– Еще, Eccellenza, китайцы мытарили долго. Мы под русским торговым флагом зашли, коего в тех краях от века не видали. Явился чиновник, с иезуитским патером за толмача, и давай жилы тянуть: мол, если с Россией имеется трактат о сухопутной коммерции, то морской быть не должно. Пока Микеле не разобрался, кому сколько дать – к торгу не допускали.
Микеле, сиречь Мишка Евстафьев, стоящий тут же рядом, виновато улыбнулся:
– Никак, Ваше Сиятельство, не поладить с ними без акциденций.
– Неважно, как. Главное, что поладил. Молодец! – Ободряюще хлопнул верного приказчика по плечу. Обернулся опять к Луке. – А кой черт вас в Африку занес?
– После шторма течь появилась. Не очень большая, но пускаться с нею в открытое море, где на тысячи миль ни клочка земли… Желательно было наклонить корабль, что лучше проделывать в безопасной бухте.
– Это африканский-то берег безопасный?
– В том месте – вполне. Как в навигационном смысле, так и в военном. Правда, один матрос пропал. Возможно, звери сожрали или дикари.
– Ты о ван Строте говоришь?
– Да, господин граф.
– К сожалению, звери побрезговали. Благополучно добрался до Капштадта и продал вас, как Иуда. Тайна сего предприятия раскрылась прежде времени. Затем и встречать пришлось.
– Виноват, Eccellenza. Не уследил. Просто не пришло в голову, что кто-то может дезертировать в Африке! По вашему распоряжению, матросам полагается неделя берега через каждые месяц-полтора, мы же к тому времени провели в море почти два: от самого острова Святой Троицы. Не того, что близ Венецуэлы, а другого, который возле Бразилии. Проходили рядом с землею Тристана да Кунья, однако по причине шторма я не стал приближаться.
– Ладно, об островах потом побеседуем. Капитаны уже у борта. Не будем терять время.
По веревочному трапу с деревянными перекладинами забрались на выбеленную беспощадным солнцем палубу шкиперы "чудотворцев". Никита Истомин – из флотских лейтенантов, с дозволения Петра Великого сменивших воинскую стезю на коммерческую. Тихон Полуектов взращен на моих кораблях: начинал штурманским учеником, дважды ходил в Кантон на "Савватии" с Лукой Капрани, потом надзирал за ремонтом в гамбургских доках. Молод еще в капитаны – но заполнявшие половину вакансий голландцы последнее время либо вовсе отказываются у меня служить, либо ломят втридорога. Их правительство пригрозило смертной казнью подданным, кои осмелятся водить на Восток иноземные суда. Приходится ставить недозрелых юнцов и надеяться, что выдюжат.
Обменялись приветствиями, втиснулись в каморку Луки. Кают-компания здесь не предусмотрена.
– Господа капитаны. Примерно два месяца назад я получил сведения о готовящемся нападении на "Менелая". Предполагалось, что враги атакуют неподалеку отсюда, и будут это, скорее всего, марокканские корсары. Однако на сей момент в пределах видимости ничего угрожающего нет. Хочу слышать ваши мнения о наилучшем образе действий: идти ли нам, как предполагалось изначально, в Ливорно – или же, не входя в Гибралтарский пролив, двинуться на русский север, в сторону Колы и Архангельска.
Спора не получилось. Все четверо единодушно высказались за Ливорно, уповая на достаточность сил для отпора и на обычный у этих берегов полдневный бриз, как единственный источник движения при тихой погоде. Попутного ветра для плавания на север пришлось бы ждать неопределенно долго: чего доброго, неприятелей скорее дождемся.
– Ладно. Приказываю полностью подготовить суда к бою. В авангарде пойдет "Диомед". Далее "Зосима", на дистанции ясной видимости сигналов; еще через милю-другую "Менелай" и "Савватий". В случае нападения на передовой корабль Никита окажет сикурс, а вы двое – действуйте по ситуации, но в драку не суйтесь! Ваша забота – сберечь груз.
Легкий западный ветер, согласно с течением, также идущим с запада, влачил нас потихоньку в Медитерранское море. Медленно, удручающе медленно! После долгожданной встречи одна гора с плеч свалилась, другая легла: дай Боже безопасно дойти до порта! Едва сдерживался, чтоб не приплясывать на шканцах от нетерпения. На юге, в легкой дымке, уже который час виднелись грязно-белые лачуги Танжера, постепенно переползающие со скулы корабля на раковину. В середине прошлого века Жуан Четвертый отдал сей порт Карлу Второму в приданое за своей дочерью. Английский король мечтал превратить его в столицу торговли, равную Константинополю – но благих намерений оказалось недостаточно. Город не имел естественной гавани, а долговременные и дорогостоящие попытки создать искусственную успехом не увенчались. Строящийся мол размывало штормом около тридцати раз: полмиллиона фунтов оказались выброшены в море. Подозреваю, верные подданные короля быстро пришли к выводу, что государство не потеряет ничего, если отпущенные деньги просто присвоить. Нельзя искушать людей бессмысленными тратами.
