - они другие. Эти ребята крепкие и ловкие, кровь людскую пьют да этим других заражают. Те несчастные, которые от их укусов умерли, сами потом вампирами делаются. Запусти такого в деревню - через месяц в ней все жители вурдалаками станут. А еще они от упырей тем отличаются, что боятся дневного света, колокольного звона и осинового кола в сердце. Еще, говорят, чеснока и кладбищенской земли они боятся - но это средство их не убивает, только отгоняет в сторонку. Ну и голову такому отрубить - тоже помогает. Без головы никто выжить не сможет, средство безотказное.

- Свят-свят, - перекрестился Илья. - Откель токмо берется вся нечисть на земле русской?

- Вопрос интересный. Потому как вампиры до сего времени отмечались только в одном месте: в Трансильвании. Жил там сто лет тому назад такой православный господарь: Влад Дракула. Половину его страны успела захватить Османская империя, и в одиночку он ничего поделать с этим не мог. Тогда Влад заключил союз с Венгрией. Да еще Римский папа обещал на войну с османами денег дать. Разумеется, когда дошло до дела, все они бросили Дракулу один на один с грозным султаном Мухаммедом, покорителем Константинополя. Чудес не бывает - Дракула был вынужден отступить в союзную Венгрию. Здесь его и арестовали по обвинению в дружбе с турками. В тюрьме он просидел около двенадцати лет. А пока сидел, османы захватили всю Трансильванию и окрестные земли до кучи. Вот тогда Дракула и решился на отчаянный шаг. Он отказался от христианской веры и перешел в католичество. А поскольку, отказавшись от Бога нашего Иисуса, Дракула потерял бессмертную душу, то смог договориться с Дьяволом. Отец зла наградил его силой и бессмертием, а взамен Влад поклялся собирать для него новые жертвы. Если он кусал кого-то из людей, тот тоже лишался души, становился вампиром и католиком. Обретя такую сатанинскую силу, Дракула вырвался из заключения и помчался домой. Там он смог собрать армию всего из семи тысяч человек. Это была странная армия. Она возникала из ниоткуда, исчезала в никуда, истребляла врага, невзирая на число, не несла потерь и воевала только ночью. Это не я придумал - про это его союзники по войне с турками писали. Влад Дракула еще жив был, когда в Германии, в Саксонии, первая книга про него вышла, и там все это подробно рассказывалось. Самой знаменитой битвой Дракулы стала ночная сеча в Валахии с султаном Мухаммедом. У того было: кто говорит, двести тысяч войска, кто - шестьдесят тысяч. В общем, много до ужаса. Влад со своими бойцами напал на них, прорубился к шатру самого Мухаммеда, но вместо султана по ошибке заколол другого знатного вельможу. Всадники ночи не потеряли никого, но перебили невероятное количество османов. Кто говорит - пятнадцать тысяч, а кто - тридцать пять… Султан испугался и ушел из Трансильвании.

- Вот это витязь! - восхитился Илья. - Откель ты только все это знаешь, Андрей Васильевич?

- Граф Дракула слишком знаменитая личность, чтобы нормальный человек хоть раз в жизни не набрал его имя в интернетовском поисковике. Там я пяток разных статей о нем прочитал. Подробностей не помню, но в общих чертах все было так, как я рассказал.

- А что такое "итернетовский поисковик"? - не понял Илья.

- Так что с ним было дальше, с Дракулой? - спросил Изольд.

- Дальше все было печально, - вздохнул Зверев. - Когда Влад Дракула после победы возвращался в столицу, бояре в темноте приняли его за турка, напали на его отряд, долго сражались и, окружив господаря, пронзили копьями, о чем, заметив ошибку, весьма сожалели. Обезумев от горя, скорбящие соотечественники отрубили голову мертвому правителю, законсервировали ее в меду и доставили в качестве трофея османскому султану.

- Это как? Почему? Ты чего-то перепутал, Андрей Васильевич! - чуть не хором возмутились холопы.

- А при чем тут я? - развел руками Андрей. - Так написано в венгерских летописях. Я просто пересказал. Что до Трансильвании, то она перешла к Османской империи и поныне в ее владениях.

- Завсегда средь бояр хоть один предатель да окажется, - в сердцах ударил кулаком в ладонь дядька. - То с ляхами ворота открыть уговорятся, то татар тайными бродами проведут, то к ливонцам переметнутся!