Дэвид мысленно перевел дух. Судя по всему, место, куда они направлялись, было далеко не райским уголком…
Обед прошел, как обычно: Каролина блистала, публика косилась на нее, за столом шла непринужденная беседа. Разве только комиссар явился не в самом лучшем расположении духа.
- Розен? - заметил мрачность приятеля Руперт. - Что-то случилось?
- Минус четверть дюйма, - загадочно произнес тот.
- А-а… - понимающе протянул следователь.
- Конечно, вчера было плюс одна восьмая, но дело дрянь! - добавил тот.
- Ничего, я думаю, обойдется, - серьезно сказал Бессмертных. - Отведай-ка вот этого блюда, думаю, оно приведет тебя в норму!
- Угу, - сказал Сидельских и принялся мрачно уничтожать нежнейшее рыбное суфле.
Остальные предпочли не вмешиваться в таинственную беседу: своеобразный характер комиссара не располагал к праздным расспросам.
После обеда большая часть компания предпочла вновь подняться на палубу, где солнце припекало уже всерьез. Ян с Бертом, пошептавшись, поймали кого-то из обслуги, и вскоре на облюбованном ими месте обнаружился небольшой столик. Теперь можно было предаваться игорным страстям, не отрываясь от коллектива.
Отдыхалось прекрасно: солнце, целительный морской воздух, неспешные беседы… Кроме того, предупредительные стюарды обносили отдыхающих прохладительными напитками, фруктами и мороженым.
Неподалеку расположился незнакомый молодой человек в легком сером пиджаке, с этюдником. Насколько можно было разглядеть за его широкой спиной, он неторопливо писал акварелью морской пейзаж: впереди, аккурат по курсу "Колоссаля", собирались грозовые тучи, и выглядело это очень красиво.
Господин с выдающимися усами (он сменил сиреневый пиджак на оранжевый и перевил усы золотистыми ленточками) прогуливался неподалеку рука об руку с кудрявой брюнеткой, и всякий раз, проходя мимо молодого акварелиста, громко бросал "мазня!", "дилетант!" или "бездарность!". Дама величественно кивала, а молодой человек, к его чести, даже ухом не вел.
Обнаружив сей возмутительный факт, кудрявая дама подозвала стюарда, и на палубе началась какая-то суета. Акварелист тем временем нанес последние штрихи и, явно удовлетворившись результатами своей работы, принялся собирать рисовальные принадлежности.
Когда он повернулся, чтобы отправиться восвояси, следователь, присмотревшись, заметил:
- А ведь это настоящее юное чудовище!
Судя по всему, слух у молодого человека был отменный, потому что реплику он услышал и, повернувшись к Руперту, сдержанно поклонился.
- Юное чудовище? - удивленно переспросил Дэвид. - В каком смысле?
- В прямом, - хмыкнул доктор.
- Э-э-э…
- Юноша, не желаете ли присоединиться к нашей компании? - предложил тем временем следователь.
- Почту за честь, - ответил тот, приближаясь. Дэвид с завистью отметил, что совсем простой костюм сидит на его ровеснике намного элегантнее, чем на любом придворном франте, а держится тот с достоинством и уверенностью. - Господин Бессмертных, не так ли? Польщен личным знакомством с вами! Карл Иероним Хоффгаузен, к вашим услугам.
Пол достал свежий бланк.
- Да что ж это такое, меня скоро где угодно узнавать начнут! - проворчал следователь.
- Ну, это было совсем просто, господин Бессмертных, - сказал молодой человек. - В позапрошлом году вы читали факультативный курс сравнительного анализа пенитенциарных систем Каролевства и соседних стран для старших курсов университета. Младшекурсников туда не допускали, однако…
- Однако вы всё-таки сумели попасть на лекции, - заключил Бессмертных.
- Ну, вообще-то, туда проник весь наш поток, - скромно заметил тот.
- Я же говорю - юное чудовище, - сказал доктор.
- А Карл - это в честь Кароля? - поинтересовалась Каролина.
- Да, и я очень этим горжусь. Вы необычайно проницательны, госпожа Кисленьких, - улыбнулся юноша и припал к благосклонно протянутой руке писательницы. - Право, никакое описание не может передать истинной вашей красоты и обаяния!
- Льстец, - протянула очень довольная женщина. - И прошу, не нужно оттачивать на нас профессиональные навыки!
- Как будет угодно прекрасной даме, - чуть поклонился Карл.
Последовал ритуал знакомства с остальными - их Хоффгаузен не знал (за исключением Сидельских, похоже, но тот не утруждал себя церемониями, подал руку, не снимая шляпы с физиономии, и продолжил жевать сигару).
- Почему чудовище-то? - шепотом спросил Дэвид у доктора.
- Потому что дипломатический факультет Каролевского университета кто-то когда-то назвал "школой юных чудовищ", - пояснил тот. - Название прижилось, вот и всё.
- Дипломатический?
- Именно, - подтвердил сам Хоффгаузен. - Экспорт дипломатов, советников и управителей в слаборазвитые страны, вы должны понимать…
- Э-э-э… - сказал Дэвид, чувствуя себя полным идиотом.