Со стороны берега злобной стихии помогали воины Мулай-Исмаила, кои прятались в изрезанных оврагами, заросших кустарником холмах и делали мишенью для своих длинных ружей любого, кто высунется из-за стен. В конце концов англичане просто бросили крепость, взорвав порохом все, что смогли. Двумя десятилетиями позже они отняли у испанцев Гибралтар, обладающий большой защищенной бухтой и удобный к обороне со стороны материка. Вот он показался из-за мыса Марроки…
– Там флаг подняли! С горы кому-то сигналят! – Юнга на мачте, сменивший востроглазого Харлампия, показал рукою в сторону британского порта. Зрительная труба приблизила невнятное пятнышко на гребне. Хм, в "Fighting Instructions" таких знаков нет. Ничего удивительного: чуть не каждый морской начальник вводит в дополнение к адмиралтейской собственную систему. Может, конечно, поднятое на вершине скалы полотнище с нашим караваном никак не связано – только чутье вопит о другом.
Альфонсо молчит. Ждет моих распоряжений? Повернулся; встретились взглядами.
– Сигнал "опасность" на мачту.
– Да, Ваше Сиятельство. Епифан, флаги! – Штурманский помощник резво исчез в люке.
Ставить людей к орудиям преждевременно. Пока непонятно, ч т о нас ждет. Еще час или полтора прошли в мучительном ожидании. Потом сверху донесся мальчишеский голос:
– Вижу!
Глава 2
Acheronta movebo
Чрезмерная самонадеянность опасна. В баталии – опасна смертельно. Меру собственной сухопутной глупости я осознал почти сразу после того, как из-за Гибралтарской скалы выскользнули и устремились на пересечение курса "Диомеда" две хищно вытянутых шебеки с акульими плавниками парусов.
А может, глупость сия не сухопутная, а галерная: морем-то повоевать довелось – но на гребных судах! Вот и расставил корабли, не продумав тонкостей маневрирования. Надо бы соединиться с "Зосимой", дабы уравнять силы, – но ветер так слаб, что "Диомед" еле слушается руля. Лавировать к весту не сможем: потеряем ход и окажемся совершенно беспомощны. Неприятель зайдет с удобной стороны, не опасаясь бортового залпа, и сотворит все, что пожелает. На выбор, из пушек расстреляет, либо возьмет на абордаж. Латинские паруса корсаров позволяют держать гораздо круче; на крайний случай, у них и весла есть! Лечь в дрейф, чтобы дождаться сикурса на месте? То же самое и выйдет. Никита к бою не успевает, и в том вина не его, а моя. Неверно рассчитал должное удаление авангардного судна.
Есть только один способ уйти от неприятной встречи: повернуть влево на четыре или пять румбов и укрыться в Гибралтарской бухте. Сиречь в объятиях генерала Клейтона, коий по всем законам имеет широчайшие полномочия над судами, посетившими вверенный порт. Да, неплохо задумано! Изящно и просто. По части морской тактики я профан, в сравнении с настоящими мастерами.
– Илья, пригласи капитана и старшего артиллериста.
Оба в десятке шагов: можно бы крикнуть, не посылая секретаря. Но не люблю фамилиарности перед боем.
– Изволили звать, Ваше Сиятельство?
Альфонсо и старшина дюнкеркцев Филипп Гонтье хорошо понимают, в сколь опасное положение мы попали. И по чьей вине. Впрочем, право хозяина рисковать жизнью служителей для них бесспорно. Тем паче, когда он сам на борту.
– Господа, предстоит сражение. Вы готовы?
Вопрос чисто формальный. Если есть страх и сомнения – правильный ответ поможет от них освободиться. Неправильный… Кто осмелится его дать?
– Команда выполнит свой долг. Пушки заряжены, люди стоят по местам.
– Прекрасно. Мэтр Гонтье, вы полагаете предпочтительным сойтись с неприятельским кораблем бортами на контркурсах, или же перерезать его путь и обстрелять анфиладным огнем?
– Предпочитаю последнее, если такой маневр удастся.
– Капитан?
– Лишь бы африканцы не уклонились заранее. Сблизимся с врагом и повернем перед самым его носом.
– Чтобы получилось хорошо, маневр должен быть на грани столкновения. Не бойтесь обломать магометанам бушприт. Щадить свой корабль тоже не следует.
– Да, господин граф.
Требование кощунственное с точки зрения любого торгового капитана – однако Альфонсо слишком привержен традициям вассалитета, чтобы спорить. Француза моя решительность, похоже, только обрадовала: он опытный боец. Одних лет со мною или чуть постарше, с изрядной проседью в лихо закрученных усах. В юности ходил на промысел с Жаном Баром, коему приходился свойственником по первой жене.