- Наш юный друг хочет сказать, - пришел на помощь наставник, - что многие государства совершенно не способны организовать эффективное управление собственными землями. Приходится помогать по-добрососедски. Вы, Карл, должно быть, отгуливаете последние каникулы перед тем, как впрячься в работу?
- Совершенно верно, - улыбнулся тот. - Потом будет уже не до круизов, сами понимаете, Поммодория - не самая благополучная страна. Но, полагаю, с этим нужно бороться!
- Хм, а отчего такой выбор? - удивился следователь. - Или по распределению угодили?
- Ну что вы, - даже обиделся немного Карл. - Я ведь получил диплом с отличием! А дело лишь в том, что мой дедушка родом как раз из тех краев, и было бы, я полагаю, преступным оставить историческую родину прозябать в бедности и безвестности!
- Постойте, ваш дедушка - тот самый Хоффгаузен? - вклинилась Каролина. - Основатель ртутной империи? Человек из Высокого замка?
- Восемьдесят процентов рынка ртути принадлежит нашей компании, - скромно сказал юноша. - Правда, дедушка уже отошел от дел, теперь бразды правления и наследный титул перешли к моему батюшке. Жаль, что именование исключительно номинальное - Высокий замок остался в Поммодории, но, - тут он улыбнулся, - я думаю, положение дел можно исправить.
- Не сомневаюсь, это у вас получится, - обворожительно улыбнулась госпожа Кисленьких. - Талантливый человек талантлив во всём!
- Вы о живописи? - догадался тот. - О, ну что вы, я не профессиональный художник, но стараюсь сохранять навыки. К тому же, это очень успокаивает: марины, городские виды, триумфальные арки… Совершенно безобидное хобби для правителя, как я считаю.
- Более чем, - серьезно сказал доктор. - Да и прокормиться можно, если вдруг… перевернут.
- В смысле? - не понял Дэвид.
- В смысле революции, - пояснил тот. - На классику всегда найдется покупатель, не то что…
Он кивнул в ту сторону, где суета, достигнув апогея, понемногу улеглась. Теперь там стоял мольберт, за которым в картинной позе расположился усатый господин. У планшира стояла кудрявая брюнетка, элегантно придерживая шляпку и элегически глядя вдаль.
На холсте уже что-то красовалось, а живописал господин - тут Дэвид проморгался, но видение никуда не исчезло, - собственными усами!
Карл поморщился и отвернулся.
- Не любите современных течений в искусстве? - спросил следователь.
- Как сказать… - задумчиво ответил тот. - Многие полагают, что дон Фелипе - гений, но у меня, к сожалению, от используемых им цветовых сочетаний начинают болеть глаза.
- У меня тоже, - созналась Каролина.
- Жуть! - вынес вердикт Сидельских, ненадолго выглянув из-под шляпы. - Это вообще кто?
- Дон Фелипе, - повторил Карл. - Если полностью: маркиз Вероника де Буполь.
- Как это? - удивился Дэвид.
- Не хотелось бы сплетничать…
- А мы и не будем сплетничать, мы выслушаем ценную информацию, - успокоил Руперт, которому, похоже, тоже было любопытно.
- Ну, раз так…
Дэвид слушал, приоткрыв рот от удивления. Выяснялись поразительные вещи: усатый господин, тогда еще не бывший настолько усатым, какое-то время подвизался в роли кочегара у маркизы Вероники де Буполь, дамы крайне предприимчивой и богатой - среди ее владений числились завод, две газеты и даже конюшни.
- Телеграфисты от нее уже прячутся, а некоторые даже плачут, - сообщил Ян. - Она каждый день по три десятка телеграмм дает, не доверяет управляющим…
Итак, маркиза была вполне довольна кочегаром, до такой степени, что даже взяла его в мужья (больше, судя по всему, никто не соглашался - боялись). Казалось бы, все получили, что желали: дон Фелипе - титул и деньги, а маркиза - постоянного искусного кочегара несомненных достоинств. И всё было бы прекрасно, если бы в один далеко не прекрасный день Вероника не застукала своего благоверного в обществе нескольких хорошеньких девиц - якобы за уроком рисования.
Разразилась страшная буря, но до развода дело не дошло - на такой позор маркиза идти вовсе не собиралась. Одно дело - немного поторопить загостившегося на этом свете супруга (собственно, поэтому маркизу и обходили стороной - нескольких мужей она уже похоронила), и совсем другое - развод!
- То-то она, наверно, госпоже Кисленьких бы завидовала, - хмыкнул Берт. - У нее-то мужья сами мрут…
- Ну и ничего смешного, - деланно обиделась Каролина.
Несчастный дон Фелипе все-таки сумел убедить грозную маркизу, что в самом деле занимался рисованием, а она - не позволила ему об этом забыть. В конце концов, одно дело - быть супругой кочегара, и совсем другое - настоящего гения! За титул следовало расплачиваться, и вскоре полотна дона Фелипе прогремели на весь мир.